Избалованная жена Великого Секретаря (Новелла) Том 1 Глава 164.2 Отец и сын

Большая часть необходимых к Новому году продуктов уже была приобретена заранее. В этот раз они в основном закупили закуски и некоторые товары для игр.

«Хочешь купить фейерверки?» — спросил Сяо Люлань.

«Нам ещё нужно покупать фейерверки?» — поинтересовалась Гу Цзяо. У них во дворе рос бамбук, она вполне могла бы нарезать его и сделать самодельные петарды!

Просто она раньше не думала о фейерверках. Она полагала, что, как и в её прошлой жизни, фейерверки в столице запрещены.

Гу Цзяо произнесла: «Давай купим красной бумаги, чтобы написать парные благословения и вырезать узоры из бумаги».

Сяо Люлань кивнул: «Хорошо».

Красная бумага в столице была лучше, чем в уезде, поэтому Гу Цзяо приобрела её чуть больше.

Сяо Люлань напомнил: «В этом году тебе не нужно делать парные благословения для семьи Сюэ Нинсян».

В прошлом году красная бумага была подарком от Фэн Линя, и Гу Цзяо попросила Сяо Люланя написать парные благословения и для Сюэ Нинсян, которые она затем подарила вместе с несколькими бумажными узорами на окна.

Гу Цзяо вдруг немного затосковала по Сюэ Нинсян.

Она помолчала, а потом сказала: «Но теперь же есть дядя. Племянник должен что-нибудь подарить своему дяде».

Сяо Люлань: *Неужели она так увлеклась признанием родственных связей?*

Закончив с покупками, они вернулись в переулок Бишуй.

Войдя во двор, Сяо Люлань увидел маленького Цзин Куна, сидящего на скамейке во дворе. Перед ним была собака Гу Яня.

Маленький Цзин Кун надел свои домашние тапочки и жилет с головой тигра, взял расчёску и шнурок, чтобы заплести волосы Маленькой Восьмёрки.

Конечно, у него это получалось не очень хорошо, поэтому он отправился в соседнюю комнату, чтобы попросить тётушку и дядюшку помочь ему с завязкой шнурка.

Сейчас же он только и мог, что расчесывать волосы Маленькой Восьмёрки.

Он был так счастлив, что делал это!

Маленькому Цзин Куну никогда прежде так не нравилось играть с собаками.

Однако, будучи детьми, они способны каждый день придумывать разные затеи, и в этом нет ничего странного.

Сяо Люлань уже собирался уходить, когда услышал, как маленький Цзин Кун окликнул Маленькую Восьмёрку: «А Хэн…»

Тело Сяо Люланя затряслось!

В конце концов, маленький Цзин Кун заметил Сяо Люланя.

Но он уже решил, что Маленькая Восьмёрка в его руках — это и есть его плохой шурин, так мог ли плохой шурин, появившийся в дверях, быть Маленькой Восьмёркой?

Маленький Цзин Кун на мгновение замешкался, затем внезапно поднял голову и крикнул Сяо Люланю: «Гав!»

Сяо Люлань: «…»

Сяо Люлань: «Ты сегодня с той ноги встал?»

Маленький Цзин Кун вздохнул.

*Плохой шурин не залаял.*

*Значит, он вовсе не Маленькая Восьмёрка.*

*Эх.*

*Какое разочарование.*

Маленький Цзин Кун был вынужден смириться с тем, что его плохой шурин пока ещё человек.

Сяо Люлань выглядел озадаченным.

*Что происходит?*

*Ты так разочарован только потому, что я не гавкнул тебе в ответ?*

Сяо Люлань даже забыл обвинить его в том, что тот взял и сменил собаке имя.

Тем временем Гу Цзяо отправилась на кухню готовить завтрак.

После еды она пошла убирать посуду, но Сяо Люлань сказал: «Я помою».

Однако старушка дерзко ответила: «Не нужно. Вы занимайтесь своими делами. Посуду помоет кто-нибудь другой».

Этим кем-то другим был не кто иной, как старый гоцзы цзицзю.

После того как у старого гоцзы цзицзю отобрали его личные деньги и лишили дома, старушка начала беспощадно его притеснять.

