Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски Том 9 Глава 7 Музыка (Том 8)
Ранее в Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски...
На следующий день после празднования Хэллоуина Масачика отправился в музыкальный класс, чтобы выполнить свою часть договорённости с Еленой, которая поддержала их в соревновании в обмен на его игру на пианино. С этого дня он должен был присутствовать на всех их репетициях, если только не было назначено никаких обязанностей в ученическом совете.
— Не во всех композициях есть пианино… к тому же, с твоими навыками вполне допустимо пропустить пару репетиций.
Уверенность Масачики в его собственных способностях пугала.
«С моими навыками? Я ведь годами ничего не делал, совершенно разучился… У меня даже пианино нет, чтобы дома попрактиковаться… Воздушное пианино, конечно, не в счёт».
Бремя чужих ожиданий давило на него, вызывая неприятные ощущения в животе и делая ноги свинцовыми. Желание идти в музыкальный класс угасло. Застыв перед входом в кабинет, Масачика сделал глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы повернуть дверную ручку.
— Привет!
— Добро пожаловать в мой гарем!
— Ты всем так представляешь свой кружок? — спросил он в ответ на приветствие Елены.
Елена, однако, лишь гордо выпятила грудь.
— Ну и что? Это ведь правда! Верно, ребята? — спросила Елена, повернувшись, чтобы убедиться, что все члены духового оркестра согласно кивают ей.
— Привет.
— Согласна.
— Хо-хо.
Все участники оркестра отличались прекрасными, даже книжными, манерами и милыми улыбками, напоминая Масачике о том, что когда-то сказала ему Елена.
— Все в школе либо сами по себе странные, либо пытаются казаться людьми благородного происхождения, игнорируя мои шутки, из-за чего мне приходится притворяться нормальной. Редко мне удается найти человека, с которым я могу быть собой.
«Так вот они, те самые люди благородного происхождения».
Оглядевшись, Масачика понял, что духовой оркестр, почти на восемьдесят процентов состоящий из девушек, выглядел так, будто все его участники были из состоятельных семей. То есть они действительно имели высокое происхождение и вели себя примерно так же, как Юки в обществе.
«Непростая публика…»
Масачика сочувствовал Елене. Никто не мог по достоинству оценить её богатое чувство юмора. Однако…
— Видишь? У меня всё-таки есть гарем!
— Да ты настоящий мужик.
Обернувшись, Елена показала удивлённому Масачике большой палец и громко рассмеялась.
— Ха-ха-ха. Ты должен быть настоящим мужиком, чтобы заполучить такой же гарем, как у меня. Верно, ребята?
— Привет.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Похоже, они тебя не слушают. В любом случае, этот номер мне уже надоел, так что…
— Это не номер!
— Значит, персонаж. — Лучше молчи! Я каждый божий день играю этого персонажа, чтобы просто подняться с постели и выйти из дома!
— Прости… мне очень жаль.
— Не извиняйся. Я пошутила. Ты ведь знаешь, что я немного странненькая и очень даже пошленькая ☆
С сияющей улыбкой Елена приняла позу. Её преданность образу впечатлила Масачику. Напряжение, мучившее его ещё у двери в класс, исчезло без следа.
— Я понял. Ты устроила всё это шоу, чтобы помочь мне вписаться, да? Спасибо.
— Никаких «спасибо»!
— Почему это?!
— Хватит быть таким вежливым! Мы с ребятами уже это обговорили. В нашем клубе мы все равны. Верно, ребята?
— Привет.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Ты их запрограммировала что ли?
Масачика перевёл взгляд на участников кружка, повторявших одни и те же реплики, но не увидел ничего, кроме их непроницаемых улыбок. Картина выходила слегка жутковатой.
«Они и правда странные».
Масачика понял, что лишь трое ребят принимали участие в разговоре, пока остальные стояли в стороне, молча улыбаясь. В голове он прозвал ту троицу «Хай», «Со» и «Хо-хо».
— Ещё раз. Это Масачика Кудзе. Он будет играть на пианино во время нашего декабрьского выступления. Давайте же его поприветствуем!
Когда Елена начала аплодировать, к ней присоединились и остальные члены духового оркестра. Никто не относился к нему, чужаку, враждебно. Наоборот, все встретили его с искренним радушием. Масачика почувствовал облегчение… пока его живот вновь не скрутило от тяжести их ожиданий.
— Что ж! Давайте знакомиться. Конечно, если каждый будет говорить своё имя, это займёт целую вечность, так что пусть это пока сделают представители от каждого класса. Остальные представятся Кудзе на перемене, хорошо?
— Хорошо.
— Отлично. Дамы вперёд!
Сделав какой-то странный жест рукой, Елена вывела вперёд трёх учениц — тех самых, которые всё это время повторяли одни и те же реплики.
«Ну конечно, это Хай, Со и Хо-хо».
Масачика почувствовал себя неловко. Он ведь только что дал им такие глупые прозвища!
— Приятно познакомиться. Я Хайтани. Учусь в третьем классе и являюсь вице-президентом клуба. Играю на кларнете.
