Как выжить второму сыну в семье магов Том 1 Глава 243

Министр кивнул.

— Чего-то, чего они желают.

— Наши жизни находятся под угрозой. Мы сможем снять это проклятие, только если выполним требования террориста. Если мы откажемся, он уничтожит нас.

Когда я спокойно закончил свою тираду, кто-то, сидевший напротив, саркастически заметил, будто моё поведение было совершенно нелепым:

— Разве нам не следует как можно скорее выяснить, чего же они «желают»? Ваше превосходительство Асканиан, вы поистине невозмутимы.

А как иначе? Внутри я совершенно не был спокоен. Мне необходимо собрать всю информацию, прежде чем использовать «повтор», но если террорист активирует проклятие прямо сейчас, я умру, независимо от того, смогу ли я воспользоваться «повтором». Кто способен сохранять хладнокровие в такой критической ситуации?

Более того, даже если я отмотаю время назад, победа не гарантирована. Сталкиваясь с таким колоссальным противником, я могу потерпеть неудачу, даже если буду использовать «повтор» до полного истощения моих очков. Я просто обманываю себя.

Я взглянул на голубую магию, исходящую от моей ладони, и медленно перевёл взгляд на него.

— Хотите знать, почему я спокоен? Потому что мы бессильны.

— Бессильны!..

— Инициатива в этой ситуации полностью принадлежит террористу, от начала и до конца. Я не прав? С момента теракта с волшебной лампой вы сделали хоть что-нибудь правильно? Хорошо. Тогда хотя бы достойно оплачьте миллионы подданных, которые вот-вот погибнут из-за вашего некомпетентного правления. В конце концов, единственное, что вам остаётся, — это доложить о произошедшем, когда всё закончится. Моё имя также будет в списке погибших, так что было бы неплохо, если бы вы помолились и за мою душу.

— ...

— Создав такую ситуацию, определитесь, чем является ваша гордыня и вера в то, что вы способны выяснить желания террориста: безрассудством, неспособностью к самоанализу или же ментальной победой. Первые два — это проявление слабости, а вот последнее само по себе может быть стратегией.

Хотя я произнёс это саркастическое замечание монотонным, лишённым интонаций голосом, никто не посмел меня упрекнуть. Вероятно, им было не до этого. Маг, бросивший мне вызов, с непростым выражением лица отвёл взгляд и лишь глубоко вздохнул.

Я пристально посмотрел на него и пододвинул к ним отчёт.

— Теперь террорист предъявит нам свои требования. Раз уж у нас нет возможности самим выведать, чего он хочет, давайте для начала найдём способ разрешить эту ситуацию.

Конечно, Чрезвычайный комитет сделал всё, что в его силах. Меньше чем за час они собрали данные и привлекли триста экспертов по рассеиванию чар со всей страны для разработки метода противодействия. Но не лучше ли было бы, если бы время, потраченное на отчаяние, они использовали, чтобы присоединиться к работе на месте и предпринять что-то? Если эти ребята найдут решение, я смогу эффективно использовать его в следующем мире, так что я надеялся, что они поскорее придумают способ.

Разумеется, даже если в итоге они не смогут найти решение, их беспомощный настрой ничем не помогал. И хотя на местах суетилось множество министров и магов, если уж министр магии, глава Чрезвычайного комитета, пребывал в таком состоянии, то в конечном счёте я мог рассматривать их лишь как цели, которые придётся полностью сместить.

Министр магии, похоже, тоже считал, что простыми разговорами делу не поможешь, поэтому кивнул и поднялся со своего места. В тот же миг несколько чиновников, сидевших за столом, схватились за руки и закричали.

— А-а-аргх!

— Ч-что происходит?!

— ...!

Резкая боль пронзила и мою руку. Словно по ней прошёл разряд, а запястье заныло так, будто артерию вот-вот перережут.

«Это…»

Наконец-то вы зашевелились.

Я свирепо посмотрел на метку на своей ладони, которая теперь сияла ещё ярче. Знак, до этого бывший отчётливо тёмно-синим, теперь светился почти белым.

Словно в подтверждение того, что разряд от метки был не просто так, из артефакта, лежавшего посреди стола, донёсся обезумевший голос.

