Король-рыцарь, вернувшийся с Богом Том 1 Глава 237 Уход (1)

— Нет.

— Беатрис?..

Леон замер, увидев её взгляд.

— Ваше Величество... Представитель всех богов. Доблестный Король Рыцарей. Человек, который благословил моих воинов и вырвал меня из плена Разложения.

Пальцы Беатрис сжали его руку. Леон даже удивился, откуда в её тонких руках столько силы.

— Куда вы собрались? Прошу... Не уходите туда, куда я не смогу последовать за вами.

Леон не ответил.

Только теперь он понял, что именно её напугало. Разговор о преемнике означал не просто передачу короны. Выбрав следующего короля Лайонхарта, Леон мог сложить полномочия представителя богов и уйти на их вечный пир.

Так поступали многие Хранители Грааля и святые рыцари, если прежде не погибали в бою.

— Триста лет, Беатрис.

Для обычного человека триста лет были немыслимым сроком. Леон давно умер бы, переродился или занял место за столом богов.

— Людям не дано жить долго. Я тоже должен был однажды уйти, но любовь богов сохранила мне молодость.

Леон получил больше богатства, почестей и уважения, чем мог желать любой смертный. Пусть его жизнь состояла из войн, он не жалел ни об одном прожитом годе.

Трёхсот лет было достаточно. Он спокойно ждал дня, когда поднимется в Рай вслед за предками и павшими рыцарями.

— Тогда возьмите меня с собой! Я жрица богини. Я тоже заслужила место на пиру!

— Беатрис... Ты ещё молода. Слишком много лет ты прожила в замкнутом круге, но теперь свободна. Не спеши.

— Я никогда не представляла жизни без Вашего Величества. Поэтому, прошу...

Слова у Леона кончились.

Он всегда знал, что расставание неизбежно. Раньше уходили другие: семья, друзья, соратники. Он оставался и провожал их одного за другим.

Теперь уходить предстояло ему.

И, впервые оказавшись по другую сторону прощания, Леон не нашёл ни одного честного утешения.

Они долго стояли молча.

Опыт удался.

Кристалл, в котором Беатрис запечатала Драконий Ужас, остановил чудовищ после прорыва подземелья. Твари не решались пересечь границу его действия и жались внутри тесного круга, не смея сделать ещё шаг.

Леон и Беатрис перебили их без труда. Первое испытание драконьих материалов завершилось полным успехом.

— Возвращайся первой, — сказал Леон. — Я осмотрю окрестности.

— Хорошо...

Они приземлились у гостиницы «Рюгён». Леон ещё долго смотрел ей вслед. Успешный опыт не радовал его ни капли.

[Леон, мой рыцарь.]

— Да, моя богиня.

Голос прозвучал непривычно глухо.

[Твоя богиня всегда чувствовала себя виноватой перед тобой.]

— За что?

Её печаль озадачила Леона. Это он, как верный служитель, должен был считать себя виноватым в слезах богини, а не наоборот.

[Я помню день, когда ты покинул дом Вульфрика Драгонии и отправился странствовать. С тех пор я неотступно следила за тобой.]

Ему тогда было около семнадцати.

Юный Леон прошёл обучение у святого рыцаря Гордика и ушёл из родного дома. После долгих скитаний он впервые предстал перед Арианной и увидел её божественную красоту.

Тогда она сказала:

[Ты принял моё задание, исполнил его и стал самым молодым святым рыцарем в истории.]

— Незаслуженная честь.

[Но, возможно, именно в этом была моя ошибка.]

— Почему вы так говорите?

[Со времён Аргента никто не принимал сердце льва в столь юном возрасте. Леон, твоя жизнь слишком рано превратилась в одну бесконечную битву.]

Так и было.

В семнадцать лет Леон встал на путь рыцаря. Затем стал святым рыцарем, взошёл на престол Лайонхарта и без конца воевал со зверями, варварами и демонами.

Когда империя утратила меру и предала союзников, ему пришлось обратить меч против людей, с которыми он прежде сражался плечом к плечу. Он топил клинок в человеческой крови так же часто, как в демонической.

В конце концов Леон лишился семьи, друзей и подданных. Остался один — и всё равно продолжил бой.

Триста лет его жизни можно было пересказать одним словом: война.

[Мы все перед тобой в неоплатном долгу. Если души погибшего мира сохранились в Раю, то лишь потому, что ты не отступил.]

Арианна явилась рядом в призрачном сиянии и коснулась его щеки.

Для неё он оставался измученным ребёнком, который слишком рано забыл, что такое счастье. Пустоту внутри Леон заполнил звоном стали и памятью о крови.