«Её и правда зовут «Хай»…»
— Я Сома, учусь во втором классе. Играю на ударных.
««Со»???»
— Приятно познакомиться, Масачика Кудзе. Я Араи, учусь в классе А. Играю на флейте.
«Почти! Только она не «Хо-хо», а «Ара-ара».
Масачика мысленно дал себе пощёчину, пытаясь выгнать из головы глупые мысли. Приняв серьёзный вид, он вежливо поклонился.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Масачика Кузе. Знаю, мы будем работать с вами чуть больше месяца, но надеюсь, что…
— Эй! Перестань быть таким серьёзным! — отрезала Елена, размахивая руками между Масачикой и девушками, при этом не сводя злобного взгляда с новоиспеченного пианиста. — Ты вообще слушал, о чём я говорила в самом начале?! Мы здесь прекрасно обходимся и без всех этих формальностей. Мы все равны.
— Конечно, но я ведь здесь впервые, и все остальные так вежливы со мной…
— Да, но они вежливы со всеми! Всегда! Поэтому я и хочу, чтобы ты вёл себя так, как привык!
— Ага… Кажется, у вашего президента есть своё мнение на этот счёт, но вы-то сами с ним согласны?
— Хай.
— Согласна с твоим вопросом. Нас всё устраивает.
— Хо-хо.
Получив согласие девушек, Масачика немного расслабился.
— Итак… можешь нам что-нибудь сыграть? — спросила Елена, с довольной улыбкой положив руку ему на плечо.
— Что?
— Считай это частью знакомства. Все ведь хотят услышать, как он играет, верно?
Хор воодушевлённых кивков — не только от троицы, но и от каждого выжидающего взгляда в комнате — заставил Масачику согласиться на её предложение.
— Хорошо… Только одну пьесу, ладно?
Борясь с неподдельной искренностью чужих ожиданий, Масачика уселся за пианино.
«Не думал, что мне придётся играть соло… Какую же композицию выбрать?»
В списке произведений для концерта, который Елена заранее показала Масачике, были самые разные композиции: от известных оркестровых пьес до популярных J-POP-хитов в купе с заглавной темой нашумевшего аниме-блокбастера. Мысленно пролистывая весь этот список у себя в голове, Масачика решил начать с темы из аниме, полагая, что она уж точно всех взбодрит. Напев мелодию себе под нос и постучав пальцами по бедру, чтобы поймать ритм, он положил руки на клавиши, и…
«Зачем я всё это делаю?»
Пальцы Масачики замерли в сантиметре от клавиш. Почему он должен играть? Ради кого он играет? Ради Елены и… ради духового оркестра, конечно, но…
«Но ради чего?»
И тут его осенило.
«Ах да. У меня же нет никаких личных причин играть на пианино».
Но такой мотивации не хватало для игры. Может, поэтому его пальцы и отказывались двигаться.
«Стоп-стоп-стоп. Какая разница, есть ли у меня мотивация играть или нет? Мне не нужна никакая мотивация. Мне просто нужно играть…»
И всё же его пальцы не двигались. Казалось, клавиши расплывались перед Масачикой, пока где-то на задворках его сознания горел ненавистный взгляд матери, полный презрения.
«Где здесь “до”? Откуда здесь вообще нужно начинать?..»
Вспомнив о том злополучном дне, Масачика почувствовал, как у него зазвенело в ушах.
— Ой, прости.
Голос Елены вернул Масачику в реальность. Его пальцы всё ещё не двигались, пока его знакомая стояла рядом, качая головой.
— Где же мои манеры? Это нам нужно было сыграть для тебя. Тогда ты сразу сможешь подстроиться под наш стиль.
— Елена…
Притворившись забывчивой, Елена повернулась к другим участникам духового оркестра.
— Давайте поможем Кудзе узнать нас получше! Кудзе, ты пока можешь посидеть здесь и посмотреть, как у нас здесь всё происходит.
Масачика нерешительно сел на стул у стены, пока остальные ученики, немного сбитые с толку неожиданной переменой в планах, послушно последовали указаниям Елены и заняли свои позиции.
— Ребята, можете сильно не беспокоиться на его счёт. Играйте, как обычно. Но для этого нам понадобится наш руководитель. Кхе-кхе!
— Ой!
Женщина, которая ещё пару минут назад спала на стуле у окна, быстро вскочила с места.
«Кажется, это их наставник. Елена никогда о ней не говорила, так что я не обращал на неё никакого внимания, но…»
Руководитель кружка спала, приложив голову к стене, с того самого момента, как Масачика вошёл в класс. На первый взгляд ей было около тридцати лет. Встав со своего места, она потёрла свою шею, ища глазами дирижёрскую палочку.
— Угх… Я тут. Я не спала. Совершенно точно не спала.
— Вы точно спали.
— Нет. Скажите же?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Ребята, не нянчитесь с ней только потому, что она наш учитель.
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
Участницы духового оркестра улыбнулись, словно такая практика была в порядке вещей. Женщина подавила зевок и принялась искать свою дирижёрскую палочку.
