Хоть я и бездарная злодейка: Сказка о том, как бабочка и крыса поменялись местами в девичьем дворе Том 1 Глава 0.5 Пролог

Пролог

В ночь праздника Танабата, в уединённой башне Внутреннего дворца, знатные дамы, облачённые в роскошные наряды, томно вздыхали, обмахиваясь круглыми веерами.

— Обратите внимание на превосходную вышивку госпожи Рейрин! Звёзды, искусно вытканные сияющими нитями, будто отражают лунный свет… Напоминает настоящее звёздное небо.

— Совершенно верно. Такое мастерство, что сама Орихиме могла бы позавидовать.

Их восхищённые взгляды были устремлены на искусно вышитый шёлк и на юную госпожу, которая развешивала его на перилах. Её тёмные, нежно оттенённые волосы были уложены в изысканную причёску, а в больших глазах сияла улыбка, свежая, как только что распустившийся цветок. Обладательница столь прозрачно-белой кожи и хрупкой красоты, звавшаяся Рейрин, достигла возраста пятнадцати лет.

Помимо Рейрин, рядом стояли ещё четыре знатные девицы, также демонстрировавшие свои вышивки. В праздник Танабата — день, когда Пастух и Ткачиха встречаются раз в год, — принято посвящать вышивки небесным светилам, моля о совершенствовании в рукоделии. Одновременно это является негласным состязанием в мастерстве, однако превосходство творения Рейрин над остальными было неоспоримо.

— Если она берётся за иглу, её сравнивают с Ткачихой; если берёт кисть, из-под неё рождаются прекрасные стихи. А помните, как на празднике Юаньсяо некоторые придворные дамы плакали от умиления, наблюдая за её танцем? Она поистине одарена во всех искусствах.

— А её внешность! К тому же, можете ли вы поверить, она обладает глубоким милосердием? Служанка госпожи Рейрин рассказывала: она даже не раздавит крошечное насекомое, а отпустит его на волю. Ах, если бы я только служила госпоже Рейрин, как бы это было чудесно!..

— Тс-с, не говори так громко, твоя госпожа может услышать. Ну, ты приставлена к великодушному клану Ран, так что, вероятно, сурового наказания не последует, но всё же…

— Верно. Повелитель — это абсолют. Нарушишь закон Хинагу — и Шукан покарает тебя. Нужно быть осторожнее.

Придворные дамы тихо переговаривались между собой.

Хинагу. Так называлось место, где они находились вместе со своими госпожами.

Примерно столетие назад, после эпохи императора Косо, отмеченной жестокой борьвой за власть, чрезмерно разросшийся Внутренний дворец был реорганизован. Отныне супруг могли принимать только из пяти влиятельных семей: клана Ран, управляющего восточными территориями; клана Кин, контролирующего запад; клана Ген, ведающего севером; клана Шу, управляющего югом; и клана Ко, в ведении которого находились земли прямого подчинения.

Пять девиц, представленные этими семьями, занимали места Императрицы и четырёх Супруг. Они проживали в своих дворцах, расположенных в форме пятиугольника, поддерживая определённый порядок.

Однако силы пяти семей были равны. Естественно, никто не желал, чтобы слава доставалась лишь одному клану. Более того, тот факт, что Император, прежде имевший тысячи наложниц, теперь мог ожидать наследников лишь от пяти жён, вызывал опасения за преемственность власти. Империя Эи, гордившаяся своими обширными владениями, всегда нуждалась в компетентных правителях.

В связи с этим пять семей объединили свои усилия, проложили галереи от пяти дворцов к центральной части и возвели там дворец под названием «Хинагу». Было объявлено, что это учебное заведение, куда собирают незамужних дочерей для получения уроков этикета от лучших женщин эпохи — императорских жён. Ученицы, называемые «девами», устанавливали с супругами отношения, близкие к материнским. Им полностью обеспечивали проживание в Хинагу, а также предоставляли комнату во дворце их покровительницы.

