Король-рыцарь, вернувшийся с Богом Том 1 Глава 111 Прибытие (1)

— Вот это да!

Аэропорт Ханэда гудел, как перед визитом главы государства.

Военнослужащие Сил самообороны раскатали по лётному полю красную дорожку и выстроились вдоль неё с флагами Японии и Южной Кореи. У дальнего конца дорожки ждали министры, чиновники и толпа журналистов.

Премьер-министр Фудзисава улыбнулся в камеры, помахал репортёрам и, едва отвернувшись, тяжело вздохнул.

— Мы встречаем охотников. Не президента, не монарха — охотников. И ради них устроили государственный приём.

Даже визит иностранного лидера не заставил бы его так нервничать.

Но Корейская ассоциация охотников и правительство Южной Кореи официально попросили принять прибывающую делегацию по высшему разряду.

[Среди гостей будет человек, который крайне щепетильно относится к своему титулу и положению. Прошу оказать ему надлежащие почести.]

Услышав это по телефону, Фудзисава решил, что за просьбой стоит очередная политическая игра.

Япония и Корея веками мерились силой и при каждом удобном случае старались утереть друг другу нос. Катаклизм ничего не изменил. Теперь Южная Корея отправляла «дружественную помощь», а Японии предлагалось с помпой встречать иностранных охотников. В новостях это неизбежно превратилось бы в вопрос престижа.

В другой ситуации японское правительство ответило бы тем же. Но сейчас премьеру было не до гордости.

Чёртов Камия...

Президент Всеяпонской ассоциации отказывался выводить из резерва своих людей. Личная власть волновала его куда сильнее безопасности страны, и правительству пришлось просить помощи за рубежом.

Камия сохранял охотников. Фудзисава сохранял города. Каждый вроде бы получал своё.

Если посмотреть трезво, корейцы примут удар на себя. Наши потери будут меньше, а влияние Всеяпонской ассоциации не пострадает. Выгодно всем. Какая мерзость.

С такими мыслями премьер и решил, что звонок президента Ан Донгиль преследовал политическую цель.

[Сразу уточню: это не политическая игра и не попытка вас задеть.]

— Простите, о чём вы?

В голосе корейского президента звучала неподдельная тревога. Политики редко говорили настолько прямо, но Фудзисава почему-то поверил.

[Следующие слова не для печати.]

Иными словами, повторять эти слова публично не следовало. Южная Корея отправляла помощь, и Фудзисава решил не умничать.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание.

[Король Лайонхарт — ходячая проблема.]

— В каком смысле?

[В самом прямом. Я не хочу, чтобы из-за его выходки отношения между нашими странами полетели к чёрту. Представьте заголовок: «Вооружённое столкновение Японии и Южной Кореи». Нам обоим конец.]

Одно дело — очередной дипломатический скандал. Совсем другое — вооружённый конфликт из-за того, что приглашённого охотника плохо встретили.

— Этот выживший настолько опасен?

[Дело не в опасности. Он просто... Господи, да он ёбнутый. Совершенно, бесповоротно ёбнутый.]

Для дипломатического разговора формулировка была чудовищной. Зато смысл не допускал двойного толкования.

[Встречайте его как императора. Я не преувеличиваю.]

— Вот как...

Требование оказалось простым: устроить Леону полноценный государственный приём.

Фудзисава уже объявил, что Япония якобы наняла корейских охотников за триллион иен. На деле страна платила за помощь, без которой могла потерять крупный город. К тому же все знали: представления выживших о земных нормах порой не имели ничего общего со здравым смыслом.

Поэтому премьер решил не рисковать.

Перед посадкой корейского самолёта полосу полностью освободили. Красную дорожку протянули от места стоянки самолёта до правительственных автомобилей. По обе стороны выстроились бойцы Сухопутных сил самообороны в парадной форме с золотыми эполетами и белыми перевязями.

У конца дорожки стояли правительственные автомобили. Для руководителей гильдий, включая Чхон Джинсу и Кан Джинсон, приготовили несколько машин, а Леону и Беатрис подали отдельный лимузин.

Несколько лет назад британскую королеву принимали едва ли пышнее.

