Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски Том 9 Глава 6 Глава 6. Карты (Том 8)

На следующий день после вчерашнего буйства Марии, весь ученический совет собрался в кабинете. С левой стороны стола, что тянулся от самого входа, разместились Аяно, Юки, Чисаки и Тойя. Напротив них расположились Масачика, Алиса, Мария и Елена Несчастная.

— Сладость или гадость!

— Напоминаю, сейчас ноябрь.

Урок вчерашнего фиаско был усвоен, и Елена решила провести вечеринку в честь завершения Дня Здоровья только после того, как убедилась в отсутствии алкоголя в еде.

Зная, насколько одержима его знакомая темой Хэллоуина, Масачика не мог удержаться от колкого ответа на ее реплику. Однако Елена, облаченная в костюм юной волшебницы, лишь махнула на него рукой.

— Хватит уже. Ты ведь тоже в костюме.

— Но не по своей воле, знаешь ли! Меня похитили!

По пути к кабинету ученического совета Масачика был остановлен членами клуба рукоделия, которые настояли на том, чтобы он примерил их последнее творение. На нем был наряд священника, украшенный совершенно неуместной кричащей эмблемой, а в руке он держал книгу, больше напоминавшую еретический манускрипт, чем священное писание.

— Это ведь ты сказала им сделать это со мной.

— Ну я же не одна должна страдать!

— Может, хватит втягивать других в свои авантюры только потому, что ты не одна должна страдать?! — возразил Масачика.

— Вау, Кудзе… Ты уверен, что хотел сказать именно это?

Под острым взглядом Елены, который напомнил Масачике о том, как он выставил ее сумасшедшей, принесшей в кабинет ученического совета торт с дурианом, его мнение кардинально изменилось.

— Да о чем ты? Я обожаю костюмы. Хэллоуин — прекрасный праздник!

— Между вами что-то произошло? — спросила Мария.

— Не-а, ничего, — поспешно ответил Масачика, стараясь не смотреть на Марию, одетую в костюм демона. Его глаза никуда не косились! Абсолютно точно никуда!

В довершение всего, что произошло за вчерашний день, наряд Марии великолепно подчеркивал все ее изгибы, из-за чего Масачика даже не смел бросить взгляд в ее сторону.

— Масачика?..

Алиса с недоверием взглянула на своего партнера. На ней был костюм монахини, вероятно, подобранный под стать наряду Масачики, однако это мало помогало ему сосредоточиться. Ткань едва прикрывала ее плечи и зону декольте, а юбка была настолько короткой, что он почти мог разглядеть ее нижнее белье. При взгляде на нее было трудно понять, был ли этот костюм игрой извращенного воображения дизайнера или его осознанным выбором, изображающим типичную героиню хоррор-фильма?

«В этом наряде нет ничего святого», — подумал Масачика, пытаясь совладать с собой. Лишив себя возможности насладиться райским видом по правую руку, он не сводил глаз с сиденья напротив.

— Ну хоть костюм ведьмы у них оказался нормальным.

Там была Юки, переодетая в ведьму. Ее наряд, состоящий из черного платья, такого же цвета плаща и остроконечной шляпы, создавал загадочную атмосферу. Было трудно смотреть на нее и на Елену, не задаваясь вопросом, почему их костюмы так сильно отличались.

Рядом с Юки сидела Аяно, изображающая приспешницу ведьмы, или, возможно, просто черного кота. Между ними действительно не было никакой разницы, потому что кроме черного платья с кошачьими ушками и хвостом ничего не указывало на ее роль. Она скорее походила на кота, превращенного в человека, чем на обычное животное.

— Ну… в этом размере у них были костюмы ведьмы, но вот с размерами побольше… выбора было не так много, — пробормотала Елена.

— Что значит «не так много»? То есть у тебя были другие варианты помимо этого недоразумения? — спросил Масачика.

— Хватит называть его недоразумением! Я сказала им, что хочу обычный костюм ведьмы, но у них было платье только с огромным разрезом прямо до бедер! Уж прости, что остановилась именно на этом варианте!

— Ты точно сейчас о ведьминском костюме говоришь?

Мария, сидящая рядом с Еленой, согласно кивнула.

— О, я тоже хотела его надеть, но оно было слишком открытым.

— Ты его надевала?!

— Да, но ребята из кружка рукоделия сказали, что это платье опасно для окружающих, и заставили меня сменить его на это!

«Что же это был за наряд такой?» — думал Масачика, снедаемый любопытством.

Подобный костюм, скорее всего, напомнил бы ему о событиях вчерашнего вечера, сделав его первой жертвой этой дизайнерской провокации. Так что, возможно, смена наряда была даже к лучшему. Во всяком случае, ее наряд был и без того довольно откровенным!

«То есть грудь, которая буквально вываливается из костюма, — это, по их мнению, нормально?» — промелькнуло в его голове, пока Масачика изо всех сил старался отвести взгляд.

Чрезмерно яркий наряд не только контрастировал с характером Елены (из-за чего Масачика и начал называть ее «Несчастной»), но и был довольно открытым. Чего только стоило ее глубокое декольте! Глядя на него, невозможно было не задаться вопросом, не устроит ли ее грудь побег. Как бы то ни было, фактор неловкости намного сильнее перевешивал откровенность ее наряда (по личному мнению Масачики).

— Кстати, а что вы думаете по поводу их костюмов?

Масачика нахмурился, наблюдая за Чисаки и Тойей, которые фотографировали друг друга. Их наряды, очевидно… отличались от остальных…

— Не хочу показаться невежливым, но они кажутся немного… простыми, не находите?

Слово «простые» он употребил лишь из вежливости, но на самом деле в их костюмах отсутствовала душа. На Тойе была повязка с огромными болтами по бокам, а громоздкое пальто заменило ему школьную форму.

— Это же образ Франкенштейна… верно? — предположила Алиса, разглядывая болты на голове Тойи.

— Учитывая, что это парный костюм…

— Они одеты как монстр и его создатель.

— Значит, Чисаки — это Франкенштейн, — сказал Масачика, глядя на нее.

— О чем вы говорите? — спросила Алиса.

— Это распространенное заблуждение. У монстра с болтами на голове нет имени, а вот ученого, который его создал, зовут доктор Франкенштейн.

— Правда?