Но фактически доступ во Внутренний дворец через Хинагу был открыт лишь девушкам, связанным с пятью упомянутыми семьями. Иными словами, под предлогом воспитания благородных девиц здесь готовили будущих наложниц. Супруги соревновались в своих педагогических способностях, стремясь наилучшим образом воспитать подопечных, и одновременно пытались укрепить авторитет своего рода, продвигая свою ученицу на трон будущей Императрицы.

Нынешнему Императору Гэнъё уже исполнилось более сорока лет. Поэтому в текущем поколении Хинагу наконец распахнул свои двери, и так были собраны пять девушек, включая Рейрин. Им предстояло проводить всё светлое время суток в Хинагу вплоть до восшествия на престол нынешнего Наследного принца Гёмея, демонстрируя свои женские добродетели.

Однако в нынешнем Хинагу исход состязания можно было считать предрешённым ещё до дня официального назначения супруги. Ибо всем было очевидно, что Рейрин подходит на роль Императрицы лучше кого бы то ни было.

Рейрин была племянницей нынешней Императрицы Ко Кеншу и двоюродной сестрой Наследному принцу Гёмею. Её имя в полной мере отражало её природу: Рейрин — подобная драгоценному камню, с безупречными чертами лица и изящными манерами. Добавьте к этому блестящее образование, множество талантов и доброе сердце — и окружающие просто не могли не быть очарованы ею.

Поскольку мать Рейрин ушла из жизни вскоре после её рождения, отец, братья и все члены клана Ко жалели эту прекрасную девочку и безмерно её любили. Гёмей также с юных лет испытывал к ней привязанность и, казалось, давно решил, что именно она станет его Императрицей.

Единственным недостатком было то, что Рейрин обладала довольно слабым здоровьем и часто слёгла с жаром. Но сейчас царила эпоха Гэнъё, когда ценили утончённую красоту. Белая кожа, подобная лёгкому снегу, и тонкая, хрупкая фигура считались вершиной совершенства. А то, что Рейрин, будучи болезненной, сохраняла душевную чистоту, заставляло людей любить её ещё сильнее.

Даже внутри Хинагу, где, казалось бы, в порядке вещей злословить о соперницах из других кланов, Рейрин пользовалась всеобщей любовью и уважением.

— Ой, посмотрите. Наследный принц тихонько обнял Рейрин-сама за плечи, когда она перегнулась через перила… Ах, какие красавец и красавица, словно с картины! Недаром её называют «Бабочкой Его Высочества».

— И правда. До чего же гордые лица у служанок Рейрин-сама. Даже их главная фрейлина, известная своим хладнокровием, и та чуть улыбается. Эх, раз результат уже и так ясен, разогнали бы этот Хинагу…

— Тс-с! Глава Шукан услышит.

Во время церемоний, проводимых по праздникам, Наследному принцу в виде исключения разрешалось входить в Хинагу. Гёмей, прекрасный как бог, посещал Хинагу с нетерпением, подобно Пастуху, ждущему встречи с Ткачихой, и пользовался любым предлогом, чтобы протянуть руку Рейрин. Придворные дамы, зачарованно глядя на него, тут же спешно приводили в порядок выражения лиц и боязливо оглядывались назад.

В то время как люди толпились у перил, выходящих в сад, чтобы посмотреть на ночное небо, в тёмном углу комнаты безмолвно восседал мужчина в чёрных одеждах.

Даже перед лицом прекрасных дам он сохранял каменное выражение лица. Это был Шукан – чиновник, следящий за нравами во Внутреннем дворце. Звали его Шинъу. Если не считать чересчур холодного взгляда, он тоже был весьма красив.

Поскольку мужчинам вход во Внутренний дворец запрещён, роль Шукан традиционно выполняли евнухи. Но то, что главой Шукан служил мужчина, да к тому же такой красавец, имело свою причину. В жилах его текла императорская кровь.

Впрочем, его матерью была не представительница пяти семей, а чужеземная рабыня, так что стать супругой она, конечно, не могла. Сто лет назад ей дали бы место наложницы низшего ранга, но в нынешнем Внутреннем дворце ей не нашлось места, и её выслали, одарив наградой. Маленького Шинъу забрал к себе бездетный военный чиновник и воспитал как вассала. Он проявил выдающиеся способности в боевых искусствах, но из-за сложного происхождения, с которым не знали, что делать, его в конце концов заперли в этом Внутреннем дворце. С расчётом на то, что даже если, паче чаяния, случится грех с женщинами, ребёнка Шинъу можно будет сразу опознать. Да, помимо чёрных волос, него были синие глаза – вещь почти невозможная для жителя империи Эи.

