Холод всегда мне нравился больше (Новелла) Том 3 Глава 17 "Шаг к необратимому" (65)

Прошло семь томительных дней с тех пор, как газетные заголовки прогремели: «Принцесса Айсель, Луна Империи, скончалась от ран, несовместимых с жизнью». За эти семь долгих дней императорский дворец потускнел, словно жемчуг, покрытый слоем пыли веков.

Теперь императорский дворец походил на огромный мавзолей, утопающий в гнетущей, тяжёлой тишине. Даже воздух здесь стал гуще, будто облачённый в траур. Слуги скользили бесшумными тенями с опущенными головами, а роскошные коридоры потеряли свой блеск и казались серыми, окутанными дымкой.

Голубоволосая девушка с изящной грацией шла по коридору, её ботинки тихо постукивали, словно опасаясь потревожить эту давящую тишину. Волнистые волосы, собранные в аккуратный пучок, были безупречны, как и её строгий элегантный костюм, подчёркивающий стройную фигуру и деловое выражение лица с зелёными глазами, которые только казались спокойными.

Девушка в душе поражалась, как всё успело так измениться за считанные дни.

У двери с табличкой «Исид Кавелин» она остановилась и постучала.

— Входи, Сонай, милая. — послышался голос из комнаты.

Услышав разрешение, Сонай Кавелин шагнула внутрь. Кабинет отца утопал в бумагах — свитки и документы устилали стол, словно снег. За этим беспорядком восседал Исид, как всегда опрятно одетый и в очках. Однако его усталость проступала даже сквозь строгий облик. Тёмные круги под глазами, лёгкая щетина на подбородке и напряжённое лицо выдавали, что он давно забыл о сне.

Сонай застыла на пороге, сердце сжалось от вида отца в таком состоянии. Он выглядел ещё более измотанным, чем прежде. Впрочем, она понимала: несмотря на усталость, ему нужно завершить дела. Как всегда.

Отец, не отрываясь от документа, сказал:

— Не стой у двери, заходи и садись.

Голос его был слегка хриплым, но по-прежнему тёплым. Этот голос всегда служил ей опорой, напоминая, что есть человек, знающий ответы на любые вопросы. Она тихо прошла внутрь и прикрыла дверь.

С тех пор как старший брат Юхим отказался следовать по стопам отца, Сонай, с детства бравшая с него пример, с радостью заняла его место. Ей невероятно повезло, что родители обеспечили ей образование наравне с Юхимом, иначе Исид не пошёл бы на это.

Так Сонай вместо Юхима начала обучение и практику в роли секретаря будущего императора Анселя. Где-то было трудно, где-то проще, но работа ей определённо нравилась, будила интерес.

Но после трагедии с принцессой Айсель... ей предоставили отпуск, как и принцу Анселю.

Смерть принцессы поразила всех. Император Ливиус, строгий и полный силы, теперь погрузился в одиночество, скрывая скорбь за грудами бумаг. Принцы Ансель и Лаксус, такие разные, но близкие, взялись за расследование с мрачной решимостью на лицах. Принцесса Лавини, яркая и жизнерадостная, слегла от стресса, её звонкий смех умолк, а лёгкие шаги больше не эхом разносились по залам.

Сонай видела, как счастье семьи Виссарион исчезло в миг. Как весь блеск и величие дворца обратились в прах. Ей было искренне жаль, очень жаль.

Она села на диван, глядя, как отец умело перебирает бумаги, словно усталость — лишь мираж. В его руках документы оживали — Сонай всегда поражалась этой энергии. Но теперь она хотела уговорить его на перерыв.

— Ансель не вернётся к делам, пока не завершится расследование. — внезапно сказал Исид, откладывая лист и глядя на неё. — Поэтому тебя берут ко мне в помощь. Не бойся, не перегрузю тем, с чем не справишься.

Сонай кивнула, немного смягчив лицо.

— Если помогу тебе чаще бывать дома, буду только рада.

Исид поправил очки, отведя взгляд, будто задумавшись.

— По этому поводу. На выходных останусь во дворце. Передай матери извинения.

Сонай едва заметно вздохнула. Она ждала такого, но всё равно кольнуло.

«Мама расстроится, если папа не придёт на открытие её новой кондитерской» — мелькнуло в голове.

— Хорошо. — кратко ответила Сонай. — Тогда я помогу тебе. Если начну с этой недели, может, на выходные вернёшься домой?

Исид удивлённо приподнял бровь. Взгляд смягчился, уголки губ чуть дрогнули в улыбке.

— В теории — да. Но, милая, не стоит. Лучше отдохни, пока можно.

— Недели мне хватило, так что не переживай. Я только рада раньше начать.

Исид тихо улыбнулся. Откуда у этой девчушки взялось такое стремление и пыл к этой работе? Сам Исид ни за что бы сюда не ступил, ведь лишь по просьбе друга, новоиспечённого императора Ливиуса, он согласился посидеть секретарем годик-другой, пока не сыщется подходящий человек, но... утекло уже немало лет, а Исид всё держит эту позицию. Впрочем, он ко всему притерпелся, и нет такого, с чем бы он не управился, поэтому не жалуется.