— Похоже, кружку рукоделия не удалось похитить Тойю и Чисаки, — заметила Елена.

— Не хватило сил?

— Против Чисаки точно. Когда дело касается грубой силы, она быстро с ними разбирается.

— Могу себе представить.

Именно поэтому единственное, на что оказались способны ребята из кружка рукоделия по отношению к Чисаки, — это накинуть на нее белый халат и сбежать, пока она их не настигла. Картина была почти комичной: похитители, сумевшие поймать почти всех, подкрадывались к Тойе и Чисаки, как полные дилетанты.

— Говорят, она вырубила двух парней, которые пытались устроить ей засаду.

— Разве нельзя было обойтись с ними помягче, вице-президент?

Чисаки, сделав снимок Тойи, вопросительно подняла бровь на спокойное замечание Масачики.

— Нет. Они попытались напасть на меня со спины. Теперь понятно, почему я так поступила?

— Не совсем. Большинство людей ведь даже не чувствуют, как к ним подкрадываются.

— Как бы то ни было, я не контролирую свои рефлексы.

— Постараюсь не стоять у тебя за спиной, — с дрожью заметил Масачика, осознавший, что его вице-президент опаснее любого ассасина. Тойя несколько раз кивнул с почти ностальгическим выражением лица.

— Когда мы только начали встречаться, я попытался закрыть ей глаза со спины, ну, знаете, поиграть в «Угадай, кто?»… а она в ответ зарядила мне апперкот прямо в челюсть.

— Не понимаю, как вы после этого не расстались.

— Я его вырубила, и нам пришлось перенести наше первое свидание.

— Так это все произошло еще и на вашем первом свидании?

— С тех пор я пытаюсь привлечь ее внимание обычными способами… и однажды я обязательно добьюсь ее.

— Тойя…

— Желаю удачи! — сказал Масачика смиренным тоном, видя, как Чисаки и Тойя уже готовятся ко второму раунду «Угадай, кто?».

— Ладно, все готовы? — спросила Елена, держа в руке бумажный стаканчик с соком.

Убедившись, что остальные тоже взяли по стаканчику, Елена подняла свой высоко вверх и произнесла:

— Выпьем за успешное завершение дня здоровья! Ура!

— Ура!

Чокнувшись стаканчиками, все потянулись к лежавшим перед ними закускам, как вдруг…

— Не так быстро! — воскликнула Елена, заставив всех замереть.

Съедаемые любопытством, ребята повернулись к Елене, но она лишь усмехнулась и покачала головой.

— Тц-тц. Вы правда думали, что я отдам вам эти сладости так просто? Какие же вы наивные. Это как отнять конфетку у ребенка — каламбур, кстати, намеренный.

Но как бы драматично Елена ни вела себя… Масачика не хотел отказываться от еды.

— Спасибо за угощение!

— Эй! Не хочешь меня послушать для начала?

— А? Ой, а я думал, ты хочешь, чтобы мы сначала тебя поблагодарили.

— Я же не ведущая детской передачи, чтобы учить вас манерам! — невозмутимо ответила Елена, прочистив горло.

На ее лице вновь появилась дерзкая улыбка. Встав из-за стола и окинув комнату взглядом, она с театральным размахом выбросила руку вперед.

— Сейчас мы сыграем в игру, где ставками будут ваши сладости! Отказы не принимаются!

— Так в какой детской передаче мы сейчас, напомни?

— Думаешь, там будет клоун? Ну, кроме Елены.

Звучало так, будто она хотела превратить их приятное времяпрепровождение в игру на выживание. Однако едкие комментарии Юки и Масачики задели Елену за живое.

— Юки?! Мне показалось, или ты сейчас сказала что-то очень обидное?! — спросила Елена, ошеломленная тихим, но весьма язвительным замечанием знакомой. Однако…

— Я? О чем ты?

Юки так естественно изобразила недоумение, что Елена невольно начала сомневаться, не послышались ли ей эти слова на самом деле.

— Ну… клоун…

— Клоун???

— Эм… забудь.

Юки с обворожительной ловкостью обставила Елену, которая решила не придавать значения случайной реплике. Уже через секунду главная звезда вечера пришла в себя и вновь театрально выбросила руку вперед.

— В игре разума, созданной вашей покорной слугой, сладости будут играть роль фишек… — начала она, самодовольно хихикнув.

— Мы не будем играть с тобой в маджонг, — прервал ее Масачика.

— Тойя, что ты им рассказал?

— Я всего лишь поделился тем, что, едва вступив в ученический совет, ты смухлевала в маджонге и обыграла меня. Вот и все.

— Это и есть все! Ты рассказал им все!

— Но ведь это буквально легенда нашего совета…

— И тем не менее наглая ложь!

— Правда? Тогда почему ты меня так жестоко разгромила?

— Ваша игра на сегодня…

— Елена?

Проигнорировав Тойю, Елена глубоко вздохнула, и, выдержав паузу, объявила:

— «Сладость или Гадость».

Ребята обменялись недоуменными взглядами.

— «Сладость или Гадость»? Никогда не слышал о такой.

— Потому что я ее придумала.

— Серьезно?

Не зная, будет ли эта игра работать как надо или нет, Елена отмахнулась от лишних сомнений и достала из сумки четыре карты, на обороте каждой из которых красовался тщательно вырезанный светильник из тыквы. И хотя игра абсолютно точно была самодельной, выглядела она весьма качественно.

Елена показала ребятам три карты с надписью «Сладость», украшенные картинками с конфетами, а также четвертую — со словом «Гадость» и демоном на обороте. Достав еще один такой набор и взяв в руки по четыре карты, Елена принялась объяснять правила.

— У защищающегося два варианта: рискнуть сладостью или не рисковать.

— Сладостью? Вот этими? — спросил Масачика, взглянув на завернутый в упаковку маффин, кекс финансье и печенье мадлен на бумажной тарелке перед собой. Елена кивнула.

— Именно, мой мальчик. Ты выбираешь одну сладость из трех и либо разыгрываешь ее, либо игнорируешь атаку противника и пасуешь. Допустим, что ты решил не рисковать сладостью. Как только ты сделаешь выбор, твой противник открывает карту, которую он выложил лицом вниз.

Елена перевернула лежащую рубашкой вверх карту, открывая слово «Сладость».

