Как выжить в Академии (Новелла) Том 1 Глава 216 Король Неудачников (4)

Великим гением, казалось, была Сильвания Робстер.

Едва родившись в семье переводчика среднего достатка в столичной империи, она освоила официальный язык Империи менее чем за месяц.

В семь лет, пока другие дети резвились в саду, Сильвания поглощала магические фолианты, превосходящие её по росту. К девяти годам, к моменту своего крещения, она уже самостоятельно владела магией стихий среднего уровня.

Именно тогда её отец, Декстон Робстер, известный переводчик магических трактатов, осознал, что его дочь не просто талантлива, а превосходит все ожидания.

Он привлёк к её обучению нескольких уважаемых наставников, но большинство из них покидали её службу через несколько месяцев, и причины их ухода звучали почти пугающе.

Порой поведение Сильвании соответствовало её возрасту; она могла быть милым, невинным ребёнком, плачущим от царапины на коленке или потери любимой куклы… Но стоило ей взять в руки перо для начала урока, как в ней словно пробуждалось совершенно другое существо.

Её взгляд, прикованный к символам на доске, впитывал знания одно за другим… Были ли это действительно глаза маленькой девочки? Она напоминала хищного зверя, пожирающего любую информацию, с яростным блеском, словно пытаясь пронзить мозг учителя своим взглядом.

Тем летом она изучила многомесячные исследования наставника по экологии монстров и, опираясь на них, выдвинула новую теорию эволюции монстров. Зимой того же года она указала на множество просчётов в теории создания реагентов, которую ей преподавали.

В одиннадцать лет она внезапно пожелала обучаться фехтованию. Через три месяца она отправилась в горы с рапирой и вернулась, принеся с собой дикого оленя. Ещё через месяц она разработала и успешно интегрировала духовное умение в личный лук своего отца. В тот же месяц она заключила контракт с духом среднего ранга.

Год спустя её внимание привлекла алхимия. Вскоре она создала Реагент Лазурного Сияния и Реагент Дьявольского Красного Цветка — сложнейшие субстанции, над которыми даже признанные алхимики часто ломали голову.

Тем летом она преуспела в сотворении высокоуровневой магии ветра — Глаз Тайфуна… и снесла им фонтан на центральной площади.

До этого момента самым молодым магом, способным овладеть высокоуровневой магией, был Мелгис, командир Магических Рыцарей Императорского Двора, достигший этого в двадцать девять лет.

Сильвании же на тот момент было всего двенадцать.

* * *

Сильвания неловко постукивала кончиками пальцев, демонстрируя вид невинной шалуньи, будто случайно натворившей бед. Декстон, прибывший за ней на центральную площадь, понял — пришло время.

Наблюдая, как Имперская Армия напряжённо следит за ней, стараясь не приближаться к ребёнку, который только что высокоуровневой магией разрушил площадь, хоть и не вполне контролируя силу… Их взгляды дрожали.

Настало время представить Сильванию миру.

* * *

— Изучая расположение звёзд, можно заметить довольно необычный поток магической силы. Не знаю, скрыта ли под ним причинно-следственная связь, но если приглядеться, можно выявить определённые закономерности. Если это исследовать, возможно… удастся поколебать фундаментальные законы и границы, на которых держится этот мир. Исследование положения звёзд и течения магической силы… это можно назвать Небесной Наукой! (П.Р.: Аспектуальная магия, полагаю)

* * *

В тринадцать лет, по указу Клоэля II, Сильвания Робстер стала самым молодым придворным магом в истории.

Никто не осмеливался возразить. К этому возрасту она уже анонимно представила две научные работы о резонансной теории магической силы Обществу Исследований Стихий, и обе были единогласно приняты.

Все учёные Общества Магической Силы Тогга были поражены, узнав, что революционные труды, перевернувшие их понимание магии, принадлежат уму тринадцатилетней девочки.

Некоторые, осознав разницу в одарённости, полностью оставили научную деятельность.

