Магическая Битва Том 2 Глава 1 Нобара и Тоге

— Ты хочешь осведомиться о Тоге?

Начало августа ознаменовало собой начало интенсивных тренировок.

Панда встречно задал вопрос Кугисаки, которая с грохотом приземлилась на одно из деревьев на территории академии, ударившись головой и болтая ногами в воздухе.

Все первогодки, не исключая Фушигуро, подвергались строгой подготовке, дабы быть готовыми к предстоящим сражениям в рамках программы обмена с Киотской школой.

В настоящее время их тренировка заключалась в рукопашном бое, который одновременно служил практикой против специалистов по проклятой энергии (human jujutsu sorcerers).

Несмотря на то, что это считалось набором опыта, Кугисаки на данный момент все еще была в той стадии, когда от Панды ее могла отбросить одна-единственная атака. Так повторялось снова и снова.

Тем не менее, ее боевой дух бушевал, подстегиваемый дразнящими вызовами от Тодо и Май.

— Да. Я уже понимаю, что Маки-сан достойна восхищения, как и Панда-сенпай.

— А почему бы тебе просто не обращаться ко мне так же, как к Маки?

Кугисаки поднялась с земли, стряхивая с тренировочного костюма прилипшую листву, и произнесла:

— Я испытываю к тебе уважение, но если бы я называла тебя «Панда-сан», разве это не ощущалось бы так, будто я беседую с персонажем из какого-то детского рассказа?

— Во всяком случае, ты все еще можешь болтать со мной, несмотря на то, что я швырял тебя по всему полю. Похвально.

— Ты бросал меня уже столько раз, что я к этому привыкла.

— Тогда вернемся к нашей теме…

Панда бросил взгляд по сторонам, убеждаясь, что Тоге, который направился в аптеку, еще не вернулся.

Затем он с легкостью парировал технику, которую Кугисаки применила для очередной атаки, и продолжил, совершенно не запыхавшись.

— Что именно ты хочешь узнать о Тоге?

— Мне просто любопытно, какой он человек, как сенпай.

— Хм, ты до сих пор не поняла, какой он, даже после разговора с ним?

— Было бы замечательно, если бы мы могли поговорить. Пусть я и знаю, что он не дурной парень, но он постоянно использует только названия онигири во время диалога. Поэтому то, что я могу извлечь из беседы, ограничено, не так ли?

— Кажется, мы слишком привыкли к его манере речи. Ты ведь тоже так думаешь, Маки?

Маки вращала свое проклятое оружие в виде посоха и без малейших усилий уклонилась от атаки Фушигуро, оттолкнув его слегка по голове тихим «боньк».

— Ай…

— Ты снова слишком углубляешься в свои мысли.

Маки взглянула на Фушигуро, стонущего от боли, и включилась в разговор между Пандой и Кугисаки. Ее дыхание было ровным, и она выглядела даже более расслабленной, чем Панда.

— Среди всех нас, Тоге, возможно, лучший, когда дело касается заботы о других.

— Тоге на самом деле довольно интересный парень, даже если тебе может показаться иначе. Если не считать Юту, он, пожалуй, один из самых добропорядочных людей нашего уровня.

— Его единственный недостаток в том, что он слишком любит подурачиться.

— Ему это действительно нравится?

— Поскольку ты постоянно оказываешься соучастником его проделок, ты этого не замечаешь.

— Вот уж нет~ Нам нравится «дурачиться» в том смысле, что мы делаем всякие вещи вместе, когда чувствуем, что обстановка позволяет.

Благодаря многочисленным тренировкам, Кугисаки все еще была способна поддерживать беседу. Но даже при этом, для нынешней Кугисаки в этот августовский день, способность этой второгодки, ее старшей коллеги, так легко говорить о таких обыденных вещах казалась недостижимой.

Заметив, что Панда слегка отвлекся на разговор с Маки, она стремительно атакует левым и правым хуком, добавляя апперкот между ними.

— В любом случае-...

— Ох.

Панда отвел корпус в сторону, легко увернувшись от удара снизу, а затем совершил маневр, напоминающий вращающий удар, который пришелся по ногам Кугисаки.

Потеряв равновесие, Кугисаки рухнула на землю, но успела сгруппироваться в наиболее выгодную оборонительную позицию. За эти недели у нее выработался рефлекс.

Однако, даже заняв боевую стойку, она все еще не могла дотянуться до Панды.

Панда взглянул на Кугисаки, чье разочарование было буквально написано на лице, и произнес:

— Тоге — невероятно добрый человек. Ты поймешь это со временем.