— Если это карта «Сладость», ты получаешь право забрать сладость противника, если тот решил ее разыграть. Если на кону нет сладости, атака проваливается, и ты убираешь одну из своих карт. В таком случае ход переходит к противнику.

Отодвинув карту с надписью «Сладость» в сторону, Елена продемонстрировала карту со словом «Гадость».

— Но если тебе выпадет «Гадость»… атака удастся. Правда, если на руках нет «Сладости»… Однако если сладость есть, она переходит противнику. Игрок, которому удалось обмануть своего противника, выигрывает партию и получает право сыграть «Гадость» — или разыграть противника.

— Ты уверена, что нам стоит устраивать «розыгрыши» в школе? — спросил Масачика, поскольку слово «розыгрыш» из ее уст звучало довольно опасно.

— Уверена, что президент дисциплинарного комитета вмешается, если все выйдет из-под контроля, — ответила Елена, кивнув в сторону Чисаки.

— Резонно.

Видя, как Чисаки сжала кулак в поддержку этой идеи, Масачика кивнул.

— Итак, атакующий выкладывает рубашкой вверх либо карту «Гадость», либо карту «Сладость». Если защищающийся считает, что это «Гадость», он выставляет на кон сладость. Но… если он думает, что это «Сладость», — не делает ничего. Так будет продолжаться до тех пор, пока оба игрока не используют все свои карты. Если победителя не удастся выявить в первом раунде, оба игрока получат свои карты обратно, но порядок ходов изменится. И так до бесконечности, пока кто-нибудь не победит.

Юки подняла руку.

— Обмануть противника картой «Гадость» — единственный способ победить?

— Ага. Даже если у тебя закончатся сладости, ты все еще можешь победить, если используешь карту «Гадость» и обманешь противника.

— У меня еще вопрос. Что происходит со сладостями, когда кто-то побеждает?

— Сладости остаются при вас вне зависимости от того, кто победил. Правило «победитель забирает все» здесь не работает.

— Понятно…

Исчерпав свои вопросы, Юки кивнула, и тогда Масачика задал свой.

— У каждого игрока только одна карта «Гадость», верно? Значит, как только оба игрока их используют, оставшиеся ходы будут просто формальностью?

— Да, в таком случае мы просто перейдем к следующему раунду.

— Кстати, а ход переходит к защищающемуся, если «Гадость» атакующего срабатывает?

— Нет. Так что ничьих не будет.

— Понял.

— Стойте, я что, одна здесь запуталась? — жалобно взвыла Мария, оглядывая комнату отчаянным взглядом.

Пока для остальных правила были вполне прозрачными, Марии они казались просто непостижимыми. Не только Масачика и Юки, но и все остальные выглядели крайне уверенными в себе. Мария исторгла еще один вопль отчаяния.

— А-а-а?

Даже Аяно и Чисаки явно уловили что-то, ускользавшее от ее понимания. Убежденная в своем незавидном положении, Мария занервничала и начала считать что-то на дрожащих пальцах.

— Погоди, погоди, погоди. Э-эм… Ладно. Значит… У тебя четыре карты: одна «Гадость» и три «Сладости». Тот, кто сыграет «Гадость» и обманет противника, побеждает, так? Значит, нужно заблокировать эту «Гадость» сладостью… но если противник сыграет «Сладость», ты потеряешь свою карту. Значит, выставлять сладость на кон следует только тогда, когда думаешь, что это «Гадость». С другой стороны, атакующему нужно сыграть «Гадость», когда он думает, что противник не выставит сладость на кон. И так круг за кругом, пока оба игрока не используют все свои карты. Раунд за раундом, правильно?

Загибая по пальцу на каждое условие, Мария в конце концов загнула их все.

Хотя Чисаки и кивала в знак понимания во время объяснений Елены, уточняющие вопросы Марии заставили ее наморщить лоб.

«Неужели она до сих пор не поняла? И Чисаки тоже?!»

Скривившись, Елена ответила:

— Н-не беспокойтесь. Просто посмотрите, как я играю, и вам все станет ясно. Мы будем играть один на один по турнирной сетке. И кстати, победитель получит…

Елена взялась за светильник в форме тыквы, стоявший в центре длинного стола, и потянула его вверх. Крышка отскочила, открывая ярко-желтый пудинг взорам заинтересовавшихся ребят.

— Двухкилограммовый тыквенный пудинг!

— Фу. Нет, спасибо.

— Что значит «нет, спасибо»?!

Как бы Елена ни сердилась, Масачика честно высказал свое мнение. Пудинга было слишком много. Даже если бы они разделили его на восьмерых, осталось бы еще на пару порций.

«Хотя… как минимум двое смогут съесть все. Невероятный талант», — подумал Масачика, заметив блеск в глазах Алисы и Марии. Даже Аяно, казалось, воодушевилась.

«Теперь понятно. А я-то думал, зачем Елена вчера попросила меня поставить эту тыкву в холодильник».

Конечно, Масачика отметил, что тыква была слишком тяжелой, и даже заметил, что часть с хвостиком — это крышка, но не мог предположить, что она набита пудингом. Максимум, чего он ожидал, — это пара конфеток. Впрочем, эта версия вряд ли могла быть правдой, ведь тыква не издавала никаких звуков при наклоне.

— Давайте проведем жеребьевку!

— Ты действительно подготовилась.

Масачика неохотно посмотрел на уже начерченную на белой доске турнирную сетку.

***

Первый матч отборочного тура: Елена Несчастная против Священника Масачики.

— Похоже, я теперь официально Елена Несчастная… Ну да ладно, — произнесла она, взглянув на список имен и прозвищ, выбранных Юки.

Сменив недовольную гримасу на дерзкую ухмылку, Елена обратилась к Масачике:

— Хе-хе… не думала, что ты станешь моим первым противником. Мне тебя жаль. Правда. Кому-то просто не везет.

— Знаю. Но знаешь, с другой стороны, я уже на шаг ближе к тому, чтобы забрать эту гигантскую тыкву домой.

Обменявшись легкими колкостями, они подошли к дивану и сели друг напротив друга.

— О, и вам придется сесть так, чтобы никто не видел наши карты. Играем честно.

Оставшиеся шесть ребят уселись на стулья напротив дивана. Елена удовлетворенно кивнула и бросила на Масачику свойственный ей взгляд.