[М-министр! Министр! Вы меня слышите?]

— Слышу. В чём дело?

[Вам нужно немедленно спуститься на главный стадион. Быстрее, прямо сейчас!]

Он практически кричал. Человек, обращавшийся к министру в таком тоне, явно был не в своём уме. Впрочем, сейчас на этой территории в здравом уме не было никого. Министр в спешке бросился к выходу. Он был так взбудоражен, что даже не подумал телепортироваться, а просто побежал. Остальные члены Чрезвычайного комитета поступили так же. Я переглянулся с Лео и последовал за ними.

Маги, присланные от каждой федерации, охраняли погруженную во мрак площадку церемонии открытия. Их взгляды были прикованы к экранам, установленным по всему периметру. Мы проследили за их взглядами.

— Это…

— Что это такое?

Несколько членов Чрезвычайного комитета нахмурились и оглядели экраны со всех сторон. Благодаря магически расширенному пространству, способному вместить сто пятьдесят тысяч человек, было видно бескрайнее небо. Белые почтовые голуби, выпущенные правительством для аналоговой связи, пересекали ночной небосвод.

А на черных экранах, установленных под углом на стенах купола внизу, белыми буквами мерцала надпись «Божественная Сила». Если не считать того, как им удалось взломать это магическое поле, фразы, выведенные на трех экранах, были не из обычных.

Я издал пустой смешок и прочел их про себя.

[«Архивы анатомии, физиологии и научной медицины», 1854 / 230170~230180]

[«Борьба за освобождение четвертой власти», том 2, 1875 / 528392~528397]

[«Книга Откровения — Иоганн Готфрид Гердер», 1829 / 25192, 25193, 14615, 7082, 107138, 9521, 268121, 43197, 1077]

«Внезапно?»

— Это... — пробормотал министр, и его глаза расширились. Кажется, он понял, что это значит.

— Это сделано исключительно для того, чтобы нас помучить, — тихо сказал я.

И на то была причина.

Террорист, должно быть, намеревался передать нам информацию таким способом. Но его требование было настолько простым, что, казалось, не было нужды так все усложнять, да и формат загадки не соответствовал атмосфере, в которой один миллион триста семьдесят тысяч человек вот-вот должны были умереть.

Министр магии коснулся артефакта у своего уха и крикнул:

— Немедленно достаньте мне эту книгу! Нет, свяжитесь с Императорской центральной библиотекой и пусть они проверят слова с семнадцатого по восемнадцатое на двести тридцатой странице издания «Архивов анатомии» за тысяча восемьсот пятьдесят четвертый год, или строки с семнадцатой по восемнадцатую на двести тридцатой странице!

Даже министр магии, чей мозг застыл под давлением ответственности, быстро сообразил, в чем дело.

Это стало возможным не потому, что министр внезапно поумнел, а потому, что этот код был книжным шифром, часто используемым в эту эпоху. Если объяснять, то это работает так:

Если дано число 18325, вы находите двадцать пятое слово на сто восемьдесят третьей странице. Иногда, если шифром является само предложение, число может указывать и на строку.

«Хорошо, что я обнаружил это до того, как повернул время вспять».

Меня по-прежнему беспокоила одна вещь: они раскрыли названия книг.

Для союзников это нормально — обмениваться названиями книг. Но зачем называть это кодом? В условиях враждебных отношений, как между террористом и имперским правительством, не было причин раскрывать названия.

«Хм, преступник слишком щедр...»

Это было сделано не просто так. Это означало, что им нужно было скорректировать сложность.

Ни на одном экзамене не требуют решить 100 сложнейших задач за 10 минут. Увеличивая время, снижая сложность или уменьшая количество задач, составитель теста пытается найти баланс.

Таким образом, тот факт, что они так снизили сложность, означал, что террорист ясно осознавал ограниченность наших ресурсов. Например, проблемы с людьми, временем, магической силой...

[Министр! Мы дозвонились до директора библиотеки. Сейчас соединю!]

В тот же миг кто-то принёс сюда огромный артефакт — латунный приёмник.