Сильвания получила полную поддержку Императорского Двора. Ей предоставили роскошный Дворец Лилий и лабораторию размером с обычный дом. Комната наполнилась магическими чернилами, книгами, досками, мелом и оборудованием магической инженерии, и она погрузилась в доказательство своих теорий.

Несмотря на постоянные уборки во дворце, в её лабораторию никто не осмеливался войти для наведения порядка.

Дворец Лилий и лаборатория стали для неё личным, обособленным миром.

Клоэл II обладал острым взглядом. Он понял, что заставлять такую девушку заниматься светскими манерами — пустая трата её таланта.

Напротив, он стремился познакомить её с как можно большим числом учёных.

Так в лабораторию Дворца Лилий начали стекаться мастера различных дисциплин.

Сэол Элферан из ядовитого рода Элферан.

Глава Дома Блумривер, колдовского рода, и зачинщик хаоса Келейсон Блумривер.

Известный путешественник по диким землям Далекс Элдербейн.

И устрашающая алхимичка, исследовательница катастрофических реагентов — Джейн Велаксус.

Поскольку Сильвания проводила большую часть времени в уединении за исследованиями, это стало для неё возможностью расширить круг общения.

Это был период, когда она встречала разных людей, узнавая новые пути исследования, и постепенно становилась открытее. На неё влияли многие, она восхищалась многими, но сильнее всего в её памяти запечатлелся мечник рода Маклор — герцог.

Дюк Маклор.

Потомок первого мечника Лудена Маклора… человек, вдохнувший новую жизнь в род, который много лет пребывал во тьме.

Истории о первом мечнике Лудене, которые он рассказывал Сильвании, сильно повлияли на неё. Особенно эпизод о победе над Уэллброком. Этот рассказ врезался в её память, усилив интерес к искусству меча.

После этого Сильвания начала изучать кинжалы, стрельбу из лука и копья, пользуясь императорским арсеналом. Несмотря на хрупкое тело и слабые мышцы, она схватывала технику быстрее всех.

* * *

Когда ей исполнилось семнадцать, она уже не казалась юным ребёнком — она была взрослой.

И уже владела более чем десятком высокоуровневых заклинаний. Можно сказать, что среди людей не существовало никого, кто понимал магию глубже.

Даже седые учёные, посвятившие жизни магии, с радостью склоняли перед ней головы.

С этого момента Сильвании присвоили титул Великого Мудреца.

Но она никогда не кичилась им и не стремилась к славе или богатству.

Порой она появлялась на конференциях в роскошной мантии мага, но чаще бегала по лаборатории в кожаном жилете, потёртом плаще, с колбами в руках.

Лучшее место для наблюдения звёзд — вершина обсерватории. Там она тщательно измеряла их положение.

Когда исследования небесной магии вошли в полную силу, её лаборатория становилась всё хаотичнее.

Небесная магия искажала законы мира, её изучение было опасным. Особенно сложным было управление Небесной Магической Силой — она часто проявлялась иначе, чем предполагалось.

Поэтому в лаборатории нередко происходили взрывы. Первые несколько раз Императорский Дом снисходительно относился к этому, учитывая её ценность. Но когда взрывы повторялись изо дня в день, отношение начало меняться.

После каждой аварии её вызывали и предупреждали о возможных жертвах. Каждый раз Сильвания лишь неловко смеялась, чесала затылок и извинялась.

Даже рискуя погибнуть, Сильвания сияла ярче прежнего, изучая небесную магию.

Любую магическую теорию она могла понять и решить за несколько дней.

Но небесная магия была иной. Неизведанная, необъятная… Чем дальше изучала, тем больше становилось неизвестного.

Для неё это был новый материк, полный тайн. А вся её жизнь и была посвящена поиску знаний.

Её глаза, когда она занималась этим, сияли ярче глаз любого учёного. Она верила, что её судьба - изучить принципы мира и согнуть законы, считавшиеся нерушимыми.

Сидя в лаборатории Дворца Лилий, она совершала открытия, которые никто не мог вообразить.

Все в Дворце были поражены её достижениями. Её труд вдохновлял.

Мир считал: именно эта девушка приведёт человечество к величайшему скачку вперед.