— Господин премьер-министр! Самолёт Корейской ассоциации заходит на посадку!

Лайнер коснулся полосы и медленно подрулил к красной дорожке. Двери открылись.

Формально они были руководителями частных организаций. Протокол не определял, кто должен выйти первым.

Но среди охотников существовала собственная иерархия.

Первым показался О Канхёк, глава Корейской ассоциации и государственный чиновник. Обычно следом за ним шли Чхон Джинсу и Кан Джинсон.

На этот раз вторым вышел молодой блондин.

— Король Лайонхарт!

— Смотрите сюда!

Вспышки ударили одна за другой. Репортёры вскинули камеры, прожекторы повернулись к трапу.

Леон Драгония Лайонхарт, глава гильдии Храма Десяти Тысяч Богов, остановился у верхней ступени. За ним появилась Беатрис Алигьери Сперо в торжественном одеянии королевы.

Леон протянул ей руку.

— Позволь подать тебе руку.

— Благодарю, Ваше Величество.

Он помог ей спуститься так, словно она выходила не из самолёта, а из кареты. На глазах у толпы ожила старая сказка: рыцарь, прекрасная дама и далёкий мир, где подобные жесты ещё что-то значили.

— Здесь шумно, — заметил Леон.

— Обычный королевский приём. Вы отвыкли, Ваше Величество?

— Нет. Когда-то мой кортеж всегда окружали верующие. Но с тех пор прошло две сотни лет.

Они шли по красной дорожке, спокойно принимая восторженные крики. За ними следовали лучшие охотники Южной Кореи, однако рядом с Леоном и Беатрис даже бойцы S-ранга выглядели их свитой.

Фудзисава смотрел на приближающуюся пару и не мог выдавить ни слова.

За годы в политике он встречался с кем угодно: с диктаторами, президентом Соединённых Штатов, европейскими монархами. Ему регулярно приходилось принимать и японскую императорскую семью, которую традиция связывала с богами.

Но Леон и Беатрис производили иное впечатление.

Не просто власть. Не просто уверенность людей, привыкших отдавать приказы.

Рядом с ними разница между сословиями ощущалась почти физически. Так не смотрят президенты, миллиардеры или потомки древних династий. Современные элиты называли себя высшим классом, но оставались обычными людьми в дорогих костюмах и с громкими должностями.

Эти двое были рождены править.

Вот она, настоящая знать. Вершина, до которой остальные не дотягиваются.

Так смотрели на простолюдинов те, кто никогда не сомневался в своём праве стоять выше.

— Господин премьер-министр!

Оклик секретаря привёл премьера в чувство. Леон и Беатрис уже остановились перед ним.

Премьер поспешно поклонился.

— Я Масамити Фудзисава, исполняющий обязанности премьер-министра Японии. Приветствую Его Величество короля Лайонхарта и Её Величество королеву Беатрис Алигьери Сперо.

Руку он не протянул. Простолюдин не протягивает монарху руку первым.

В аппарате премьера долго спорили, следует ли кланяться иностранному королю. Советники настаивали, что глава правительства представляет страну и не должен унижаться перед чужим правителем.

Леон избавил их от спора: протянул премьеру руку ладонью вниз.

Премьер застыл.

Все вокруг прекрасно поняли, чего от него ждут.

Перед глазами уже мелькнул будущий заголовок:

[Премьер-министр Фудзисава унизился перед корейской делегацией]

Японские избиратели, как и корейские, любили политиков, которые не уступают соседям ни пяди.

Проклятье. Прямо как на приёме тайской королевской семьи.

Однако поцеловать руку было всё же лучше, чем кланяться в пояс. Фудзисава быстро взглянул на Беатрис.

В кадре это не обязательно будет выглядеть унизительно.

Леон и Беатрис жили в Корее, но оставались настоящими монархами иного мира — не церемониальными фигурами, а правителями, обладавшими силой и властью.

Публике можно было объяснить этот жест уважением к чужой культуре.

— Для меня большая честь, Ваше Величество.

Фудзисава коснулся губами руки Леона, затем поцеловал руку Беатрис.