«Постойте-ка… Она что, и правда руководитель кружка? Но я до этого никогда не видел её в школе… Может, школа нанимает её на неполный рабочий день?» — ломал он голову до тех пор, пока женщина, сжимавшая в руке найденную палочку, не бросила на него озадаченный взгляд.
— Хм? У нас сегодня гость? В такое время?
— Я уже говорила вам о нём. Это пианист, которого я нам нашла. Помните?
— Разве мы об этом говорили? Хм…
Женщина озадаченно нахмурилась. Но прежде, чем он успел отреагировать на её замешательство, дирижёр перевела взгляд на участников клуба и подняла палочку в воздух. В тот же миг безмятежный музыкальный класс заискрил напряжением.
Захваченный атмосферой, Масачика выпрямился… и волна звука, вызванная лёгким движением палочки, обрушилась на него с невероятной силой.
«Ого!…»
Звучание стольких инструментов в ограниченном пространстве, да ещё и так близко, создавало эффект, превосходящий даже концерты в больших залах. Музыка была одновременно потусторонней и ошеломляющей.
«Невероятно… Как же Елене сейчас идет эта роль…»
Яркая и завораживающая мелодия трубы Елены выделялась на фоне общего звучания оркестра, создавая завораживающий контраст.
«Это просто волшебство какое-то!»
Масачика закрыл глаза, позволяя себе полностью погрузиться в бурный поток звуков, обрушившийся на него. Едва прозвучала последняя нота, он вскочил на ноги, осыпая музыкантов восторженными аплодисментами.
Однако сосредоточенные лица музыкантов, включая Елену, вновь стали серьезными, когда их преподавательница подняла дирижерскую палочку. Несомненно, каждый в этом классе был полностью предан искусству музыки.
«Впечатляет».
Но в тот же момент…
«Смогу ли я вписаться? Буду ли я играть наравне с ними? Как я, чья музыка приносит всем лишь несчастье, тот, у кого нет ни капли страсти, кто не может отпустить прошлое, могу стоять рядом с ними на одной сцене?»
Во время выступления духового оркестра он пережил целый спектр эмоций, но в то же время…
Он ощущал себя чужим.
***
— На сегодня всё. Расходимся по домам.
— Огромное спасибо всем!
Как только прозвучал сигнал об окончании внеклассных занятий, дирижер, собрав свои вещи, поспешно покинула класс, будто испытывая сильнейшую усталость. Масачика не мог не восхититься ее отношением к неоплачиваемой сверхурочной работе: женщина явно не желала оставаться на рабочем месте ни минуты дольше.
— Она просто… какая-то, да?
— Ха-ха. Неожиданно, правда? На самом деле, она — весьма известный музыкант. Ах да, кстати, госпожа Сузуме тоже училась здесь.
— Не слышал о такой.
— И как тебе наша музыка? — спросила Елена.
— Это было потрясающе. Я никогда раньше не слышал игру духового оркестра так близко, меня просто сдувало с места, — ответил Масачика с искренней восторженностью.
— Хе, и правда. По-моему, наша группа просто великолепна.
Масачика склонил голову перед Еленой, которая горделиво выпятила грудь.
— Я хотел сказать тебе спасибо. Ты меня просто спасла.
— А? Что… О-о…
После короткой паузы Елена, похоже, поняла, что он имел в виду его неудачное выступление у пианино.
— Я просто подумала, что могла поставить тебя в неловкое положение. В любом случае, я рада, что смогла хоть чем-то помочь.
— Ты меня спасла. Честное слово.
— М-м…
Елена обернулась к остальным участникам оркестра, а затем тихо спросила Масачику:
— Как думаешь, получится ли у тебя сыграть на нашей следующей репетиции?
Масачика кивнул, с благодарностью взглянув на Елену, которая решила не вдаваться в подробности.
— Думаю… да. Со мной всё будет в порядке… То, что случилось тогда… — на мгновение он замолчал. — Мне просто нужно было найти причину для игры… Ну, знаешь, понять, зачем я это делаю?
Как только эти слова слетели с его губ, его охватил стыд. Елена же, слегка удивленная его признанием, присела рядом с Масачикой и сочувственно кивнула.
— О, значит, ты из тех, кому нужна причина, чтобы играть? Музыка для тебя — не самоцель. Это средство для достижения чего-то, так?
Ее проницательность и понимание поразили Масачику. У него возникло ощущение, будто она говорит напрямую с его душой.
Она была совершенно права. Музыка для него действительно была лишь средством, способом сделать счастливыми его семью — тех, кого он любил больше всего на свете. Он играл лишь потому, что это нравилось его матери и сестре, и никогда не садился за пианино просто так.
— Духовому оркестру вряд ли нужен такой, как я? — вырвались из его уст циничные, полные самобичевания слова.
Елена недоуменно приподняла бровь.
— Не понимаю, почему ты считаешь это проблемой.
Ее будничный тон застал Масачигу врасплох.