— Можешь ходить первым. В конце концов, я ведь создала игру, было бы неплохо дать тебе небольшое преимущество.

— Ты уверена? Звучит так, будто ты уже ищешь оправдания для будущего поражения.

— Ха-ха-ха. Если я проиграю, обещаю поднять юбку в знак поражения.

— Ты уверена?.. Мне не то чтобы интересно увидеть твое нижнее белье, но если ты проиграешь, то уже не отвертишься.

— Грубиян!

Сколько бы Елена ни злилась на Масачику, он по-прежнему не проявлял к ней никакого интереса. Ее грудь готова была вырваться из одежды, но его это мало волновало, что было весьма удивительно.

«Странно. Ведь она и вправду красива… может, дело в характере?»

— Почему у меня такое ощущение, будто ты думаешь о чем-то непристойном?

Он презрительно фыркнул в ответ своей «телепатической» сопернице, отчего та недовольно дернулась.

— Я заставлю тебя рыдать! — воскликнула она с жуткой улыбкой.

— Даже если бы ты разгромила меня всухую, я бы и слезинки не проронил. Правда, о тебе такого сказать не могу.

Закончив обмен колкостями, Масачика решил сосредоточиться на игре.

«Прежде всего, нужно учесть вот что…»

Им предстояло выяснить цель противника: выиграть игру или заполучить больше сладостей. Если целью были сладости, то стратегия оппонента была очевидна: выставить карту «Сладость», намеренно сливая партию. Учитывая такую тактику, Масачика мог победить в первом же раунде, разыграв «Гадость».

«Но она ни за что так не поступит — уж точно не после нашего разговора».

На самом деле, их диалог был нужен лишь для того, чтобы выведать стратегию друг друга. Если противник намеревался победить, использовать карту «Гадость» на первом ходу было довольно рискованно. Без нее он оказался бы в оборонительной позиции на весь оставшийся раунд или, что еще хуже, остался бы без сладостей.

В этой игре сладости выполняли роль внутриигровых жизней. Без них было невозможно защититься от карты «Гадость». Именно поэтому Масачике приходилось учитывать, что партий может быть несколько.

«Конечно, можно рискнуть и попытаться застать ее врасплох… Но я пока лучше понаблюдаю за развитием событий».

Приняв это хладнокровное решение, Масачика выложил на стол карту «Сладость» рубашкой вниз.

— Ну что, решился?.. Думаю, я рискну одной из своих сладостей, — произнесла Елена, положив свою ставку на бумажную тарелку посередине стола.

— Какая ты осторожная. Раунд толком и не начался, а ты уже защищаешься.

— Я хочу тебя изучить. Считай это небольшой жертвой ради великой победы, — ответила она с бесстрашной улыбкой.

Масачика положил руку на свою карту, и…

— Перед тем, как перевернуть, мы должны сказать: «Сладость или Гадость»!

Сбитый с толку таким странным запросом, Масачика решил подыграть ей, чтобы добавить искры в их монотонный поединок.

— Сладость или гадость!

Когда все взгляды обратились к ним, карта «Сладость» с грохотом упала на стол, вызвав восторженные возгласы среди зрителей. Масачика протянул руку к финансье Елены.

— Карта «Сладость». Обещаю, твой кексик будет в надежных руках.

— Наслаждайся, — произнесла она, сохраняя невозмутимость.

На ее лице играла непринужденная улыбка, что лишь подзадорило Масачику.

— Ты уверена? Ты уже потеряла одну жизнь, и даже если выиграешь, окажешься в крайне невыгодном положении.

— Ха-ха-ха. Считай это форой. Вам, ребята, она понадобится, — заявила Елена с непоколебимой уверенностью.

За вызывающим выражением лица Масачики скрывался целый поток мыслей.

«И что теперь?..»

— Мой ход.

Без малейших колебаний Елена бросила карту на стол.

— Что будешь делать? Защищаться?

— Нет.

Елена озадаченно моргнула, явно застигнутая врасплох такой быстрой реакцией противника.

— Уверен?.. Ты можешь проиграть, если не будешь осторожен.

— Проиграть, имея четыре сладости в кармане, не так уж и страшно, — сказал Масачика, пожимая плечами.

Разочарованная безуспешной попыткой сбить противника с толку, Елена потянулась к перевернутой карте.

— Готов? — поддразнила она, ухмыляясь.

— Сладость или гадость!!!

Она перевернула карту, и…

— Ах!

— О!

— Боже мой.

Под коллективные вздохи членов ученического совета, на столе появился демонический символ в виде карты «Гадость».

— Муа-ха-ха! Прости, приятель, — самодовольно усмехнулась Елена, держа карту в руке, но Масачика мгновенно вырвал ее у ошарашенной девушки.

— А-а-а!

Все, кроме Юки, изумленно хлопали глазами. С карты соскользнула тонкая прозрачная пленка (прозрачная, если не считать самого слова «Гадость», конечно), и упала на стол. Масачика, держа в руке карту «Сладость», торжествующе ухмыльнулся.

— Что это?

— Э… Эм…

— Она что, жульничала?..

— Невероятно…

Глаза Елены, не желавшей отвечать на их вопросы, забегали от волнения, но пронзительные взгляды Чисаки и Тойи быстро пригвоздили ее к месту. Алиса и Аяно, наконец осознав произошедшее, присоединились к общему осуждению. Не в силах вынести их натиска, Елена отвела взгляд.

— К-как самая старшая, я была обязана показать вам, что взрослые редко играют честно. Добро пожаловать в реальный мир, детишки, — пробормотала она.

— Хватит притворяться взрослой. Тебе всего восемнадцать, — хладнокровно потребовал Масачика и тяжело вздохнул.

— Ха-а-а… Я так и знал, что с тобой что-то не так. Ты была слишком самонадеянной. Скажи, если бы я рискнул одной из своих сладостей, ты бы сдвинула карту к краю стола, чтобы сбросить пленку на пол, пока переворачиваешь карту, да?

— Э-э-э…

— Ты могла легко обмануть новичка, но, к несчастью, тебе пришлось иметь дело со мной, — заявил он с торжествующей ухмылкой на губах, метнув карту Елене через стол.

Для такого ботаника, как Масачика, подобный уровень обмана был совершенно обычным делом.