Возложенная на него роль заключалась в решении силовых проблем внутри Внутреннего дворца и одновременно в выявлении женщин, слабых к искушению.

Несколько придворных дам, прельстившись его внешностью, уже пытались заигрывать с ним, в результате чего были безжалостно брошены в темницу. С тех пор женщины стали смотреть на Шинъу со страхом, как на бессердечного палача.

К счастью, жестокий глава Шукан, похоже, не обратил внимания на слова, граничащие с непочтительностью.

Вообще, по натуре он вмешивался только в серьёзные нарушения или происшествия и совершенно не интересовался сплетнями. Вспомнив об этом, дамы с облегчением перевели дух и, неисправимые, снова принялись шептаться:

— На самом деле, Рейрин-сама – любимица Её Величества Императрицы, да и Наследный принц так дорожит ею. Её возведение в ранг Императрицы уже дело решённое. Моя дева сказала, что уже отказалась от мысли стать Императрицей и будет стремиться хотя бы к титулу Драгоценной супруги.

Иерархия четырёх супруг сверху вниз была такова: Драгоценная супруга, Добродетельная супруга, Благодетельная супруга и Мудрая супруга.

— Моя дева тоже. Говорит, что быть Мудрой супругой два поколения подряд ей не хочется. Но всё же…

Тут она оборвала фразу и многозначительно посмотрела в сторону перил.

— В этом поколении у нас есть Кейгецу-сама из клана Шу. Так что место Мудрой супруги, похоже, занято.

В её взгляде читалось нескрываемое презрение.

Там, куда они смотрели, совсем рядом с Рейрин, стояла дева по имени Кейгецу.

Причёска у неё была кривая, а одета она была в чересчур пышный наряд, словно пытаясь компенсировать им веснушчатое лицо со злым выражением. Вышивка у неё была посредственная. Сочинить изящное стихотворение она не смогла, а когда Гёмей, проявив вежливость, заговорил с ней, она лишь что-то промямлила, а когда он отвернулся, стала смотреть на него с тоской, а на Рейрин – с ненавистью.

То, что Кейгецу сохнет по красавцу Гёмею, искусному в науках и воинских искусствах и полному мужественного обаяния, было известно давно. И то, что она завидует Рейрин, также было секретом Полишинеля для придворных дам.

— «Не по Сеньке шапка», — это как раз про неё. Огромная, неуклюжая, с подобострастным взглядом – вылитая «Крыса из сточной канавы Хинагу»! И подумать только, что именно она – дева, которой покровительствует сама Драгоценная супруга Шу, самая влиятельная из четырёх жён! Как же странно устроен этот мир.

— Говорят, Драгоценная супруга Шу не смогла бросить свою несчастную родственницу, Кейгецу-сама, и выбрала её в качестве своей девы. Так что жалкое состояние Кейгецу-сама лишь подчёркивает милосердие Драгоценной супруги Шу.

На словах они будто бы защищали Кейгецу, но на деле унижали её до предела. И не просто так: Кейгецу была известна своим подобострастием к вышестоящим и жестокостью к тем, кто ниже. Те дамы, что слышали жалобы служанок Кейгецу, считали её самым презренным человеком. Ей даже дали прозвище – «Крыса из сточной канавы Хинагу». Какая же огромная разница с Рейрин, которую за всеобщую любовь прозвали «Бабочкой Его Высочества».

На возвышении, на местах, устланных коврами, расположились Императрица и четыре супруги, наблюдая за девами. Однако даже они не могли скрыть вздохов и насмешек, видя грубое поведение Кейгецу. Было слышно, как её покровительница, Драгоценная супруга Шу, то ли от смущения, то ли желая сменить тему, произнесла:

— Ох, взгляните – комета. И даже падающие звёзды. Какая добрая примета.

Проследив за её веером, действительно можно было увидеть в ночном небе хвостатые звёзды.