— У каждого свои мотивы для игры. Мне, например, просто нравится этим заниматься, а кому-то нравится полностью выкладываться на соревнованиях и тому подобное.
— Ага… Но почему ты выбрала меня? Если для тебя музыка — это удовольствие, ты могла попросить выступить кого угодно на вашем мероприятии.
— Потому что… Я почувствовала, что смогу создать с тобой нечто особенное. Ха-ха, получилось как-то слишком пафосно. Позволь мне перефразировать, — тут же поправилась она. — Когда я услышала, как ты играешь на пианино, я подумала: «Вот с таким аккомпаниатором я бы хотела поработать». Вот и всё.
Елена с легким смущением посмотрела на Масачигу и добавила:
— Так что… будь собой и делай то, что считаешь правильным. На твоем месте я бы поступила именно так. Постарайся не слишком много думать об этом. Играй так, как тебе нравится. Хотя, проще сказать, чем сделать.
Она встала, гордо выпрямив спину, и усмехнулась:
— Грустную вещь «игрой» не назовут.
— Слишком клише, да?
— Ага…
— Ну прости, что не придумала ничего лучше за пару секунд!
С натянутой улыбкой Масачика поспешно отступил, избегая взгляда своей слегка разгневанной знакомой.
«Неужели музыка — это просто веселье?»
***
— До скорого.
— Ага, до следующей недели.
Попрощавшись с Еленой и прочими участниками духового оркестра, Масачика покинул класс. Однако, едва успев закрыть за собой дверь, он заметил в конце коридора знакомого ученика, который, скрестив руки на груди, опирался на одну из дверей. Масачика тотчас отвел взгляд, делая вид, что не заметил его, и собирался пройти мимо... Но разве жизнь позволяет все так просто? — Значит, ты в самом деле помогаешь духовому оркестру, Кудзе? — Что ты здесь забыл? У тебя, похоже, образовалось немало свободного времени, — проворчал Масачика, даже не удостоив Юсё взглядом. Тот лишь демонстративно пожал плечами. — Всё так. Из-за одного человека я лишился половины участников своего кружка. Так что теперь у меня немного больше времени, чем обычно. — В отличие от тебя, я весьма занят, потому мне пора идти. До свидания. Однако, когда Масачика уже собрался уйти, а Юсё начал что-то говорить ему вслед, дверь, находившаяся ближе всего к ним, распахнулась, явив ребятам их хорошую знакомую. — Ого. Не каждый день вас можно увидеть вместе. — Ноноа… Увидев Ноноа, выходящую из другого музыкального класса, Масачика вспомнил, что у их группы сегодня назначена репетиция. Заглянув через плечо старой знакомой, он увидел Саяку, которая пришла понаблюдать за игрой друзей. — Вы уже закончили? — Ага. Приведем класс в порядок, немного поболтаем и разойдемся. — Порядок. Желая узнать, что Юсё думает о Ноноа, Масачика обернулся, но никого не обнаружил за своей спиной. — Хм?.. — Юсё ушел? Он меня, между прочим, ненавидит. — О… Интересно, что ему было нужно, — пробормотал Масачика. Ему было неловко стоять рядом с девушкой, которая утверждала, что ее презирают. — Понятия не имею. Вероятно, приходил послушать, как ты играешь на пианино, — ответила она. — Что? Да не может быть… Масачика хотел было опровергнуть ее слова, но в тот же миг остановил себя, осознав, что она, возможно, была права. Это его и пугало. *«Стоп. Он что, теперь одержим мной? Звучит не очень…»* От одной мысли, что какой-то парень, и особенно тот, с кем у него сложились не лучшие отношения, проявляет к нему чрезмерный интерес, Масачику передернуло. Еще раз взглянув на Ноноа, он внезапно вспомнил, что хотел ей кое-что сказать. — Я слышал, ты на днях отвела Алю в медпункт? Огромное тебе спасибо за это. Ноноа озадаченно склонила голову, пока до нее, наконец, не дошло. — А, это? Да не стоит благодарности. Она выглядела неважно, вот я ее и проводила. — Правда? Что ж… еще раз спасибо. Кстати… — осмотревшись, Масачика понизил голос и спросил. — Не знаешь, почему ей было плохо?.. — Хотя Алиса не упоминала причин своего недомогания, Масачика предполагал, что ей сказали что-то неприятное касательно ее предвыборной кампании. На самом деле, до него давно доходили слухи, что некоторые ярые поклонники Юки жестко раскритиковали Алису, уступившую их кумиру в гонке. Те же «фанаты» называли Масачику предателем, бросившим Юки, и при любой возможности отпускали в его адрес колкие замечания. Понимая справедливость их аргументов, он предпочитал игнорировать их слова, но это… *«Если кто-то довел Алису до такого состояния, что она даже не смогла встать с постели… он за это заплатит»* Закипая от ярости, он ждал ответа Ноноа… но та лишь покачала головой. — Прости… когда я ее увидела, она уже выглядела довольно подавленной. Понятия не имею, что с ней произошло. — О… Что ж, тебе не за что