— Похоже, тебе пора выполнить свою часть сделки.

— Эм!..

Перед лицом леденящей ухмылки Масачики Елена схватилась за подол юбки и встала, явно нервничая.

— Хм… Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала? — спросила она, бросив на него жалобный взгляд.

Сжимая зловещий символ, висевший на груди, Масачика ответил с мрачной торжественностью:

— Раскайся в своих грехах и проси прощения у Бога.

— Отличные слова из уст еретика-священника.

— Прощение? Знаешь, теперь мой бог готов простить тебя только в обмен на демонстрацию трусиков. Я не потерплю такого богохульства!

— Какой же ты жестокий.

— Господь изрек: «Есть дары небесные, которые можно получить лишь при виде самодовольного лица девушки, искаженного унижением».

— Да ты посланник дьявола!

Масачика укоризненно уставился на Елену.

— Да-да. А теперь тебе надлежит исполнить свою часть уговора. Радуйся, что из-за жульничества мы не конфискуем все твои сладости. Не волнуйся, мы с Тойей не будем смотреть.

— Ургх!!!

Обменявшись взглядами, Масачика и Тойя отвернулись в противоположные стороны. И все же перспектива задрать юбку перед своими младшими была совершенно разрушительной для репутации Елены. Она едва не плакала.

— Тебе не обязательно это делать.

— Маша, она дала обещание. Если она хочет показать пример своим младшим, то мы должны позволить ей сдержать слово.

Как только Мария попыталась помочь подруге, ее обезоружила обворожительная, почти угрожающая улыбка Юки. Алиса и Чисаки, испытывающие неприязнь к жульничеству, хоть и были несколько ошеломлены таким поворотом событий, но продолжали хранить молчание. Тойя также не выступил в защиту Елены, хотя и был благодарен ей за помощь в первый год старшей школы. Аяно же было все равно.

Лишенная чьей-либо поддержки, Елена вызывающе усмехнулась.

— Хех… Хе-хе… Конечно… Не зря ведь я когда-то была вице-президентом. Меня не сломать!

С пунцовыми от смущения щеками и кривой улыбкой она быстро задрала юбку и произнесла:

— Узрите жалкую неудачницу, биомусор, которому не удалось сжульничать!

Хотя Масачика даже не бросил на нее взгляда, он не мог не восхититься этим отважным шагом. И тут его осенило.

— У меня еще осталась возможность для розыгрыша, — пробормотал он.

— Ты просто монстр…

Присутствующие смотрели на него с осуждением.

Победитель: священник Масачика (осталось четыре сладости). Розыгрыш: холодный палец вдоль позвоночника Елены.

***

Второй отборочный матч: безумный ученый Чисаки против Демона-Марии.

— Ха-ха-ха! Я всего лишь неудачница… Жалкая неудачница…

Бросив сочувственный взгляд на Елену, которая рассеянно улыбалась в углу кабинета ученического совета, Масачика перевел взгляд на белую доску.

— Почему именно «Демон-Мария»?

— По аналогии с Девой Марией. Но поскольку она носит костюм демона, название пришлось немного подправить.

— Мило.

Масачика окинул взглядом девушек. Первый ход был за Чисаки. Вытянув карту из колоды, она посмотрела на Марию, изучая ее реакцию, пока та неожиданно не произнесла:

— Пас.

Ее решение сильно удивило Масачику. Не каждый решился бы оставить себя в таком уязвимом положении. И, похоже, не только он так думал: Чисаки и остальные, казалось, были совершенно сбиты с толку…

— «Сладость или Гадость!»

Карта Чисаки оказалась «Сладостью», что означало, что Мария смогла избежать ее атаки.

— Отлично, мой ход!

После хода Марии Чисаки, казалось, стала действовать более осторожно. Задумавшись на мгновение, она положила печенье мадлен перед картой своей соперницы.

— «Сладость или гадость!»

Перевернув карту, Мария показала остальным лицевую сторону с надписью «Сладость» и забрала мадлен Чисаки.

— Ура! — беззаботно проворковала жизнерадостная девушка, одержавшая вторую победу подряд.

Недоуменно нахмурившись, Масачика все еще пытался осмыслить этот неожиданный ход.

«Не может быть. Неужели Мария разбирается в стратегии?..»

Наблюдая за невинной улыбкой Марии, Масачика вычеркнул ее из списка слабых противников.

Однако после еще одного раунда ему стала ясна ее стратегия.

«Да она просто хочет собрать как можно больше сладостей!»

Восторженная улыбка Марии, пожирающей глазами пять потенциальных сладостей, выдавала ее с головой: она не стремилась к победе. Поняв это, Чисаки небрежно положила на стол свою следующую карту, которая, несомненно, была «Гадостью».

«Если она не готова отдать ни одну из своих сладостей, то нужно просто сыграть „Гадость“. По сути, ей больше ничего не остается».

Но тут неожиданно…

— Защита! Вот маффин Чисаки.

Глаза Масачики и Чисаки широко раскрылись от изумления.

«Как это?! Так значит, она не сливала партию, а подставила Чисаки, заставив ее сыграть „Гадость“?!»

Сердце Масачики готово было выпрыгнуть из груди. Открыв карту, Чисаки продемонстрировала остальным «Гадость». Ей больше нечем было защищаться, но, что еще хуже…

«Плохо дело… У нее осталась всего одна сладость, а ходов впереди было еще два. Но теперь Чисаки могла защититься от карты „Гадость“ только один раз».

Могло показаться, что ее шансы на победу стали равняться пятидесяти процентам, но, на самом деле, все было далеко не так. Конечно, если речь шла только о победе или поражении, это предположение было недалеко от истины. Однако…

Чисаки могла проиграть по-разному.

В ее ситуации было два возможных исхода: полное поражение — потеря всех сладостей — или поражение с одной оставшейся сладостью. Следовательно, чтобы избежать полного разгрома, во время следующего хода ей нужно было отказаться от защиты. Это гарантировало бы ей выживание, но…

— Я буду защищаться!

Не изменяя себе, она выбрала принять бой, пусть это и противоречило общим ожиданиям. Другими словами, она не оставляла попыток победить вопреки обстоятельствам.

Мария перевернула свою карту…

— «Сладость». Прости, Чисаки!