«В следующий раз, увидев его, потребую компенсацию за обман» — подумал Исид, уже воображая, как будет поправлять очки средним пальцем прямо перед ним.

— Ладно. Завтра и начнёшь. — согласился он с дочерью. — Только не переусердствуй.

Сонай оживилась, её сдержанная улыбка потеплела.

— Спасибо. Я сейчас перетащу вещи из кабинета во дворце кронпринца и сразу вернусь домой. — объявила она, вставая.

Но когда она направилась к двери, голос отца её остановил:

— Сонай, милая. Какое впечатление произвёл на тебя кронпринц Ансель?

Вопрос застал её врасплох. Ресницы дрогнули, но она, внешне сохраняя спокойствие, ответила:

— Он сдержанный и справедливый.

Исид не отводил взгляда, его следующий вопрос прозвучал внезапно резко:

— Пытался ли он причинить себе вред?

Дыхание Сонай замерло. Перед глазами навсегда запечатлелась та сцена, которую она однажды застала: алые полосы изрезали тонкую кожу запястья кронпринца, будто жестокая кисть нанесла следы страданий. Как Ансель лениво, почти без эмоций, обматывал порезанное запястье бинтом. Белая ткань мигом пропитывалась кровью, но он оставался спокоен. Слишком спокоен.

Пока не заметил девушку.

— Я приказал никому не входить. Что ты здесь забыла? Вон отсюда. Немедленно.

По спине Сонай пробежала ледяная дрожь. Это был не тот кронпринц Ансель, которого она знала. Не тот величественный, уравновешенный юноша, олицетворявший имперское хладнокровие. Перед ней предстал не человек, а зверь, чью тайную рану разоблачили посторонние глаза.

Любой другой на её месте наверняка кинулся бы к двери, заикаясь в извинениях. Но она заставила себя вдохнуть поглубже и поднять голову, будто ничего не случилось. Деловая, невозмутимая маска накрыла её лицо, пряча внутреннюю бурю.

— Вам письмо от принцессы Айсель. — произнесла она ровным тоном. — Она просит помощи во дворце Франца фон Авэлла.

Ансель напрягся. В его глазах не осталось ярости. Он нахмурился, протянув руку за конвертом. Сонай передала письмо, и он тут же разорвал его.

Повисла тишина, прерываемая лишь шорохом бумаги. Выражение лица стало сосредоточенным, губы сжались в прямую линию. Прочитав, он тщательно сложил послание и убрал в карман пиджака.

— Ни одна живая душа или мёртвая на всей белой земле не узнает о случившемся здесь. Я ясно выразился, леди Сонай?

Голос его вновь похолодел, но без угрозы. Это был приказ, не терпящий возражений.

— Клянусь Богом. — тихо отозвалась тогда Сонай, опустив взгляд.

Тогда принц Ансель ушёл, но вернувшись, был явно в приподнятом настроении.

И всё же Сонай не в силах поведать отцу правду. Она ведь дала слово.

— Не знаю, не видела. — тихо сказала она.

Исид кивнул, отпуская её.

— Иди, милая.

***

Эней постепенно приходил в сознание. Веки налились свинцом, словно их стягивали вниз цепи, подобные тем, что ледяными обручами сковывали его руки и ноги. Бледный свет магических ламп пронизывал густую тьму, поглотившую его разум. Голоса вокруг доносились приглушённо, будто сквозь водяную преграду, но с возвращением ясности слова обретали чёткость.

Он разлепил глаза, и первым, что увидел, стали лица, искажённые напряжением и недоверием. Маги в мантиях стояли чуть поодаль, напротив выстроились алхимики в длинных халатах, пропитанных ароматом трав. Они яростно спорили, а посреди них возвышался его отец, герцог Даниэль Аврелиан.

«Что ты наделал, Эней...» — размышлял мужчина, вздыхая про себя.

Эней взирал на эту сцену как бы со стороны. Разум ещё не полностью осмыслил случившееся, но что-то в этой картине всё теснее сжимало его грудь. Почему они спорят? Почему отец так смотрит? Что он натворил?..

Маги повысили голоса, и их перепалка с алхимиками вновь заполонила комнату. Один маг с острым лицом и зоркими глазами вышел вперёд.

— Герцог, он чересчур опасен! Это чёрное пламя невозможно обуздать. Если оставить его, он станет бедой для всех нас!

— Никто не увеялся, и он сам себя не спалил! — возразил седобородый алхимик. — Значит, он в силах его усмирить!

Чёрное пламя. Угроза. Нельзя контролировать. О чём они? Почему? Что произошло?

И вдруг сердце его остановилось. Воспоминание, острое как лезвие, пронзило сознание. Айсель. Её черты. Её голос. Её бездыханное тело.

Глаза Энея затопили слёзы, хлынувшие по щекам. Горло стиснуло так, что дыхание прервалось.

— Эней! — прорвался сквозь пелену голос отца. — Ты в порядке?

Эней мотнул головой, еле сдерживая рыдания.