Вокруг взорвались вспышки. Судя по возбуждённому гулу репортёров, кадр им понравился. Ветер подхватил край королевской мантии, и зрелище стало ещё эффектнее.

Отлично. Осталось провести встречу с императором и не дать председателю Камии всё испортить.

Король и королева другого мира прибыли в Японию и теперь должны были встретиться с потомком древней императорской династии. Для истории — прекрасная картина.

Фудзисава не учёл одной мелочи.

Речь выживших переводилась для собеседника без смягчений и дипломатических поправок.

Поэтому, встретившись с японским императором, Леон спросил прямо:

— Вы король Японии?

* * *

Один вопрос поставил на уши весь архипелаг.

— Даже иностранец обязан уважать японские законы и традиции!

— Это тяжёлое оскорбление нашей страны! Правительство должно немедленно заявить протест Южной Корее!

В Сеуле тоже схватились за головы. Корейское правительство столько лет старалось не давать японским политикам лишнего повода, а теперь иностранный король одним предложением устроил скандал национального масштаба.

О Канхёк попытался исправить положение на месте, но Леон наотрез отказался называть японского монарха императором.

— Как человек может объявить себя владыкой небес? Даже Небесный король Восточной империи именовал себя лишь небожителем.

Для Леона небо принадлежало богам. Люди могли летать на самолётах, выходить в космос и строить станции над Землёй, но граница между человеческим и божественным от этого не исчезала.

Он не пытался унизить Японию. Хуже: он искренне считал титул недопустимым.

Главе Корейской ассоциации пришлось спасаться разговорами о культурных различиях.

— Его Величество ещё не знаком со всеми обычаями Земли. Кроме того, автоматический перевод речи выживших иногда передаёт слова слишком буквально.

К счастью, публика помнила, что Леон пришёл из другого мира. К чужаку люди оказались готовы проявить больше снисхождения, чем к своему политику.

— Он иностранец. Может, правда не понимает наших традиций...

— Всё-таки выживший. У них там вообще другой мир был...

С титулом вышло скверно, зато лично к императору Харухито Леон отнёсся доброжелательно.

— Дар от меня. Прошу принять.

К законным монархам он всегда был щедр. Президент Ан Донгиль уже получал от него подобный знак расположения, и японского императора Леон тоже не оставил без подарка.

Позже Беатрис осторожно спросила:

— Он вам понравился?

Леон ответил холодным взглядом.

— Мне его жаль.

— Жаль?

— Монарх обязан вести страну за собой. А здешний король стал куклой в руках простолюдинов.

Конституционную монархию Леон отвергал полностью.

Он понимал, почему на Земле возник такой порядок и почему люди считают его естественным. Но сам он был чистокровным аристократом и правил триста лет. Если бы его лишили власти, превратили в украшение, а каждый шаг выставляли напоказ, виновники не прожили бы и дня.

Так Леон понимал королевскую власть.

— И всё же я ничего не почувствовал, — сказал он.

— Чего именно?

— Мне рассказывали, что этот род происходит от древних богов. Ещё недавно его предков почитали как живых божеств.

Леон знал, что правящие династии во все времена придумывали себе священное происхождение. И всё же он надеялся. Возможно, на Земле когда-то существовали настоящие боги. Возможно, старые мифы хранили хотя бы крупицу правды.

— И что вы обнаружили?

— Они не боги. Просто люди.

Значит, и в этой стране богов не осталось.

Леон подавил горечь.

* * *

Вечером председатель Камия принимал корейских охотников на официальном банкете.

— Меня зовут Камия.

— О Канхёк. Рад встрече, председатель Камия.

Главы двух ассоциаций обменялись рукопожатием. Затем настала очередь сильнейших охотников обеих стран.

О Канхёк представил Чхон Джинсу, главу гильдии «Божественный меч» и одного из сильнейших бойцов Кореи. Со своей стороны Камия вывел вперёд Такэду — охотника S-ранга и одного из сильнейших бойцов Японии.

Обычные приветствия быстро превратились в молчаливую проверку сил.

Камия первым перешёл к интересующей его теме:

— Среди ваших охотников есть человек, которого называют королём иного мира.

— Вы говорите о Его Величестве Лайонхарте.