Последняя сладость Чисаки перешла к Марии, закрепив ее решительную победу.

Победитель: Демон-Мария (осталось шесть сладостей). Розыгрыш: щекотка.

***

Третий отборочный матч: Тойя, Монстр с Именем против Ведьмы Юки.

— Тц! Лучше убейте меня!..

Тойя не мог не умилиться, наблюдая за своей раскрасневшейся от смеха девушкой.

— Мне же может не нравиться мое новое имя? — сказал он, переведя взгляд на доску.

— Тебя это сильно беспокоит? Просто это первое, что пришло мне в голову…

— Эх… ладно.

Нахмурившись в ответ на непроницаемую улыбку Юки, Тойя опустил взгляд на свою руку.

«Матч Марии с Чисаки помог мне понять истинную ценность сладостей», — подумал он, краем глаза следя за Юки. — «Но во всем нужна мера. Когда у тебя меньше сладостей, чем у противника, это начинает давить».

Пока Тойя пытался проанализировать ситуацию, Юки смело положила карту на стол.

— После вас, господин президент.

— Хорошо…

Хотя Тойя не понял суть игры так же быстро, как Масачика, наблюдение за предыдущими матчами помогло ему разобраться в главном принципе — выборе между победой и накоплением сладостей. И хотя начало хода с «Гадости» было выгодно для второй стратегии, оно представляло очевидный риск для первой.

«Она и так это знает».

За время, проведенное в ученическом совете, Тойя успел кое-что для себя уяснить. Являясь бывшими президентом и вице-президентом, Юки и Масачика обладали острым умом, что выделяло их среди остальных. Другими словами, если Тойя приходил к какому-либо выводу, Юки уже опережала его на несколько шагов.

«Она прекрасно осознает, насколько рискованно применять «Гадость» первой. Нет смысла мне обороняться!»

— Я не буду защищаться.

— Ох… ты уверена? Хорошо…

С неизменной грациозной улыбкой Юки потянулась к своей карте…

— Сладость или гадость!

И, перевернув ее… предъявила ребятам «Гадость».

— А?!

— Хи-хи. Прости, но, кажется, я выиграла.

Победитель: Ведьма-Юки (осталось три сладости). Наказание: прикосновение к стеклам очков Тойи.

— Это самое ужасное, что можно сделать с человеком в очках…

— Хи-хи.

***

Четвертый матч: Святая отступница Алиса против Аяно-Фамильяр.

— Ух ты, а у Алисы действительно классное прозвище!

— Еще одно прозвище, которое наверняка использовали…

Алиса сидела на диване, боковым зрением наблюдая за беседой Масачики с Чисаки.

— Надеюсь, наш поединок будет увлекательным.

— Да, я тоже.

Вежливо поклонившись своей оппонентке, Аяно присела рядом, но случайно задела собственный хвост, из-за чего ей пришлось немного приподнять заднюю часть тела, чтобы освободить его. Алиса не могла не умилиться такой картине, однако мысли о предстоящем матче не покидали ее. Во многом ее размышления совпадали с выводами Тойи.

«Мне необходимо сохранить как можно больше сладостей. В конце концов, чем меньше у тебя сладостей, тем выше вероятность, что ты начнешь нервничать по пустякам. К тому же нет ничего более жалкого, чем потерять все свои сладости, а потом еще и проиграть. Я ни за что не позволю этому случиться».

Будучи крайне азартным человеком, Алиса хладнокровно проанализировала ситуацию.

«Но они ведь такие вкусные! Если не попробую все три, то точно не смогу уснуть!»

Как человек, обладавшая необычайной слабостью к сладкому, она просто не могла пройти мимо такого количества еды. Но ей нужно было сосредоточиться на игре.

«Нельзя проигрывать на первом же ходу. Мне, конечно, жаль Тою, но это было довольно жалко…»

Таким образом, Алиса пришла к единственному заключению.

«Мне нужно заранее определить свою тактику, чтобы ничто не влияло на мои решения. На первом ходу я буду защищаться, а на втором — нет!»

Алиса выставила свой мадлен, желая отразить карту, которую разыграла Аяно.

— Сладость или Гадость!

— «Сладость». Значит, это теперь мое.

— Да, разумеется.

И хотя Алисе было явно неприятно расставаться со своей едой, такой исход был вполне предсказуемым. Теперь ходить должна была она.

«Играть картой «Гадость» на первом ходу — слишком рискованно… Даже если она и сработает, я больше никогда не увижу свой мадлен».

Бросив взгляд на мадлен, перешедший к Аяно, Алиса положила карту «Сладость» рубашкой вверх.

— Твой ход, Аяно.

— Хорошо.

Скрывая волнение, она попыталась вглядеться в неизменно бесстрастное лицо Аяно. Та выложила на стол мадлен, который только что получила от Алисы.

— Защищаюсь.

— Хорошо. Тогда…

Алиса с усмешкой потянулась к карте.

— Сладость или гадость!

Удовлетворенная улыбка осветила ее лицо, когда она открыла карту «Сладость».

— Я забираю свое печенье обратно.

— Хорошо.

Но даже после такого исхода выражение лица Аяно осталось неизменным. Это встревожило Алису. Тем не менее она решила не отступать от своего плана.

«Да-а-а! Я вернула свою сладость. Теперь пора заканчивать!» — подумала она.

Аяно хладнокровно оценила ситуацию и поведение своей восторженной подруги.

«Хотя Алиса очень азартна, она питает слабость к сладкому, а значит, попытается победить, не потеряв ничего. Более того, она не хочет завершать игру на первом же ходу, даже не успев толком войти во вкус. Если я позволю ей вернуть ее пирожное, то…»

— Я не буду ничего делать, — объявила Алиса.

Она все-таки решилась пойти на риск.

Аяно с бесстрастным выражением лица протянула руку к своей карте. Переполненная уверенностью в себе, Алиса наблюдала за движениями соперницы.

— Сладость или Гадость!

Но когда Алиса увидела перевернутую карту…

— А?!

Ее лицо исказилось от удивления.

— «Гадость»… Похоже, я выиграла.

Победитель: Фамильяр-Аяно (осталось три сладости). Наказание: подуть Алисе в ухо.

***

Первый полуфинал: Священник Масачика против Демона-Марии.

— Мн… — проворчала Алиса.