[Все боги желают тебе счастья. Твоё место за нашим столом всегда свободно, но я молюсь, чтобы ты занял его как можно позже.]

Назвать свою жизнь несчастной Леон всё же не мог.

Он любил и был любим. У него были дети, друзья и соратники, которыми он гордился. Он носил корону, заслужил почести и прожил жизнь, за которую не было стыдно.

— Помните времена, когда я не верил в богов?

[Ты был скорее невежественен, чем нечестив.]

Леон не был слепо верующим от рождения.

Когда-то он был юной душой, заброшенной в незнакомый мир. Рыцарство казалось ему красивой мечтой из сказок. Веры за этой мечтой не стояло.

Потом он встретил настоящую богиню и изменился.

— В священных книгах этого мира сказано: блаженны невидевшие и уверовавшие.

[В этих словах есть истина.]

— Значит, настоящим верующим я никогда не был. Я ведь увидел всё собственными глазами.

[И кто посмеет упрекнуть тебя в этом?]

Леон благодарно улыбнулся.

— Боги видят во мне лучшего человека, чем я есть на самом деле. Когда я узнал, что вы существуете, мысль о Рае обрадовала меня не меньше, чем любого простого прихожанина.

В земном Писании Рай был местом вечного покоя, счастья и изобилия. Леон тоже мечтал о нём.

— Как любой верующий и любой рыцарь, я хочу войти в Великий Чертог и наконец увидеть всех богов лицом к лицу.

Святой рыцарь почти не старел. Благословение сохраняло ему молодость и силу до самой смерти.

И всё же, выбрав преемника, святые уходили без колебаний.

— Мы не стареем вместе с теми, кого любим. Вечная молодость со временем делает тебя чужим среди собственных близких.

Леон горько усмехнулся. Даже если бы любимая женщина разделила с ним бессмертие, оставались друзья.

Антуан стал святым рыцарем Железа и Кузнечного Дела и сохранил молодость. Но Гуннар превратился в древнее дерево, медленное и задумчивое, а Гильдус давно был седым дедом, который при каждой встрече хвастался внуками.

Леон видел, как умер отец. Видел, как его некогда прекрасная мать покрылась морщинами и вскоре последовала за мужем.

Дети должны хоронить родителей. Таков порядок вещей.

Но что, если родителю придётся хоронить собственного ребёнка?

— Карина и правда хорошая дочь. Она не умрёт раньше своего отца.

Когда-то Леон боялся, что переживёт её. Одна мысль о могиле дочери, которую придётся засыпать своими руками, заставляла его холодеть.

Он был потрясён, узнав, что Карина приняла сан святого рыцаря Тьмы и Возмездия. Теперь же понимал: в этом было и милосердие.

По крайней мере, ему не придётся хоронить её.

— Человек должен уйти, когда приходит его срок. А я задержался слишком надолго.

Арианна ничего не ответила.

Леон медленно шёл по опустевшей улице.

Владыки демонов были уничтожены. В Мире Демонов ещё оставались их войска, и однажды Леон собирался добить их.

Но что будет потом?

Когда последний долг исполнен, остаётся только ждать дня, когда всё закончится.

— Ваше Величество? Что у вас за лицо, будто мир опять рухнул?

К нему подошёл Вулканус в красных доспехах. Позади плелись Хари, Сухо и Джэхёк. Святой Грааль уже залечил их раны, но выглядели все трое так, словно предпочли бы полежать ещё неделю.

— Как прошло занятие?

— Хм. Посредственно.

Зная методы Вулкануса, Леон невольно пожалел учеников. Впрочем, эти методы давали результат. В Орден Пламенного Меча Балтана попадали только те, кто выдерживал такую школу.

— Ваше Величество, выпьете со мной?

Предложение прозвучало внезапно, но было вполне уместно. Леон молча согласился.

Святые рыцари привыкли к дорогим вещам.

Роскошь была не прихотью: она подчёркивала достоинство их звания. Большинство из них происходили из знатных домов. Остальные поступали на службу к влиятельному роду и со временем становились его частью.

Вулканус и здесь оставался исключением.

— Этого нам до утра хватит!

Он выкатил огромную стальную бочку. Такие обычно поставляли не в магазины, а в военные части и крупные столовые.

— Ты её откуда выдрал?

Ответ удивил даже Леона.

— В доме какого-то партийного начальника нашёл. У него там полно ценного добра. Золото, камни, дорогая выпивка. Надо будет потом всё вынести.

— Старые привычки из тебя не выбить, святой рыцарь.