…Пока в следующем году наследный принц Императорского Дома Клоэл — Лиенфелл — не оказался ранен в результате одного из её экспериментов.

После этого всё осложнилось.

Травмировать наследного принца был поводом для немедленной казни.

Но заслуги Сильвании были слишком велики. Она была слишком ценна, чтобы её убить.

Поэтому Клоэл II решил сослать её в уединённую область на окраине Империи.

Ей хотели дать урок: страсть к исследованиям хороша, но фанатизм опасен.

Тихая жизнь среди природы должна была стать лекарством.

Несмотря на ранение сына, Клоэл II проявил милость и позволил ей жить. Осознавая это, она покинула столицу с благодарностью.

Более того, она сама хотела, чтобы местом ссылки стал остров Аркен.

* * *

[И тогда я впервые встретила Сильванию.]

В углу хижины Марильда заговорила с мягкой улыбкой.

[Она всё время самоуверенно улыбалась, словно гордилась тем, что её выгнали из дворца после взрыва. Тогда я была слишком раздражена, чтобы вообще что-то делать. Ты хоть представляешь, сколько трудностей она мне доставила?]

— И что же она сделала?

[Она постоянно приходила ко мне и просила помочь в исследованиях. Тогда не было ни источников магии, ни оборудования, но она всё равно пыталась изучать магию. Упрямая. Ужасно упрямая.]

Повествование Марильды, начавшееся как биография, постепенно становилось личным.

До сих пор она говорила лишь то, что слышала. Теперь же то, что видела.

[Она приходила ко мне и рассказывала свои видения. Насколько абсурдными были её цели… У той девчонки были слишком большие мечты.]

— Видения?

[Её мечты.]

Марильда перехватила волосы, стягивая их в хвост, и произнесла, словно копируя Сильванию, а голос её стал ярче, звонче, одержимее.

[Совершенное предвидение будущего. Изменение уже предопределённого!]

— …Что?

[Марильда! Заглянуть в будущее, обходя естественный поток времени это прерогатива богов! Но я верю в человеческий потенциал! Злой Бог Мебула, Святой бог Телос — меня не интересует полагаться на силы богов и жить, принимая ту линию судьбы, что мне уготована!]

Именно так говорила Сильвания при жизни? Ярко. Высоко. Словно мир держится на ней.

[Видеть будущее… Нет, этим я не ограничусь.]

С улыбкой на лице она сказала нелепое.

[Я отправлюсь в будущее.]

Лицо моё омрачилось.

Так… насколько же далеко в будущее заглядывала Великая Мудреца Сильвания?

[Я должна смириться со своей судьбой? Даже если она ужасна, я не приму её. Никогда.]

— ……

[Я буду жить, Марильда.]

Девушка улыбалась, уверенная, что перепрыгнет через любые трудности, какие бы на её пути ни возникли.

Когда она прибыла на остров Аркен… она точно что-то знала. Это было из-за аспектуальной магии?

— Что… она имела в виду?

[Я тоже не знаю. Возможно, она просто блефовала. Это был не первый случай, когда она говорила чушь. Невозможно сосчитать, сколько раз эта девчонка несла нелепицы. Хотя, возможно, она говорила это, чтобы хоть как-то утешить своё разбитое сердце после изгнания на остров Аркен.]

— Услышав это от тебя, я примерно понимаю, какой она была.

[Одно можно сказать наверняка: её жизнь была далеко не безоблачной. Даже если бы её бросили в пустыню, она, вероятно, всё равно улыбалась бы. Но это не значит, что она не знала, что такое печаль.]

— Да, верно. В конце концов, хоть она и Великая Мудреца, она тоже человек.

[Ага. В общем… после того, как она приехала на остров Аркен, её образ мыслей начал меняться. На неё повлияли многие… Но в конечном итоге всё свелось к одному человеку, который подтолкнул её к созданию академии.]

— Один человек…? Кто?

Имя, названное Марильдой, было более чем знакомым.

[Глокт Элдербейн.]