— Ты в порядке?

— Так обидно… Ну где же я ошиблась? — спросила она сама себя, прижимая ладонь к оскверненному уху.

— Не волнуйся. Я отомщу за тебя.

Масачика подготовился к бою.

Теперь его противницей была Мария, победительница первого матча, которая нанесла Чисаки решительное поражение. Была ли ее победа результатом мастерства или чистой случайностью — было неясно, что делало ее для Масачики очень серьезной соперницей со стороны.

«К тому же у нее на две сладости больше, чем у меня… Хотя мне достаточно отобрать всего одну из них, чтобы сократить разрыв…» — напряженно размышлял Масачика, направляясь к дивану.

Направив на своего противника серьезный взгляд, он вдруг вспомнил о событиях минувшего дня:

«Ох, боже. И зачем это мне сейчас?»

Он спешно отвернулся, сосредоточив все свое внимание на картах и пересчитывая количество оставшихся у него угощений.«У меня четыре сладости, а у Маши… шесть?.. Подождите! Как такое возможно?» — недоумевал Масачика, моргнув пару раз. Он убедился, что у нее действительно осталось всего три, а не шесть, угощений. Обеспокоенно взглянув на свою детскую подругу, он получил неожиданный ответ: — Хи-хи. ♪ Я их съела.

— Съела, говоришь?

«Том 1: Поверить не могу, что сестра моей партнерши по выборам действительно употребила несколько угощений, пока ждала своего хода».

— Маша…

— Это не запрещено правилами, но все же…

— Мне кажется, иногда ты бываешь слишком вольной…

Алиса драматично прижала руку ко лбу, в то время как Елена и Чисаки недоверчиво нахмурились.

— Ну да ладно… разве можно меня в этом винить? Они та-а-ак аппетитно выглядят, — проворковала Мария, отвечая на их измученные взгляды. В тот же миг напряжение, царившее в комнате, испарилось, лишив Масачику всякой сосредоточенности.

«Я искренне не могу понять… Она это серьезно или нет?»

Он злобно сгреб свои карты.

— Готовы? Камень, ножницы, бумага…

— Раз, два, три!

На каком-то подсознательном уровне, предчувствуя, что Мария выберет камень, Масачика выбросил бумагу. Вздохнув, он перевел взгляд на карты в своей руке.«Ладно, я просто сыграю свою карту „Гадость“ и посмотрю на ее реакцию. Мне нужно понять, защитилась ли она от карты „Гадость“ Чисаки намеренно или случайно. К счастью, у меня достаточно сладостей, чтобы продержаться до конца раунда».

Стремление Масачики разрабатывать сложные стратегии угасло, поэтому он все же решил выложить «Гадость» на стол. — Твой ход, Маша.

Масачика предложил Марии сделать ход, намеренно избегая взгляда, чтобы она не смогла прочитать его мысли. — Хм… Я не буду защищаться.

«Что?!»

Едва не заставив его подпрыгнуть от радости, она украдкой подняла глаза. Он увидел, что выражение ее лица не изменилось: она все так же ему улыбалась.«Значит, все это было просто совпадением? Я совершенно запутался…»

Скрывая свое недоумение, Масачика потянулся к своей карте. — Сладость или Гадость!

Мария вскочила со своего места и бросилась к Чисаки, ища утешения в ее объятиях. — А-а-а. Чисаки, я проиграла…

— Жаль…

— Ага… кстати, можешь забрать свои сладости.

Мария многозначительно взглянула на оставшиеся у нее угощения, в то время как Масачика пытался осмыслить произошедшее.«Неужели это и был ее план с самого начала?! Она не хотела меня побеждать, а наше состязание было лишь предлогом, чтобы вернуть сладости Чисаки? Сложно сказать наверняка. Я знаю, что победил, но не чувствую себя победителем…»

Победитель: Священник Масачика (с четырьмя сладостями в остатке). Розыгрыш: хлопок в ладоши перед лицом Марии.

— Не ожидал?..

— Заткнись.

***

Второй полуфинал: Ведьма Юки против Фамильяра Аяно.

— Хи-хи. Только не сдавайся мне, Аяно.

— Надеюсь, я смогу перенять ваш опыт.

Масачика с живым интересом наблюдал за долгожданным поединком между госпожой и ее горничной. Воздух вокруг них был наэлектризован до предела.«Вот это должно быть интересно…» — подумал он.

Каждая была вооружена тремя сладостями, но Юки, будучи госпожой, имела явное преимущество. Однако и Аяно нельзя было недооценивать: никто не знал ее подопечную лучше, чем она сама. Сможет ли Юки разработать план, чтобы обмануть свою служанку, или Аяно разгадает его раньше?

Затаив дыхание, Масачика смотрел, как Юки, выиграв у Аяно в «камень, ножницы, бумага», положила все свои карты рубашкой вверх. Она небрежно перетасовала их и выложила в ряд на столе. Когда все было готово, она улыбнулась Аяно. — Хи-хи. Я не собираюсь играть с тобой в игры разума, Аяно. С этого момента я планирую держать карты закрытыми и выбирать наугад.

Юки говорила так, будто действительно собиралась довериться случаю, раз уж Аяно могла читать ее как открытую книгу. Но Масачика прекрасно понимал, что это не так.«Она лжет».

Хотя на первый взгляд казалось, что она перетасовала карты в случайном порядке, Масачика догадывался, что Юки точно знала, где находится ее «Гадость». Другими словами, она блефовала — и весь этот спектакль был лишь для того, чтобы отбить у Аяно всякое желание пытаться прочитать ее, позволив Юки использовать карту «Гадость» в самый подходящий момент.

Сработает ли это против Аяно — это уже другой вопрос.

Даже Масачике было трудно разгадать ее мысли за маской бесстрастия, но подсознательно он понимал: если уж он смог разгадать стратегию Юки, то и Аяно, скорее всего, тоже ее поняла.

И его гипотеза подтвердилась, когда первый раунд был завершен: обе девушки успешно защитились дважды, искусно отражая «Гадости» друг друга.

— Хи-хи. Я впечатлена, Аяно. Ты читаешь каждый мой ход.

— Для меня честь сразиться с вами.

Зрители гудели от волнения. В начале второго раунда Юки не стала защищаться, что позволило ей успешно уклониться от «Сладости» Аяно. Теперь настала очередь госпожи.