извиняться. Скорее, это мне следует извиниться. — За что? — Эм… Масачика хотел извиниться перед Ноноа за то, что поверил Юсё и перестал ей доверять… но признаться в таком было просто невозможно. В попытке сменить тему он вспомнил недавние слова Елены. — Кстати, играть в группе — это весело? Ноноа охотно кивнула, немного смущенная тем, что ее собеседник сменил тему. — Ну, мне нравится петь… так что, наверное, весело? — А… Ноноа тоже нравилась музыка. И хотя для постороннего человека в этом не было ничего удивительного, такой ответ искренне озадачил Масачику… *«Даже Ноноа нравится музыка… а мне…»* От неожиданной смены настроения собеседника Ноноа начала неловко ерзать. — Прости… но мне очень срочно нужно в уборную. — Что?! Ой, прости, что задержал. — Все нормально, — ответила она, сделав шаг вперед. — Можешь пойти со мной, если хочешь… — Нет! — тут же возразил Масачика, озадаченный ее неуместным предложением. Вздохнув, он смотрел, как Ноноа со смехом удаляется в сторону туалета, а затем направился к выходу. *«Значит, Ноноа действительно нравится петь…»* Страсть к музыке была незнакома Масачике. Кроме того… *«Я всегда играл один»* Играть с другими было ему совершенно непривычно. Конечно, у него было несколько дуэтов с учителем музыки много лет назад, но даже их он помнил смутно. Нравилось ли ему? Он не мог дать ответ на этот вопрос. Внезапно перед ним вспыхнули воспоминания того злополучного дня. Воспоминания, которые на долгое время укоренили в его сознании травмирующий опыт прошлого. Масачика недовольно стиснул зубы. *«Чем больше я об этом думаю, тем сильнее сомневаюсь в том, что смогу им помочь»*, — подумал он, вздохнув.Внезапно Масачика вспомнил слова Алисы, сказанные ему в тот самый день, когда Елена попросила его сыграть на пианино: "Возможно, ты не испытываешь страсти к музыке, но... Ты ведь можешь поддерживать тех, у кого эта страсть есть". "У тебя все получится. Ты обязательно осуществишь мечту Елены..." Масачика прекрасно знал, что Алиса не хотела давить на него, но груз ее доверия и ожиданий участников духового оркестра непрошеной ношей осел на его плечах. "Выступление духового оркестра было просто невероятным… и я искренне хочу помочь им, но…" Но какими бы ни были его намерения, Масачика сомневался, что у него хватит навыков и таланта сделать все, как должно. Он даже не был уверен, что сможет играть на пианино на их следующей репетиции. — Будет сложнее, чем я думал, — пробормотал он, повернув за угол. Как только вход появился на горизонте, Масачика встретился глазами с Марией, стоявшей у обувных полок. — Кудзе? Ты тоже домой? — Ага… А ты Алю ждешь? — Да. Она сказала, что ей нужно зайти в учительскую. — А-а. — Ну и как тебе в духовом оркестре? — спросила она обыденно. — Сегодня мы успели только немного познакомиться, и все, — расплывчато ответил он, ожидая ее вопроса. — Ладно, еще увидимся, — добавил он, собираясь забрать свои ботинки с полки. — Э-эй, давай пойдем вместе. Алиса сейчас подойдет. И хотя Марии было безумно неловко, она все же остановила Масачику своей обезоруживающей улыбкой. — Сегодня не получится. Я… — Кстати, ты помнишь, что сегодня учудила Чисаки на собрании ученического совета? "Я за ней не успеваю". Светясь от радости, Мария начала вспоминать события, произошедшие на собрании. И, конечно, Масачика, не способный сопротивляться ее светящейся улыбке, не мог сказать ей, что ему нужно домой. Так он и продолжал стоять и слушать ее болтовню, пусть и не очень охотно. — А Тойя такой: "Это не “Притча о бабочке!”". — Ха-ха. — Ладно… Так что там в итоге произошло в кружке духовых инструментов? Только честно. — А? Не успел Масачика толком расслабиться, как Мария резко сменила тему, совершенно сбив его с толку. — Что-то ведь случилось, да? Выглядишь не очень, — спросила она, сочувственно разглядывая его профиль. Масачика молчал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, сдался. — Увидев, насколько хорошо они владеют инструментами… я потерял всякую уверенность в себе. Вот так вот. И хотя Масачика не стал вдаваться в подробности, Мария все равно решила поддержать его. Но когда она попыталась положить руку ему на голову… взгляды проходящих мимо учеников заставили ее сменить курс и опустить ладонь уже на его плечо. У нее словно была способность заглянуть ему прямо в душу, сквозь все стены, что он выстроил. — Не дави на себя. Участники кружка духовых инструментов долго практиковались, чтобы добиться такого мастерства. Это нормально — чувствовать, что тебе еще многому нужно научиться. — Да, я понимаю… — И Елена тоже это прекрасно понимает. Никто не разочаруется