О Канхёк не спешил знакомить японцев с Леоном. Он опасался, что японские власти попробуют использовать Леона в своих целях. Однако уклоняться от знакомства во время официального визита было невозможно.

Он повернулся к центру зала, где Леон стоял с бокалом шампанского.

— Ваше Величество, вам нравится приём?

— Терпимо.

О Канхёк кашлянул.

— Позвольте ещё раз представить председателя Камию, главу Всеяпонской ассоциации охотников.

Камия приблизился и невольно замедлил шаг.

Блондин выглядел совсем молодым, словно наследник старого европейского рода. Но глаза выдавали прожитые века. В них не было ни любопытства, ни осторожности — только спокойная уверенность человека, который привык смотреть на остальных сверху вниз.

Камия не сомневался: перед ним действительно король.

Гильдия ХДТБ считалась одной из крупнейших в Корее, хотя большинство её бойцов имело лишь C-ранг. Один охотник A-ранга мог в одиночку справиться с десятками таких новичков, поэтому численность сама по себе мало что значила.

Леон был другим.

Его силу ставили выше S-ранга, и теперь Камия понимал почему. Молодой король просто стоял с бокалом, но одним присутствием заставлял окружающих держать спину прямее.

Хорошо, что он появился в Корее, а не здесь.

Камия считал Японию своим владением. Чужой хозяин ему не требовался.

Сдержав неприязнь, он протянул руку.

— Меня зовут Камия.

Леон посмотрел на раскрытую ладонь, затем на самого президента.

— Как смеет простолюдин тянуть руку к королевской особе?

Автоматический перевод передал каждое слово без смягчения.

Камия помрачнел.

Со мной так не разговаривает никто в Японии.

Он объединил охотников всей страны и обладал властью, которую не могло ограничить даже правительство. Для Японии Камия давно стал королём без короны.

Но для Леона такая власть ничего не значила. Камия возглавлял частную организацию. Будь он государственным чиновником, его приняли бы наравне с главой Корейской ассоциации. В нынешнем положении Леон видел перед собой всего лишь главу частной гильдии, которому не было места среди правителей.

— Вы переходите границы, — резко сказал Такэда.

Он стоял за спиной председателя Камии и считался вторым по силе охотником Японии. Прежде Такэда служил правой рукой бывшего председателя Ассоциации, а теперь оставался ближайшим соратником нового главы.

Магическая сила хлынула по залу. Воздух задрожал, бокалы на столах тонко зазвенели.

О Канхёк нахмурился: такой мощи он не ожидал.

Не зря говорят, что Такэда уступает силой только главе Ассоциации.

И всё же О Канхёк не тревожился. Он ни на секунду не поверил, что Леон может проиграть.

Король перевёл взгляд на японца.

— Если пёс не знает своего места, виноват хозяин, который его распустил.

Такэда побагровел.

Он уже собирался ответить, когда в зал вбежал сотрудник Всеяпонской ассоциации.

— Председатель Камия!

Мужчина подбежал и торопливо прошептал ему:

— Странствующий Демонический Меч...

Камия распахнул глаза.

* * *

В открытом море не было ни одного рыбацкого судна.

По гладкой воде двигался предмет, которому не место в человеческом мире. Огромный клинок рассекал волны, оставляя за собой прямой след.

Это был Странствующий Демонический Меч — истинная форма сущности, устроившей бойню в Лондоне и утопившей в крови тысячи охотников и мирных жителей.

На лезвии стоял его новый носитель.

Шестой Демонический Мечник смотрел на пустой горизонт. Меч нёс его к японским берегам, будто по морю пролегла невидимая дорога.

Внезапно пространство впереди исказилось.

Мир треснул, как зеркало. Между осколками реальности раскрылись врата в иное измерение.

Они возникли посреди моря и одним рывком поглотили меч вместе с хозяином.

Через мгновение врата распахнулись вновь.

Ки-я-а-а-а-а-а!

Врата выплюнули в море бесчисленную орду. Начался прорыв подземелья.

Следом появился Демонический Мечник.

Он посмотрел на бесконечный поток монстров и тихо произнёс:

— Тысяча... быков...