— Айсель… — выдохнул он, будто это имя одно удерживало его от потери сознания. — Айсель…

Даниэль приблизился и опустился на колено, заглядывая сыну в глаза.

— Прошла неделя с её смерти. Ты проспал весь этот срок. Как самочувствие?

— Неделя?.. Неужели неделя? — глаза Энея распахнулись. Лицо исказилось от шока и отчаяния. Тело напряглось, цепи тихо звякнули, подчёркивая его положение.

Даниэль взглянул на него с сожалением.

— Мне жаль. Мы находимся в подземелье башни магов.

— Даниэль, — холодно прервал один из магов. — Мы понимаем, это твой сын. Но решай как герцог, а не как отец.

— Подождите. — Эней дёрнулся вперёд, но цепи удержали его. — Что случилось? Я ничего не помню…

— Ах, он ещё и ничего не помнит! — яростно ткнул в него пальцем другой маг. — Я же говорил, он слишком опасен! Это пламя не контролируется, он просто спалит всё дотла!

Эней стиснул зубы, стараясь взять себя в руки.

«Чёрт. Надо было промолчать!» — мелькнуло у него. Но его замешательство явно обернулось против него. Маги только сильнее разгорячились после его слов.

Маг с острыми чертами лица резко ткнул в него пальцем.

— Ты загорелся чёрным пламенем и спалил всё вокруг! Земля обратилась в пепел! Чудо, что никто не погиб!

— И это как раз доказывает, что он способен его контролировать! — перебил алхимик, яростно стуча посохом. — Раз он не задел никого рядом, значит, пламя повинуется его воле!

— Чушь! — глаза мага вспыхнули. — Мы не можем рисковать! Лучше казнить его!

Слова магов и алхимиков били Энея, словно молот. Медленно, с болью он начал припоминать свои действия. Да… он действительно вспыхнул тёмным пламенем, но дальше? Перед глазами лишь тьма.

Спор мог затянуться надолго, но его прервал оглушительный гром. Яркая молния осветила комнату, заставив всех прикрыться руками. Когда вспышка погасла, в центре возникли двое: принц Лаксус и кронпринц Ансель.

Их внезапный приход заставил всех замереть в изумлении, а Даниэль тихо выдохнул.

— П-принц Лаксус, кронпринц Ансель!

— Что привело вас сюда? — засуетилась толпа.

— Извините за вторжение, но этого кудрявого мы забираем к себе. — бодро заявил Лаксус, указывая на Энея.

Ресницы Энея дрогнули.

«Они пришли меня вытащить?» — пронеслось в мыслях.

— Что? Это невозможно! Он опасен! — возмутился один из магов.

— Это приказ Императора Ливиуса? — спросил Даниэль.

— Нам велено расследовать дело принцессы Айсель, — кивнул Ансель. — Эней Аврелиан — наш ключевой свидетель. После расследования решите его судьбу.

— Решать нечего. Я согласен на исследования алхимиков. — вклинился Эней.

— Герцог Даниэль! — нахмурился один из магов, глядя на него.

— Я не меняю позицию. Против казни. — твёрдо сказал тот. — Возражения — в имперский суд.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Алхимики и маги переглянулись, но в итоге начали расступаться перед принцами.

Ансель шагнул ближе.

— Освободите его. — приказал он.

Заклинание на цепях растаяло, и они с лязгом упали на пол. Ансель протянул Энею руку.

— Император Норвиана — он. — хрипло выдавил Эней, хватаясь за руку. — Шадоу ни при чём.

Сердце сжималось от ненависти к этому человеку. Он не угомонится, пока убийца Айсель не сдохнет!

Ансель посмотрел на него, разделяя те же чувства.

*

*

*

— Чёрт, — начал Шадоу, скрестив руки. — Никогда не думал, что произнесу это, но как же я рад тебя видеть!

Эней, только что телепортированный с принцами в палатную комнату, приподнял бровь при виде шатена, но потом учтиво улыбнулся.

— Почему он вообще может говорить? Я думал, вы всё выбили кулаками. — спросил он у парней.

— Не мы пытали, а дядя Корнелий. — ответил Ансель. — С сывороткой правды и своими «жрецы видят даже песчинку». Когда убедились в правдивости, выпустили из тюрьмы под домашний арест.

Шадоу фыркнул, потирая запястья, словно оковы ещё жгли.

— Так гуманно, аж обидно, а? — насмешливо бросил Лаксус, поглядывая на Энея.

— Изверги, — криво ухмыльнулся Шадоу, отводя глаза. — Вы просто завидуете.

— Не вовремя сказал, человек, чей дядя убил мою сестру. — окутал кулак молнией Лаксус.

— Молчу… Но я… правда хотел бы извиниться.

Хоть он и знает, что не виноват — дядя не он сам, — но всё равно...

— Твои слова — пустой звук. — отрезал Эней. — Докажи делом.

Шадоу кивнул.

— Немного осталось, — сказал Ансель, окидывая комнату взглядом. — Финальные штрихи, потом отчёт Императору Ливиусу и увидим, что он решит.