Министр вздохнул, словно увидел луч света, и достал платок, чтобы вытереть пот со лба. Похоже, он счёл за облегчение получить послание от преступника, ведь для раскрытия дела хоть что-то было нужно.

Перекладывать дела на других было не в моём стиле, поэтому я протянул руку, прося приёмник. Министр, возможно, чувствуя тяжесть бремени, охотно передал его мне. Когда я наложил на приёмник заклинание усиления, громко раздался незнакомый голос.

[Здравствуйте. Это директор Императорской центральной библиотеки. Мне сообщили, что Его Превосходительство министр магии ищет книгу под названием «Архивы анатомии, физиологии и научной медицины», изданную в 1854 году...]

— Да, всё верно, — ответил я, снова взглянув на магический экран, висевший высоко в небе.

Министр упомянул 17-е «слово или строку» на 230-й странице.

Слово и строка — две возможности. Не будем терять время. Нужно быть уверенным в одном.

Мне нужно правильно разбить это число. 17-е слово на 23-й странице — нелогично. Если бы замысел был таков, не было бы причин ставить ноль в середине, так что 230-я страница — это точно.

Проблема здесь в нуле на конце.

«Они бы не добавили ноль в конце без причины».

В книге стандартного карманного формата на 230-й странице не бывает 170-й строки.

Тогда предположим, что это 170-е слово. Страница, содержащая 170 слов, — редкость, если только это не словарь или большой журнал, где страница разделена на три колонки и заполнена текстом. Потребовалась бы перекрёстная проверка с другими книгами, но, судя по имеющейся информации, подсказка, которую дал террорист, это...

Это 230-17-0 и 230-18-0.

Тогда мой вывод таков.

— Страница 230, строки с 17-й по 18-ю. Как можно скорее, пожалуйста.

[Что? Нет, это что, шифровальная книга? Понял. 230, страница 230.]

— Нашли?

[Строки 17 и 18. Нашёл.]

Директор библиотеки глубоко вздохнул и продолжил.

[«Продолжительность сердечной деятельности в помещении без воздуха можно принять за 30 минут»... Вот и всё. Э-это оно?]

– ...

С трудом выговорил я слова, которые всё ещё не шли с языка из-за шока от нападения собаки.

— Это… это собака, за которой я присматриваю. Моя собака.

— Собака, за которой вы присматриваете? Почему она здесь?..

— Она живёт на этой территории. Я несколько раз её кормил, и она зашла внутрь.

Произнёс я, поднимаясь на ноги.

Пока они смотрели на меня растерянными глазами, я быстро добавил, чтобы завершить разговор:

— Я создал беспокойство в и без того сложной ситуации. Прошу прощения. Я выведу её.

— А, да. У нас были проблемы, потому что она всё время пыталась укусить, но перед вами, сэр, она ведёт себя спокойно.

— Ха-ха.

Мне было не до смеха, но я издал нервный смешок и выпрямился. Пёс несколько раз обернулся, а затем как обезумевший помчался вперёд. Я подавил желание выругаться, кивнул охранникам и бросился за ним.

Пёс бежал слишком быстро. Новому Человеку, да и любому другому, было бы не угнаться за ним. Мне пришлось бы бежать на пределе, чтобы хотя бы приблизиться к той скорости, с которой он нёсся без видимых усилий. Когда мы переместились в менее людное место, я вспомнил, что мне осталось жить меньше 20 минут — к сожалению, я не забыл об этом — и громко крикнул ему, чтобы он остановился.

— Старший!

Собака один раз обернулась, бросив взгляд, словно проклиная, и скрылась в переулке.

Задыхаясь, я свернул в тот же переулок. Из-за темноты я еле различал предметы. Проблема заключалась в том, что переулок снова раздваивался...

Но беспокоиться не пришлось.

Хвать—

Потому что собака наконец-то снова обернулась человеком и схватила меня за воротник.

Рихтгофен, который завёл меня в левый переулок, имел пугающе холодное лицо. Это было лицо человека в полной панике, и мне казалось, я слышал стук его сердца. Он на мгновение прислушался к окружающим звукам, затем наложил звуконепроницаемое заклинание и быстро произнёс:

— Младший, ты ведь знаешь, да?