Леон спокойно потянулся к закуске.

— В наше время это называется мародёрством.

— После победы воину полагается добыча! Надо только поделиться с теми, кто хорошо сражался.

Военная добыча позволяла солдатам и рыцарям поправить состояние. Петосу, богу Войны и Пламени, отдавали часть трофеев, но обычная десятина здесь не действовала.

Кто-то уносил домой мешок монет. Кто-то — хотя бы золотое колечко для жены или возлюбленной.

— Поместье, которое вы мне даровали, осталось в погибшем мире, — продолжил Вулканус. — Придётся снова добывать землю и строить дом.

— Ты всё ещё мечтаешь стать землевладельцем?

— Конечно! Нет ничего приятнее, чем собирать урожай на своей земле и видеть, как далеко тянутся твои владения. На этот раз хочу поместье побольше.

Леон криво улыбнулся, но спорить не стал.

— Удивительный ты всё-таки варвар.

ГРАРАРА!

— Земля даёт власть, а власть приносит землю!

ЛЯЗГ!

Вулканус сорвал крышку с бочки. Пиво хлынуло через край и залило половину закуски.

Леон посмотрел на лужу.

Объяснять, что бочки открывают иначе, было уже поздно.

— Кстати, Ваше Величество. Говорят, вы не собираетесь править Пхеньяном лично.

— Верно. Я передам город эльфам и древолюдам, когда они родятся. Здесь появится святилище Ирмин и Мирового Древа.

Королевство Лайонхарт могло захватить куда больше земель, но сознательно сдерживало расширение. Оно оставалось прежде всего человеческим государством и предпочитало жить в мире с народами, чьи обычаи слишком отличались от людских: феями, гномами и лесными жителями.

— А я считаю иначе, — сказал Вулканус.

— Вот как?

— Эльфы и древолюды мудры. Они понимают равновесие и не предают веру. Но те, кто только родится, будут детьми, пусть и с готовыми знаниями. Разве можно сразу отдать им целый город?

— Хм...

Когда гибель их мира стала неминуемой, Лайонхарт соорудил ковчег. После возвращения Печати из Рая, ковчег должен был восстановить исчезнувшие народы.

Чёрный Дракон явился, когда драконье начало слилось с жизненной силой святого рыцаря Жизни и Изобилия. Однако для возрождения остальных требовался Леон: он хранил Рай в своём сердце.

Даже при соблюдении всех условий, оставалась одна проблема.

Возрождённые получали знания предков, но сами оставались младенцами.

— Этот мир не слишком благосклонен к слабым, — продолжал Вулканус. — Под вашей охраной они вырастут, но зрелость не наступает в одночасье.

Никто не знал, сколько времени им потребуется — век или два. Эльфы и древолюды жили несравнимо дольше людей.

— И что же ты предлагаешь? Их народам свойственно медленное взросление.

— На первое время им нужен правитель.

— Правитель?

— Да. Ваше Величество ведь не откажется от расширения владений? У Республики Корея есть законное право, поэтому мы её не трогаем. Но севернее простираются земли без законного владельца.

Он говорил о бывшем Китае.

Леон сделал глоток и покачал головой.

— Владельцы там есть. Несколько десятков государств считают себя преемниками Китая.

Вулканус громко рассмеялся.

ГРАРАРА!

— Не лгите хотя бы самому себе. Там царят бесконечные войны и полный хаос. Если появится веская причина, разве вы не установите порядок силой?

Вулканус знал о действиях Ку Дэсона в Хэйлунской Народной Республике и привёл этот случай как пример.

— Эти глупцы не способны защитить даже собственный народ. Мы придём, спасем людей и заодно захватим страну!

— То есть, ты снова предлагаешь то же, что и перед падением старой империи?

— Именно! И я до сих пор считаю ошибкой, что вы меня тогда не послушали.

Леон не нашёл возражений. Именно безрассудство имперской власти привело к призыву Малуса, Владыки Хаоса, и приблизило гибель мира.

— Хорошо. Допустим, в твоих словах есть смысл. Но признайся: ты просто желаешь править Пхеньяном.

ГРАРА!

— Не стану отрицать.

— Только мы с тобой скоро отправимся на пир богов. Сколько ты успеешь поцарствовать? Десять лет? Двадцать?

Вулканус внезапно умолк.

Ещё мгновение назад его глаза горели азартом. Теперь он смотрел на Леона с совершенно серьёзным выражением.

— Я намерен наслаждаться богатством и славой ещё тысячу лет.

— Что?

[Нет!]

Петос был потрясён больше всех.