С самого начала поговаривали, что летом этого года комета приблизится к земле впервые за несколько сотен лет, и именно к этому событию в Хинагу возвели высокую башню. То, что это совпало с ночью Танабата, да ещё и появился метеорный поток, исполняющий желания, привело всех в небывалое возбуждение.

— О боги, нужно успеть загадать желание, пока звезда падает. Она движется довольно медленно, так что мы ещё успеем.

— Ну что вы, та большая, что медленно ползёт, – это и есть комета. Желание загадывают на тот быстрый метеор. Ах!.. Какая жалость. Я не успела загадать.

— Нет же, они летят одна за другой!

— Ого, сколько их…

Метеорный поток на глазах набирал силу, превращаясь в настоящий огненный ливень.

Забыв дышать от этого чудесного зрелища, люди жадно всматривались в небеса.

И тут…

Вспышка!

В тот миг, когда комета, окутанная метеорным потоком, вспыхнула так ярко, что ночное небо буквально побелело…

— Ненавистная женщина, исчезни!..

— А-а-а-а!

Раздался вопль, полный злобы, и крик, подобный разрываемому шёлку. Дамы мгновенно пришли в себя.

Повернувшись на звук, они увидели Рейрин, которая переваливалась через перила.

— Рейрин!

— Рейрин-сама, руку!

— Кто-нибудь! Шукан, скорее на помощь!

Гёмей и придворные дамы, молниеносно взметнув подолами, с лицами, искажёнными от ужаса, бросились к перилам. Но всё было тщетно: рука Рейрин соскользнула с перил, и её тело врезалось в изогнутую крышу ярусом ниже.

— Рейрин!

К счастью, длинный шлейф её юбки зацепился за перила, словно спасательный трос, и падение Рейрин было остановлено.

Увидев это, Гёмей, в чьих обычно спокойных светло-карих глазах теперь полыхал яростный огонь, отдал резкий приказ:

— Глава Шукан, немедленно спасти Рейрин. Остальным Шукан – немедленно схватить эту женщину, Шу Кейгецу!

Там, куда он вперил свой испепеляющий взгляд, лежала в глубоком обмороке Шу Кейгецу, всё ещё вытянув вперёд обе руки, словно только что толкнула Рейрин на перила.

＊＊＊

Она медленно подняла веки, почувствовав, как капля воды шлёпнулась ей на щеку.

— …У-у.

В горле было странно пересохше.

Машинально потирая горло, она приподнялась. На лицо упали неприятно липкие волосы, и она нахмурилась в недоумении.

«Всё тело такое противное…»

Конечно, страдать от телесного недомогания ей было привычно, но ощущение, будто она пропиталась грязью, было совершенно новым.

Машинально приглаживая растрёпанные волосы, она вгляделась в полумрак.

— ?..

И тут её рука замерла.

Ибо перед глазами были не привычные бамбуковые занавеси или кровать, а грубая железная решётка.

— Э?..

Подавляя расползающееся в груди недоброе предчувствие, она огляделась.

Справа – каменная стена. Слева – каменная стена. Сзади – каменная стена. На полу была расстелена убогая циновка, на которой она и лежала. С каменного потолка, куда не проникал лунный свет, время от времени падала капля чего-то, что просочилось сквозь камень.

— Неужто это… темница? – прошептала она в оцепенении, снова почувствовав неладное.

Голос казался чуть ниже, чем её собственный.

Она пристально посмотрела на свои руки. Форма кистей вроде бы отличалась от той, что была в памяти, да и одежды такой тяжёлой и массивной она не помнила. В темноте цвета было не разобрать, но, проведя пальцем по ткани, она ощутила плотную, жёсткую вышивку. Должно быть, золотая нить.

Чрезмерно роскошный наряд.

Прежде чем эта информация успела сложиться в догадку в её голове, темницу внезапно озарил свет.

— Очнулись?

Голос принадлежал женщине, державшей подсвечник.

Пока она щурилась от яркого света, женщина, стуча обувью, подошла ближе. Узнав обладательницу подсвечника, она с облегчением бросилась к решётке.

— Ах, Тосецу…

— Не смейте обращаться ко мне фамильярно.