Среди учеников Сильвании он стал самым известным архимагом. Кроме того, он был учителем Люси — одной из величайших гениев нынешнего поколения.

[После того как императорский дом сослал Сильванию на Аркен, они не хотели оставлять её без контроля. Поэтому они сразу же дали ей работу. Они хотели, чтобы Сильвания взяла под опеку нескольких детей из беззаконного региона Кохелтон, а также непризнанных детей, изгнанных из императорской семьи.]

— Неужели, несмотря на то, что она Великая Мудреца, ей поручили присматривать за детьми?

[Ну… можно и так сказать. Хотя, похоже, она не воспринимала это как унижение… Так или иначе, тогда ей доверили троих детей, и они стали первыми учениками Академии Сильвании. Хотя в то время там ещё не было настоящих зданий, так что это было скорее просто классом, чем академией.]

Марильда назвала несколько имён, вспоминая их по порядку.

[Теслин Маклор, Глокт Элдербейн, Филона Блумривер.]

Трое первых учеников Великой Мудрецы Сильвении. Они же — первые студенты Академии Сильвании, когда-либо её посещавшие.

[Не знаю, поверишь ли ты, но… среди них Глокт Элдербейн был настоящим бездарем. Хотелось спросить, допустимо ли вообще, чтобы человек был настолько лишён таланта. Чтобы выучить один единственный элементарный базовый заклинательный урок, ему требовалось несколько месяцев. Он действительно был тем ребёнком, который вообще не должен был стать магом.]

— Но… я слышал, что Глокт Элдербейн был архимагом, которому с раннего детства покровительствовали звёзды.

[Это всего лишь слух, распространяемый домом Элдербейн, чтобы возвысить своё имя.]

— …Хотя ты знаешь такую опасную правду, ты всё равно молчала.

[Потому что меня не интересуют взлёты и падения родов и политика.]

Словно вспоминая прошлое, Марильда мягко прикрыла глаза и улыбнулась.

Между импровизированным столом и классной доской стояла девушка, весело скрестив руки.

Редчайший гений, которому не будет равных в грядущих эпохах.

А рядом — юноша, сидящий за шатким столом, который с трудом можно было назвать партой. Он, с нервно дрожащими глазами, смотрел на доску.

Проклятый неудачник, рождённый с таким слабым даром, что непонятно, почему он вообще мечтал стать магом.

Было нетрудно представить, как они смотрели друг на друга в тот момент. Я молчал, слушая, как Марильда продолжала.

[Так почему же, как ты думаешь, Сильвания основала эту академию?]

— ……

[За всю свою жизнь она ни разу не поняла, что значит быть бездарем. Но, обучая Глокта, она впервые увидела, насколько разными рождаются люди — в таланте, способностях, возможностях. Казалось бы, поняла бы, кивнула и пошла дальше… но, как я уже говорила, именно он стал той движущей силой, которая подтолкнула её к созданию Академии Сильвании. Он был невероятно добрым, пытался быть сильным, старался изо всех сил. Эх-х…]

Марильда спрыгнула с груды книг. Затем, шаркая ногами, подошла и распахнула одно из окон хижины.

Колокольня Академии Сильвании, возносящаяся высоко в небо, была видна даже отсюда, из далёкого северного леса.

[Со временем она стала самой престижной академией империи, местом, где собираются гении и таланты, поднявшиеся, словно весенние побеги… Но изначально всё было иначе.]

— Значит…

[Верно. Эта школа была основана для бездарей. Для тех, кому не хватало таланта.]

Марильда подняла взгляд на далёкую колокольню, будто вспоминая далёкое прошлое.

[Так оно и начиналось.]

И, словно сама фраза не имела особого смысла, она тихо пробормотала конец предложения… затем повернулась обратно и облокотилась на подоконник.

* * *

План Яники с отвлечением внимания оказался довольно успешным.

Для тех, кто мало что знал, вид блистающей Академии Сильвании в праздничные дни был поистине завораживающим. Повсюду группы смеющихся студентов, и было ослепительно видеть, как все они сияют молодостью.