в твоих навыках, если ты не сможешь сыграть все идеально, тем более с первого раза. Масачика вздрогнул. Слова Марии словно дали ему воздуха, сбросив с него груз чужих ожиданий, чувства вечного долга перед окружающими. "Я так боялся всех разочаровать…" Кажется, так было всегда. Он заставлял себя соответствовать ожиданиям деда и матери, неосознанно боясь их подвести. Но теперь все было иначе. Масачика улыбался: его невысказанные тревоги, наконец, исчезли. Улыбка Марии смягчилась. — Тебе не обязательно делать все идеально. Просто выкладывайся по максимуму. А вообще… Если станет совсем тяжело, ты всегда можешь сбежать от проблем. Обещаю, я буду рядом. — Ха-ха… Это обнадеживает. Его смех был искренним, хотя он прекрасно понимал, что если все обернется именно так, как описала Мария, это будет фиаско. Но не успел он вновь расслабиться, как она спросила: — Кстати, почему ты отводишь от меня взгляд? Ее вопрос ощущался как удар под дых. По лицу Масачики скатилась капля пота. — Я просто проверял, не идет ли Аля, вот и все… — ответил он с невинным видом. — Тогда почему ты даже боишься на меня взглянуть? — О чем это ты? — спросил он. Его взгляд на мгновение остановился на Марии, одетой в школьную форму, однако воспоминания о недавней пьяной выходке не дали его глазам задержаться на ней дольше. — Вот сейчас! Зачем ты это сделал? — Я просто увидел насекомое… — Какие насекомые в такое время года? — Насекомые летают и зимой. Скажу больше, они путешествуют огромными роями, и это ужасно раздражает. Особенно бесят озерные мухи. Стоит подойти к воде, как они… — Значит, позавчера в кабинете совета что-то все-таки произошло? Ее неожиданно точный вопрос лишил Масачику дара речи. — Так и знала… — Э… Его рассказ о происшествии был намеренно расплывчатым: он лишь вскользь упомянул, что Мария опьянела и тут же уснула, чему она легко и безоговорочно поверила. Однако теперь ее терзали сомнения. Но что именно ее смущало? Что заставляло сомневаться в его истории? Пока Масачика перебирал в голове возможные варианты, Мария ерзала, теребя руки.— Мне очень жаль. Обычно я избегаю сладостей с алкоголем, и до сих пор не теряла память вне дома. Но, видимо, в тот день я была недостаточно осторожна, потому что была с тобой и Еленой…
Хотя большая часть сказанного успокаивала его, одна деталь не давала ему покоя.
— Ты теряла память дома?
— П-пару раз?.. Аля всегда так сильно злится на меня за это…
— Что же ты такого делаешь?
— Н-не помню… но, судя по всему, я становлюсь очень прилипчивой, когда напиваюсь…
Прижав обе руки к щекам, Мария бросила на Масачику взгляд из-под своих длинных ресниц.
— Вот я и думаю, не сделала ли я чего-то подобного с тобой…
Масачика на мгновение уставился в одну точку, размышляя над ответом.
«Можно ли назвать это “прилипчивостью”? В физическом плане она и правда прилипла ко мне, но…»
На самом деле она уселась на него верхом, и…
— Нгх!!!
Поток непристойных мыслей хлынул на Масачику, заставив его рефлекторно прочистить горло. Неудивительно, что Мария тут же запаниковала.
— Я так и знала. Я что-то с тобой сделала, да?!
— М-Маша, успокойся. Люди смотрят, — предупредил Масачика, понизив голос и указав на проходящих мимо учеников.
Осознав, что ее могли услышать, Мария удивленно выпучила глаза и поспешно закрыла рот обеими руками, оставив Масачику размышлять над тем, о чем он может ей сказать.
«Может, мне стоит сказать все, как есть? Это было бы честно по отношению к Маше…»
Но он быстро отсеял эту смелую мысль.
«Я что, сумасшедший?! “Ах да, кстати, ты полуголая сидела на мне верхом!” Не могу я ей такое сказать! Она так смутится, что точно упадет в обморок или еще что похуже!»
Даже если бы он рассказал ей всю подноготную, то рано или поздно она бы задалась вопросом о том, как ему удалось «вернуть все на свои места». Одно только напоминание об этом вызывало у него чувство вины.
«А что я вообще мог сделать? Кто знает, что бы случилось, если бы к нам кто-то зашел? Бьюсь об заклад, что если бы нас застукала Чисаки, она бы точно выбила дверь, а потом побила бы и меня!»
Но ни одно из этих оправданий не избавляло его от чувства вины за ложь…
— Ты, эм… обвила меня руками и затащила на диван. В каком-то смысле это можно назвать прилипчивостью…
Он решил слегка преуменьшить масштаб катастрофы. В конце концов, Маша ведь ничего не помнила.
«Нужно только сказать ей часть правды, а остальное я, так уж и быть, унесу в могилу. Муа-ха-ха!»
Но уже совсем скоро Масачика понял, насколько наивным он был.
— Это правда… все? — спросила Мария еще раз, но ответ Масачики остался прежним.
— Да. А почему ты спрашиваешь?