Но вопреки ожиданиям зрителей, которые думали, что она снова разложит карты на столе…

— Я до последнего не хотела этого делать… но…

Юки загадочно улыбнулась своей озадаченной сопернице.

— Аяно, тебе известно, какой метод будет наиболее действенным против того, кто способен читать твои мысли?

— Нет…

Аяно покачала головой, и улыбка Юки стала еще шире.

— Нужно захватить с собой собственную вторую личность.

Зрители недоуменно уставились на Юки.

«Нет, быть такого не может…»

У Масачики появилось дурное предчувствие.

— Режим ангелочка… активирован ☆ — прошептала Юки так, чтобы никто другой не услышал.

На мгновение ее лицо стало совершенно безмятежным… а затем расплылось в обманчиво невинной улыбке.

— Ну вот! Теперь моя очередь!

Внезапная трансформация Юки полностью ошарашила всех присутствующих. Хотя Аяно знала об этой способности госпожи, даже ей было сложно скрыть легкую дрожь в плечах, пока Юки выбирала карту.

— Я сыграю вот этой картой!

— Э-это на меня не подействует, — сказала Аяно, запинаясь.

Ее глаза беспокойно забегали, пока она, наконец, не приняла решение положить на тарелку свое печенье.

— Сладость или Гадость!

Сладость.

— Хе-хе ♪ Попалась! Спасибо за сладость.

Игриво высунув язык, Юки, подобно озорному ребенку, выхватила мадлен Аяно под оживленные возгласы членов ученического совета. Обычно невозмутимая служанка оказалась выбита из колеи и, потеряв бдительность, разыграла «Гадость» уже на следующем ходу. Оказавшись безоружной против еще одной «Сладости», она упустила свой последний шанс и проиграла матч.

— Ура, я победила ♪

Чисаки выглядела совершенно ошеломленной, наблюдая, как Юки празднует победу, словно маленький ребенок.

— Ю-Юки, ты в порядке? Возможно, тебе нужен небольшой перерыв?

— С ней все в порядке. Она просто выпустила своего внутреннего ребенка.

— И это точно… нормально?..

Игнорируя обеспокоенные взгляды окружающих, Масачика подошел к Юки, схватил ее за плечи и основательно встряхнул.

— Пора просыпаться, Юки.

— Ох, спасибо, Масачика…

Победитель второго полуфинала: Ведьма Юки (с пятью сладостями в остатке). Розыгрыш: щекотать Аяно, пока та не улыбнется.

— Хфф… Хфф…

— Наконец-то ты показала свое истинное лицо.

— Хи-хи.

Финал: Священник Масачика против Ведьмы-Юки.

— Значит, вот как все должно было обернуться.

— Да, я чувствовала, что все закончится именно так.

Юки с улыбкой протянула руку Масачике.

— Можешь ходить первым. У меня ведь больше сладостей.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Иначе мы будем играть в «камень, ножницы, бумага» до бесконечности. А ведь это определяет только первый ход, — сказала она с вызывающей улыбкой и после секундной паузы добавила. — Просто я сомневаюсь, что мы сможем закончить поединок за один раунд. Нельзя терять время наших товарищей.

— Ха-ха-ха. Очень меткое замечание.

Масачика бесстрашно ухмыльнулся в ответ, давая старт эпичной битве брата и сестры…

Наступил шестой раунд.

— Хи-хи. Похоже, это будет длиться вечно.

— Если ты устала, можешь сдаться.

— Ни за что. Но нам определенно нужно ускориться. Как насчет того, чтобы защищаться только один раз за раунд?

Предложение Юки вызвало волну удивления среди членов совета. Масачика, однако, остался невозмутимым и лишь кивнул в знак согласия.

— Идет. Я как раз собирался предложить тебе то же самое.

— Отлично.

С новыми правилами… они добрались до десятого раунда.

— Ребята, ну это уже слишком! — воскликнула Елена, не желая терпеть напряжение, висящее в воздухе.

— Впечатляет, что они предугадывают каждый ход друг друга… — пробормотала Чисаки. В ее голосе сквозила смесь восхищения и отчаяния.

Заметив, что некогда воодушевленная публика начала скучать, Масачика сделал предложение.

— Как насчет того, чтобы убрать ограничение на защиту, но оставить на каждый ход не более пяти секунд?

— Хи-хи. Можно попробовать.

— Они уже начинают говорить, как профессиональные игроки в сёги…

Так они дошли до тринадцатого раунда. И тут неожиданно… игра завершилась.

— «Гадость». Похоже, я победила.

Победитель: Ведьма-Юки (с тремя сладостями в остатке).

— Поздравляю.

Масачика, которому удалось вытянуть у сестры две сладости, аплодировал вместе со всеми.

— Ты ведь нарочно проиграл? — спросила Юки с наигранной улыбкой.

— Конечно нет, — с несвойственной ему скоростью ответил Масачика, отводя взгляд.

Улыбка Юки стала еще шире, когда ее брат вернул одну сладость Елене, а другую протянул Аяно.

— Вот, можешь забрать ее обратно.

— Правда?!

— Почему?..

— Ну, Маша ведь вернула Чисаки ее сладости… Если я сделаю так же, то у нас у всех снова будет по три позиции.

Елена принялась считать оставшиеся сладости.

— Показной, — сказала Юки с некоторой язвительностью в голосе.

— Я просто копирую того, кого уважаю, — сказал Масачика, пожав плечами.

Обойдя стол, Юки уселась рядом с братом.

— Ах да. У меня ведь еще есть розыгрыш.

Внезапно наклонившись вперед, она приблизила губы к уху Масачики.

— Ты что, собираешься дуть мне в…

— А-А-А!!

От ее неожиданного крика он едва не слетел с дивана. В ухе противно зазвенело.

— Тц. Я сдам твою задницу инквизиции, грязная ведьма.

— Хо-хо-хо! Хотела бы я посмотреть, как ты это сделаешь, оккультист.

Брат и сестра обменялись натянутыми улыбками.

— Хе-хе-хе… Разделив сладости вместо того, чтобы сражаться за них, вы бросили вызов мне, создателю игры. Я впечатлена, Кузе, — сказала Елена.

— Кто-нибудь знает эту девушку?