— …А, да.

Вместо того чтобы разбираться в личности Тоге, сейчас ее больше беспокоила боль в спине от падения. Даже несмотря на то, что она смогла принять оборонительную позу.

Эти летние дни были омрачены переживаниями Кугисаки о том, что ей придется потратиться на новую куртку, если она продолжит так падать на землю.

*

Наступила осень.

После инцидента на мосту Ясохачи студентам техникума предоставили выходной.

В этот день Кугисаки отправилась в Сибую одна.

Фушигуро, будучи истощенным до предела после битвы, остался в общежитии, чтобы спокойно почитать.

Итадори отправился в кинотеатр независимого кино, дабы посмотреть новый инди-фильм, идущий в прокате.

Поскольку Маки была занята миссиями, не связанными с мостом Ясохачи, их встреча откладывалась. Не строя предварительных планов, Кугисаки отправилась за покупками: косметика, нужная одежда, всякие мелочи и так далее. В конце концов, было бы неудобно совершать такие приобретения в компании парней.

— Мне удалось купить зимнюю одежду, обувь для холодной погоды, термобелье и тональный крем…

Кугисаки подняла обе руки, уставленные бумажными пакетами, словно подводя итог своим покупкам.

Она не считала, что купила слишком много, но чувствовала, что проходит гораздо больше времени, чем предполагалось. Было ошибкой с её стороны надеть туфли на шпильках, купленные несколькими днями ранее, на шопинг.

Но поскольку это был редкий шанс пройтись по магазинам, она решила продолжить свою прогулку.

Бродя среди толпы, Кугисаки подумала, что, пожалуй, стоит ещё заглянуть к витринам с сумками.

Когда она только приехала в Токио, его виды и звуки казались ей любопытными, необычными, невообразимыми и до глубины души трогательными. Однако, прожив здесь три месяца, она ко всему привыкла, и даже её слух воспринимал посторонние шумы как нечто обыденное.

Тем не менее, это служило подтверждением процветания и оживлённости этого места. Возможно, всё дело было в здешнем воздухе.

“— Серьёзно, это какое-то безумие”, “Это меня сводит с ума”, “Мадемуазель, мадемуазель, вы сейчас одни? Вы свободны?”, “Прошу прощения, я очень тороплюсь”, “Лосось”, “Наш магазин снова открыт после ремонта, добро пожаловать~”, “Хотите немного?”, “Сколько вы хотите съесть?”, “Я ужасно устал, разве вы не думаете, что сегодня просто отвратительный день?”, “Мама, купи это!”

Голоса людей смешивались, и отдельные жизни переплетались друг с другом на этом перекрёстке.

Существовало столько же разнообразных повседневных жизней и бесчисленных жизненных путей, сколько и людей. Конечно, были и те, кто ненавидел эту мешанину из разных голосов, сливавшихся воедино, но Кугисаки не относилась к ним.

С таким развитым самосознанием, как у неё, городской шум означал, что каждый может жить так, как ему хочется. Ей даже казалось, что такой шум мелодичен.

Когда её мысли дошли до родного городка, захолустного местечка, у неё перехватило дыхание.

Жители того городка были старомодными ксенофобами, не признающими человеческой индивидуальности и в итоге создавшими свою замкнутую экосистему. Это место было миром, поглощённым самим собой, который медленно гнил изнутри.

По сравнению с ним, шум и суета большого города означали почти ощутимую свободу.

Ей говорили, что горожане холодны и равнодушны к другим. Но Кугисаки лишь усмехалась, считая это отличной новостью. Таким образом, не было никого, кто мог бы отрицать её истинную сущность, и она могла полагаться на саму себя, делая уверенные шаги, чтобы смело двигаться вперёд.

Она искренне наслаждалась насыщенной городской жизнью.

Но судьба, сплетающая пути людей, была удивительна до невозможности. Она пришла в это оживлённое место в свой выходной и…

— Хм?

Направляясь к торговому центру Хикари в Сибуе, Кугисаки заметила знакомое лицо на противоположной стороне улицы. Среди всех, кого она знала, был только один человек, который так же прикрывал нижнюю часть лица, где находится рот, с помощью высокого воротника.

Человеком напротив был Инумаки Тоге.

Рядом с ним стоял кто-то, кого Кугисаки, очевидно, не знала. Это был мужчина с голубыми глазами, похожий на туриста из-за границы. Её сильно заинтересовал разговор между иностранцем и Инумаки.

“Интересно, о чём они говорят?”