— Я… Просто… — невнятно пробормотала Мария. Ее глаза нервно забегали. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, она привстала на цыпочки, наклонилась к уху Масачики, прикрыла рот рукой и застенчиво прошептала по-русски:
— [Потому что… когда я проснулась… мой бюстгальтер был не до конца надет… так что я подумала… что, может быть, было что-то еще…] — она сделала паузу. — [Я просто подумала, что мой бюстгальтер никак не мог сползти так легко просто от того, что я тебя обнимала…]
Одна-единственная зацепка повела ее по следу, который Масачика всеми силами пытался от нее скрыть. Его глаза начали беспокойно бегать.
Опустившись на пятки, Мария надула раскрасневшиеся щеки и прикрыла грудь руками. Но к тому времени, как Масачика понял, что облажался, было уже слишком поздно.
— [Теперь я не смогу выйти замуж ни за кого, кроме тебя, Са-кун!]
— Подожди!
Но как только Масачика подумал, что он сейчас получит от Марии пощечину, та круто развернулась и помчалась по школьному коридору.
— [Теперь ты обязан на мне жениться, чего бы это ни стоило!]
— Кто говорит такое на бегу?!
Масачика бросился за ней… но Мария вбежала в женский туалет.
— Она… на удивление спокойно к этому отнеслась, — заметил он, вернув самообладание.
Обычно люди бегут без оглядки, пока окончательно не запыхаются. Масачика не мог придумать способа лучше, чтобы сообщить кому-то о своем нежелании разговаривать. Он сразу же отошел от входа в туалет. В том числе это решение было связано с неловкими взглядами, которые бросали на него окружающие.
«Конечно, не стоит оставлять Машу вот так одну… но и ждать ее здесь я просто не могу».
Вернувшись туда, где они совсем недавно разговаривали с Машей, Масачика замешкался, переводя взгляд то на обувную полку, то на дверь женского туалета… Как вдруг кто-то окликнул его сзади.
— Масачика?.. Что случилось?
Обернувшись, он встретился с полным недоверия взглядом Алисы. В ее голубых глазах читался немой вопрос: «Почему он так уставился на женский туалет?»
— Там кажется был какой-то грохот, — солгал он с невозмутимым лицом.
Тщательно изучив его лицо, чтобы понять, сказал он ей правду или нет, Алиса вдруг стала озираться по сторонам.
— Ты случайно не видел Машу? Она должна была ждать меня здесь…
— Может, она… — сказал он, указав ей на туалет.
Он незаметно указал Алисе на туалет, отчего ее выражение лица стало еще холоднее. Она повернулась ко входу в школу.
— Подожду ее здесь. Рано или поздно она точно объявится.
— Эм…
— Что?
— Ничего…
«Мария, скорее всего, не выйдет, пока я здесь», — размышлял Масачика. Не сказав ни слова, он направился к стойке с обувью.
— Тогда… увидимся позже.
— Пойдем вместе? Сегодня в совете произошло много событий, и я хотела бы обсудить их с тобой.
— Похоже на дежавю…
Алиса с вопросом взглянула на Масачику.
— Забудь об этом.
Пожав плечами, он вернулся к Алисе, фактически повторив свои действия двухминутной давности. Теперь они, наоборот, ждали Марию.
«Что же мне теперь делать?»
Масачика начал размышлять, как бы отвлечь Алису от туалетной комнаты… как вдруг она неожиданно спросила:
— Как идут дела с духовым оркестром?
Еще одно дежавю. И хотя Масачика не был в восторге от необходимости снова и снова отвечать на один и тот же вопрос, благодаря разговору с Марией он мог быть полностью откровенен с Алисой.
— Боюсь, моих навыков недостаточно, чтобы им помочь… Но, с другой стороны… я не хочу себя излишне нагружать.
— Ах…
Словно почувствовав его искренность, Алиса опустила взгляд и спросила:
— Как тебе ребята? Ты нашел друзей?
— Да… Они были… как бы это сказать… очень необычными, — ответил Масачика, в его голосе не было никаких негативных ноток.
— Похоже, тебя ждут интересные дни.
Ее непринужденный ответ заставил Масачику вздрогнуть.
— Масачика?
Он отвел взгляд.
Он продолжал притворяться, даже когда ее пронзительный взгляд продолжал буравить его щеку.
— [Ты действительно безнадежен.]
Сердце Масачики наполнилось смесью благодарности и вины. Нахмурившись, он наконец сдался и признался:
— Честно говоря… я никогда не считал занятия музыкой чем-то приятным… — чувствуя на себе взгляд Алисы, Масачика не сводил глаз с дороги и продолжил. — Игра на пианино никогда не была моим хобби. Я просто хорошо умел на нем играть… Не уверен, могу ли я получать от этого удовольствие. И я никогда не играл с другими людьми…
Тщательно подбирая слова, Масачика изложил Алисе все свои сомнения.
Совершенно неожиданно та схватила его за руку.
— Пойдем.
Масачика озадаченно посмотрел на девушку, тянущую его за руку.
— Эм… К-куда мы идем?
