Картина, изображающая злодейку в молодости (Новелла) Том 1 Глава 261 Лучше попробовать

Вайолет, в некотором роде, понимала её. Ей самой, когда она только начинала рисовать, пришлось испрашивать позволения у герцога Эверетта.

Заметив, как покраснело растерянное лицо юной леди, Вайолет лениво провела пальцем по краю чашки. Уголки её губ приподнялись в улыбке.

— Как думаете, какое самое большое препятствие поджидает человека, когда он пытается заняться чем-то новым?

— Ну, конечно же…

— Деньги.

— Простите?

— Неважно, потерпите вы неудачу или добьётесь успеха. Ах, разумеется, результат имеет значение. Но если вы вложите крупную сумму в дело и потерпите крах, что вам понадобится, чтобы снова встать на ноги? Снова деньги.

— …

Сказать, что леди Шварце не ожидала такого поворота разговора, — значит, ничего не сказать. Её глаза расширились от удивления.

— Поэтому, если у вас есть деньги и достаточно средств, чтобы оправиться после неудачи, то бояться попытки нет никакого смысла.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что достаточно продать всего пару украшений, что сейчас на вас, и этих денег хватит, чтобы вы смогли писать свои сказки.

Продолжила Вайолет совершенно будничным тоном.

На самом деле у неё не было особой причины встречаться с юной леди, столь откровенно демонстрировавшей свой комплекс неполноценности.

Просто та казалась ей интереснее людей, которые скрывали свою зависть за красивой маской.

Зависть леди Шварце была столь же очевидна, как и её восхищение. Вайолет сочла такую прямоту по-своему даже милой.

— Неужели для вас мир настолько прост?

Леди Шварце стиснула зубы, глядя на Вайолет. Уголки губ той поднялись ещё выше.

— Вы думаете, я легко оказалась там, где нахожусь сейчас?

— …

В её словах чувствовался вес.

Леди Шварце не могла знать, легко ли жилось Вайолет. Ведь она не была Вайолет.

Но ей казалось, что человек вроде неё — богатый, влиятельный и будто бы свободный делать всё, что пожелает, — наверняка и до сих пор живёт легко.

Пока леди Шварце пребывала в замешательстве, Вайолет снова улыбнулась.

— Попробуйте.

— …Почему?

— Если вы в любом случае будете жалеть — и если попробуете, и если нет, — лучше попробовать, а потом уже сожалеть. Какой бы выбор вы ни сделали, сожаления всё равно останутся, разве нет?

— …

— Способов много. Можно написать работу и отправить её в издательство. Можно собрать свои тексты в книгу и издать самостоятельно. Если семья против — делайте это тайно и под псевдонимом. Или попробуйте после замужества.

— Легко сказать.

— Но ведь вы уже обдумываете возможность попробовать?

— …

На губах молодой леди появилась слабая улыбка.

— Вы правы. Ничего не сделать и всё равно потом сожалеть было бы слишком обидно.

Наконец на её лице проступило облегчение.

И только тогда Вайолет поняла, чего хотела императрица.

Осознание того, что Алесия заметила это раньше неё, вызвало у Вайолет горькую усмешку. Она считала себя проницательной, но, похоже, ей ещё есть куда расти.

* * *

Когда-нибудь потом, в близком или далёком будущем, одна знатная леди Империи вновь попросит о встрече с Вайолет — на этот раз, чтобы заказать у неё иллюстрации к собственному произведению.

Ни одна из них пока не знала, что эти иллюстрированные истории будут передаваться детям из поколения в поколение.

* * *

После той случайной встречи Вайолет стала куда серьёзнее размышлять о выставке, которую готовила.

Выставка не должна была быть большой. С самого начала картин для неё набиралось не так уж много.

К тому же Вайолет не могла уделять подготовке слишком много времени.

Она и без того была занята: заканчивала портрет наследного принца, посещала необходимые светские мероприятия, продолжала работать над личными картинами, придумывала для них названия и описания.

Если не считать Айлин, которая появлялась почти на каждом приёме, куда приходила Вайолет, самой большой проблемой оставалось другое.

Она не могла объяснить собственные старые картины.

Точнее, уже не помнила, какие чувства испытывала, когда их писала.

Вайолет знала, что рисовала их в подавленном состоянии — с тем ощущением безысходности, которое тянуло её всё ниже и ниже, словно на самое дно озера. Каждый мазок тяжело нёс в себе эти чувства.

Но точные переживания и то, что именно она хотела выразить, теперь расплывались в памяти.

Даже сейчас, глядя на картины, написанные тогда, когда она впервые взяла в руки кисть, Вайолет ощущала ту же тяжесть, словно что-то вновь тянуло её ко дну.

В палитре преобладали тёмно-синие тона, а формы часто были странными и тревожными. Неудивительно, что их называли картинами демона или ведьмы.

Вайолет закрыла глаза, размышляя над своими работами.

Со временем цвета в её картинах становились ярче.

Приглушённые оттенки сменялись более насыщенными, а грубые мазки становились увереннее и точнее.

И вместе с этим всё отчётливее проявлялись чувства художника.

Разумеется, даже при ярких красках и более чистом исполнении картины всё равно оставались необычными по меркам этой эпохи.

Вайолет прищурилась.

Некоторые работы стоило исключить. Она не понимала, зачем в личной галерее особняка вообще выставили незаконченные полотна и учебные наброски.

Эмоции или причины, побудившие её к созданию этих работ, давно стёрлись из памяти.

Впрочем, в данный момент это не представляло серьёзной проблемы.

Возможно, в будущем искусствоведы найдут множество толкований, наделив эти творения особым смыслом, но для Вайолет они оставались лишь предметами, ценными по личным причинам. Ни больше, ни меньше.

Поэтому Вайолет решила ограничиться простыми объяснениями.

Она брала кисть, творила, вкладывая в полотно свои эмоции, и пыталась восстановить в памяти, почему когда-то именно это произведение увидело свет.

Многое изменилось с тех пор.

Изменилась как сама Вайолет, так и всё её окружение.

А в будущем перемены будут ещё более значительными.

С лёгкой улыбкой Вайолет покинула галерею.

Пока подготовка к предстоящей выставке неспешно набирала обороты, Праздник основания неумолимо приближался.