Кугисаки изменила направление, перейдя дорогу на только что загоревшийся зелёный свет, и направилась к Инумаки. По мере того, как расстояние между ними сокращалось, она начала различать их беседу.

— Мне нужно пройти к Сибуя-109.

— Лосось.

— Не могли бы вы подсказать, где можно взять такси?

— Икра лосося.

— Эм… В какую сторону мне нужно идти?

— Водоросли.

— Э… Я хочу пройти… 109. Пожалуйста. Хорошо?

— Лосось.

— Шаке? (прим. пер.: “sha-ke” — лосось по-японски. Слово, которое повторяет Инумаки.)

— … Лосось. (прим. пер.: “salmon”. Инумаки перевел свою фразу на английский.)

— Лосось?! Что?!”

— Сушёные хлопья…

— Простите~

Наблюдая разворачивающуюся перед ней сцену, Кугисаки поняла, что дела этих двоих обстоят хуже, чем она предполагала.

Она знает, что, будучи заклинателем, Инумаки в разговоре использует только названия различных ингредиентов для онигири, чтобы избежать случайного наложения проклятия. И сейчас, по какой-то причине, этот внезапно появившийся турист спрашивал у него дорогу.

Но кто бы мог подумать, что творится в голове у Инумаки — он начал показывать в разные стороны и объяснять иностранцу, куда ему следует идти. Кугисаки подумала, что неудивительно, что иностранец становился всё более заинтересованным в разговоре, чем больше расспрашивал. Поэтому она решила вмешаться.

— Сэмпай, что вы делаете?

— Майонез с тунцом.

— Серьёзно, какой ещё майонез с тунцом?

— О! Девочка-гейша!

— Кто здесь гейша?

Исходя из обрывков фраз, которые ей удалось уловить, она смутно представляла, куда иностранцу нужно было идти. Комбинируя слова «влево», «вправо», «прямо» и «будь он проклят», а также активно используя жесты, ей в конце концов удалось объяснить, что торговый центр Сибуя 109 находится прямо напротив автобусной остановки.

Иностранец, который, казалось, понял указания, помахал рукой на прощание и произнес: «Я всегда буду признателен за вашу помощь!». Кугисаки не могла избавиться от ощущения, что он тоже был несколько странным.

— Лосось.

— Сенпай, неужели не было других способов объяснить человеку дорогу? Можно было написать на бумаге или просто показать карту на телефоне.

— Икра лосося.

— …

Кугисаки знала Инумаки уже три месяца, но всё ещё с трудом понимала его речь, состоящую из ингредиентов для онигири.

Фушигуро, казалось, улавливал суть, а Итадори полагался на интуицию.

Не говоря уже о второкурсниках, те, конечно же, всё понимали. И даже когда Кугисаки тренировалась, Инумаки иногда становился её спарринг-партнёром, так что нельзя было сказать, что она совершенно ничего не понимает.

Она знала, что во время плана Киотского технического колледжа по устранению Итадори — без свидетелей — Инумаки больше беспокоился за него, даже не будучи с ним давно знаком. Исходя из этого, становилось понятно, что Инумаки не плохой человек. Но слушая его речь, наполненную лишь названиями ингредиентов для онигири, ей было трудно понять, какой он человек на самом деле.

Кугисаки чувствовала, что Маки, без сомнения, была тем человеком, который заслуживал её, Кугисаки, уважения, и Панда, её партнёр по тренировочным боям, также вызывал доверие. И эти два человека постоянно расхваливали Инумаки, раз за разом повторяя, какой он «хороший человек».

Несмотря на это, Кугисаки всё же было трудно понять его.

Проще говоря, проблема заключалась в том, как эти двое общались с другими людьми.

Кугисаки ставила общение словами в приоритет и почти никогда не держала своё мнение при себе, говоря всё, что думала. Поэтому Инумаки, чьи реплики состояли из бессмысленных названий ингредиентов для онигири, был для неё весьма проблематичным собеседником.

Но она не собиралась вести себя чрезмерно прямолинейно только потому, что Инумаки был её знакомым.

В конце концов, она была совершенно откровенна только с теми, кому безоговорочно доверяла. Так что, если говорить точнее, Кугисаки просто-напросто не умела находить общий язык с такими людьми, как Инумаки, с которыми у неё не получалось построить гладкую беседу.

Однако, было бы ложью сказать, что он ей не нравился, из-за чего она старалась не казаться холодной по отношению к нему.