Ничего не говоря, Алиса взяла Масачику за руку и повела его по коридору под любопытными взглядами студентов. Вскоре они добрались до одной из музыкальных аудиторий.
— Масачика? Аля?
Такеши, как раз выходивший из музыкального класса, выглядел озадаченным их внезапным появлением. Участники группы «Люминус», стоявшие рядом со своей главной фанаткой, Саякой, также были в замешательстве. Ничуть не смутившись, Алиса посмотрела на Ноноа, Саяку, Такеши и Хикару.
— Мы как раз вовремя. У вас есть минутка? — спросила она их.
— Эм… Наверное?.. — ответил Такеши за всех, наблюдая за реакцией остальных.
— Спасибо. Мне очень неловко вас просить… вы ведь уже все убрали, но… можете ли вы снова достать инструменты?
— Инструменты?
— Да. И нам еще понадобятся бас-гитара и клавишные.
Ошеломленные такими прямыми требованиями, ребята начали без возражений готовить инструменты. Осознав всю серьезность ее намерений, они даже не стали спрашивать, что происходит.
— Эм… Мы готовы.
— Спасибо, — взглянув на растерянное выражение Масачики, она решительно объявила. — Сейчас группа «Фортитьюд» даст концерт из одной песни! Мы с Ноноа будем на вокале, а Масачика — за клавишными.
— Что-о-о?! — вскрикнул Масачика, привлекая внимание остальных членов группы.
— Вы не против сыграть «Призрака»? Начинаем!
— Стоп, стоп, стоп!
Алиса вопросительно посмотрела на него.
— В чем проблема? Ты же умеешь ее играть, верно?
— Конечно, я видел, как вы играли ее столько раз. Дело не в этом…
— Тогда давай играть.
Оборвав Масачику на полуслове, Алиса подошла к Ноноа. Улыбающийся во все зубы, Такеши стоял совсем рядом, держа гитару.
— Черт, никогда не думал, что этот день настанет. Группа снова в сборе.
— Такеши, не хочу тебя разочаровывать, но я никогда не был клавишником «Фортитьюд».
— Да ладно тебе, Масачика. Как сказал лидер, так и будет.
— А ты, Хикару? Почему ты так воодушевлен?
— Разве это не очевидно? Теперь за нас будут говорить наши инструменты.
Масачика не мог не начать поддразнивать воодушевленных ребят.
Закончив беседу с Алисой, Ноноа повернула микрофон к себе.
— Проверка, проверка. Давайте повеселимся.
С восторгом распахнув глаза, Масачика взглянул на спину Алисы. Та бросила через плечо:
— Готов? Начинаем.
Встретившись взглядом с Алисой, Хикару начал отбивать ритм барабанными палочками, к чему, недолго думая, присоединился и Масачика.
«Надеюсь, это сработает!»
В одно мгновение Масачика вспомнил нужные ноты. Пальцы застучали по клавишам. Заработали барабаны, зазвучали гитара и бас. Голоса Алисы и Ноноа, сплетенные в единое звучание, пронзили инструментальный хаос.
Пытаясь угнаться за их темпом, Масачика ускорился. У него не было времени думать о причинах или слушателях, не было места для воспоминаний о прошлом. Его музыка была сырой, несовершенной.
«Я просто бью по клавишам… Что это за выступление? Ужасно».
Несомненно, это выступление стало самым сырым в его музыкальной карьере. Настолько всё было несовершенно, что почти вызывало смех. Но самым удивительным было то, что его собственное исполнение оказалось на удивление достойным.
Впрочем, никто из них не играл идеально: Алиса и Ноноа иногда расходились в трактовке мелодии, пальцы Такеши сбивались, попадая не на те ноты на грифе, Хикару слишком агрессивно бил по барабанам, а бас Саяки терял ритм в самые неподходящие моменты. Тем не менее, эти мелкие недочеты терялись на фоне бурных оваций и восхищённых криков.
— Ха-ха-ха!
Тихий смех Масачики терялся в шуме музыки. Алиса, взглянув на него, словно спрашивала: «Ну как, тебе нравится?» Масачика ответил ей кивком, полным признательности.
«Теперь мне действительно весело».
Было неясно, заметила ли Алиса его реакцию, так как она уже снова повернулась к микрофону, чтобы завершить песню.
— Это всё благодаря тебе, Аля, — прошептал он.
Скользя от одной ноты к другой, Масачика приступил к финальной части. Вдохновлённые его импровизацией, остальные участники начали играть ещё более смело, чем раньше. Казалось, они разбрызгивали яркие краски на чистый холст — свободно, хаотично и восхитительно.
И хотя зрителями этого выступления были лишь пара человек из музыкального кружка, по своей энергетике оно могло бы спокойно потягаться с их концертом на осеннем фестивале, пусть и в совершенно ином масштабе.
Однако уже через десять минут, когда Алиса и Масачика собирались отправиться домой вместе со своими восторженными товарищами, они обнаружили Марию, сидящую на корточках перед стойкой с обувью. Разговор между ними был крайне неловким… но это уже совсем другая история.
Продолжение следует...