Родители Яники, Орте и Сайла, были полностью поглощены происходящим, с готовностью следуя за своей дочерью, пока она осматривала окрестности.

Конечно, она хотела провести фестиваль вместе с Эдом, но в данный момент это было не самым важным. Главным было, чтобы её родители насладились праздником без всяких забот и как можно скорее отправились домой.

И, само собой разумеется, попутно они ни в коем случае не должны были встретить Эда.

...Хотя, если быть честной, именно это и было самым главным.

Так или иначе, Яника водила Орте и Сайлу по магическим представлениям, демонстрациям магических инструментов, концертам, спектаклям и прочим диковинкам, которых они никогда прежде не видели.

Вернувшись в общежитие отдохнуть, они снова вышли утром. Она показывала им свою академию, представления знаменитых магов, религиозные церемонии Святой и многое другое, собирая всё, что могла, лишь бы подарить им событие, которое случается раз в жизни.

— Яника...! Благодаря тебе мы прекрасно проводим время! Ты... Ты действительно лучшая дочь в мире...!

— Хи-хи... Это было пустяком...

Яника застенчиво почесала голову. В этот момент она увидела несколько императорских карет, пересекающих мост Брексес.

— Э-э... к-когда... вы собираетесь возвращаться...?

— О-о, Боже...! Неужели это королевская карета дома Клоэл...? Я впервые вижу её своими глазами...!

— Точно, дорогая! Вероятно, внутри едут император и принцесса... Значит, мы сможем увидеть принцессу Серену лично?!

— Какое невероятное счастье... Для нас, простых деревенских людей, увидеть такое...

— Милый, не уничижай себя! Мы родители дочери, которая получила титул баронессы!

— Д-да... Точно... Как стыдно вспоминать себя как Орте Фейловер, который всегда склонял голову перед другими.

— Вот именно! Ты не был таким. Помнишь, как я переехала в Пулан, увидев твою уверенность и живой огонь в глазах!

— Ты права! Я забыл! Я прожил жизнь гордо, как мужчина, способный обеспечить семью. Хоть чисти коровьи навоз, хоть чини забор, тот огонь, который я утратил... кажется, вновь разгорелся... И всё благодаря нашей чудесной дочери Янике...!

— Э-э... д-да...

После того как все досмотрели, как императорские кареты въезжают на территорию, настало время Совместного соревнования третьего курса.

— Мы должны это увидеть! Нельзя уйти, не взглянув хотя бы раз на молодого господина Эда!

Яника завязала волосы и погрузилась в размышления. Поскольку зрителей будет много, затеряться в толпе не должно быть сложно.

Но всё равно... ей ужасно хотелось спросить. Она знала, что это невежливо, но всё же хотела узнать, когда они поедут домой...!

Не замечая нетерпения дочери, Орте и Сайла Фейловеры совершенно не скрывали своих простолюдинских манер. Жуя хлеб, купленный у уличного торговца, они рассматривали путеводитель и направлялись к зрительским трибунам стадиона.

Яника поспешила за ними, снова и снова вытирая пот со лба. Она явно паниковала.

* * *

Дайкэ, сидевший в углу тёмной комнаты ожидания, медленно поднял голову.

Он находился на том же месте, где несколько дней назад дрожал Уэйд, боясь выйти против Люси.

Теперь же сидел он.

Длинный коридор вёл к выходу на арену. В самом конце ждала кованая ограда.

Через огромную арену он видел небольшую комнату ожидания напротив. Вдали сидела фигура блондин-аристократа, и Дайкэ ухмыльнулся.

Трибуны были полны. Наверху были приготовлены места и для принцессы Серены, и для императора Клоэля. Хотя, кажется, они ещё не вошли.

Поражение не пугало его. Пугала слабая вера в себя.

Он снова и снова напоминал себе об этом, проживая жизнь без сожалений.

С этой мыслью Король Силы Дайкэ Элферан поднялся со своего места.

Если ты рождаешься мужчиной, бывают моменты, когда необходимо идти вперёд, даже предвидя собственное поражение.

И Дайкэ понимал это как никто другой.