Поскольку дома происходило столько всего, Гу Цзяо в эти дни не ходила в медицинский зал Мяошоу. Но на улице Жукэ всё ещё оставалась маленькая пациентка, которой нужно было снять швы, и сегодня как раз настал день для этой процедуры.

Гу Цзяо собрала свою плетёную корзинку, собираясь выйти.

Сяо Люлань посмотрел на неё и спросил: «Ты куда-то идёшь?»

Гу Цзяо ответила: «Посещение на дому».

Она больше не могла скрывать свои медицинские навыки, поэтому Гу Цзяо просто не стала лгать ему.

«Это далеко?» — снова спросил Сяо Люлань.

«Улица Жукэ», — ответила Гу Цзяо.

«Так получилось, что мне тоже нужно кое-что туда доставить, давай поедем вместе».

Сяо Люлань написал несколько эссе от имени богатого молодого господина, который также являлся студентом Императорской академии Гоцзыцзянь, и пообещал доставить их заказчику до Нового года.

Гу Цзяо не возражала.

До улицы Жукэ было довольно далеко, поэтому они наняли карету.

Сначала Сяо Люлань отвёз Гу Цзяо к месту назначения, а затем поехал доставлять эссе заказчику. После этого он собирался вернуться за Гу Цзяо и отвезти её домой.

Маленькой пациентке Гу Цзяо было всего шесть лет; она была живой и активной девочкой, и, говорили, именно из-за своего бойкого нрава она упала с лестницы и повредила ногу.

Её старшая сестра училась в академии для девушек и слышала, что в медицинском зале Мяошоу хорошо лечат, поэтому отправилась просить о визите доктора на дом прямо в медицинский зал Мяошоу.

«Рана хорошо заживает, не бойся, больно не будет», — Гу Цзяо достала ножницы и сняла с неё швы.

Маленькая девочка не издала ни звука.

Мать спросила её: «Тебе больно?»

Девочка покачала головой и с обожанием взглянула на Гу Цзяо. «Совсем не больно. Старшая сестра — такая добрая. Мама, когда я стану старше, я тоже хочу стать врачом!»

Мать была ошеломлена.

Врач... В государстве Чжао их социальный статус был крайне низок, а уж положение женщины-врача ничем не отличалось от положения служанки.

Тот факт, что они могли жить на улице Жукэ, свидетельствовал о том, что они были не самой обычной семьёй. Как они могли позволить своей дочери иметь в будущем столь низкий статус женщины-врача?

Эта девушка, похоже, из бедной семьи, возможно, дочь какого-то лекаря, не так ли?

Не у всех пациентов травмы ног случаются дома, как у моей дочери; некоторые травмы происходят в грязных местах. Разве высокопоставленный человек мог бы посещать подобные места?

К тому же, я слышала, что иногда, когда в медицинских залах наблюдается большая загруженность, женщинам-врачам приходится лечить даже мужчин.

Не будет ли это равносильно потере невинности? Как же они тогда смогут выйти замуж в будущем?

Любой, кто дорожит репутацией своей семьи, никогда не отправил бы своих дочерей учиться медицине.

Гу Цзяо не обратила внимания на замешательство, отразившееся на лице матери, и, ущипнув девочку за щёчку, мягко произнесла: «Стать врачом — не самое простое дело. Нужно учиться грамоте, хорошо учиться, усердно работать и быть готовой к трудностям. Если повар плохо приготовит блюдо, пострадают лишь продукты, но если врач плохо вылечит пациента, на докторе лежит огромная ответственность, ведь может пострадать чья-то жизнь».

Девочка, казалось, поняла, но, задумавшись, опустила голову и тихо спросила: «Говорят, что женщины-врачи имеют очень низкое происхождение».

Гу Цзяо невозмутимо ответила: «Если ты родился человеком, разве может быть высокое или низкое происхождение?»

Матери вдруг стало немного стыдно.

Ещё недавно она пренебрежительно относилась к женщинам-врачам.

Но в этот момент её сердце было глубоко тронуто.

Она не могла понять, было ли это из-за уверенности, с которой звучали слова другой стороны, или из-за искренности, которую она увидела в глазах собеседницы.

Перевод: Флоренс