В конечном счёте, выходило так, что Кугисаки начала следить за тем, что говорит, но в то же время она ненавидела себя за то, что беспокоилась по таким пустякам. Ведь слова, которыми она пользовалась, существовали для того, чтобы отразить её чувства, и она не собиралась искажать свой внутренний мир.

В итоге получалось, что из-за постоянной борьбы между разумом и чувствами Кугисаки пребывала в отвратительном настроении.

— Ладно, неважно, — вздохнула она. — В следующий раз, когда кто-то заговорит с тобой и начнёт доставлять неудобства, просто побыстрее отделайся от них. Мне ещё нужно кое-что купить, поэтому я пойду.

— Листовая горчица (прим. пер.: однолетнее растение семейства капустных, вид овощей, богатый витаминами, солями кальция и железом).

— Да, да, да, листовая горчица, листовая горчица.

Кугисаки совершенно не имела понятия, что это означает, поэтому просто ответила то же самое.

Но как раз когда она уже собиралась уйти, Инумаки остановил её, взяв за плечо.

— … Что, что ещё на этот раз?

— Сушёные хлопья.

— Даже услышав «сушёные хлопья», я всё равно не пойму, что это значит.

Однако Инумаки добавил к своей реплике жест качания головой.

Из этого действия и поведения Инумаки в целом Кугисаки догадалась, что он пытался остановить её от дальнейшей прогулки. Почему, она не знала.

Если подумать о самой очевидной причине, то, скорее всего, Инумаки хотел предупредить её об опасности возвращения домой вечером в одиночестве? Опираясь только на слова «сушёные хлопья», Кугисаки могла только предположить их истинное значение, но полностью понять эту фразу она не могла.

Но она знала, что Инумаки волновался за неё по какой-то причине, поэтому она ответила, улыбнувшись:

— Не волнуйся, я не настолько глупа, чтобы бродить по улицам в ночи.

— Листовая горчица.

— Знаю, знаю. Сенпай, вы тоже не задерживайтесь допоздна.

Инумаки попытался позвать её снова, но Кугисаки проигнорировала его и шагнула в толпу людей, проходившую мимо.

— Сушёные хлопья…!

Инумаки вытянул руку, пытаясь дотянуться до Кугисаки, но был сбит с ног старушкой, проходившей мимо. К счастью, никто не пострадал. Инумаки помог старушке перейти дорогу и совершенно потерял Кугисаки из виду.

*

Кугисаки обошла высокое здание и свернула в другую сторону.

Не спеша прогуливаясь, она прошла сквозь бурлящее море людей.

Порой ей попадались люди, желавшие завязать разговор, протянуть листовки или пачки салфеток, но Кугисаки ловко и искусно ускользала от них. В глубине души она размышляла: "Этим подработкам не позавидуешь", затем, оставив их без внимания, продолжала свой путь.

Однако….

— Мадемуазель, мадемуазель, прошу прощения, вы не могли бы уделить мне минутку?

— Что вам нужно?

Внезапно из ниоткуда появился какой-то назойливый тип.

На нем был деловой костюм. Его заметно отросшая борода и слегка обесцвеченные волосы сразу бросались в глаза. Он стоял, перегородив Кугисаки дорогу, и не давал ей пройти.

Он отличался худощавым телосложением, а его загорелая кожа резко контрастировала с белизной зубов, придавая его улыбке странное сияние.

— Что? Если вы ищете кого-то для работы моделью, то вы обратились по адресу.

— Пожалуйста, позвольте мне все объяснить, вот моя визитная карточка.

Кугисаки протянула правую руку, отягощенную бумажными пакетами, и приняла визитку мужчины. Стоило кому-то протянуть визитку, как ее невольно брали. В японской культуре это стало рефлекторным действием, глубоко укоренившимся во многих.

— Меня зовут Цурубе Кайя, как указано на карточке. Я работаю в агентстве 'Н' в отделе моделинга.

— Вы из агентства 'Н'… и отвечаете за моделей?

Кугисаки прочла имя на визитке, посмотрела на мужчину, представившегося как Цурубе, и снова вернула взгляд к карточке.

— Эм? Вы серьезно? Вы искатель талантов?

— Можете называть меня искателем талантов, да. Я понимаю, что мои действия могут показаться несколько бесцеремонными, но конкуренция за талантливых людей в мире моды весьма серьезна… Поэтому, когда я вижу человека с качествами, похожими на ваши, это сродни обнаружению необработанного алмаза с невероятным потенциалом. Совсем неудивительно, что я захотел привлечь ваше внимание любым способом.

Агентство 'Н', модель, необработанный алмаз.

Выслушав, как мужчина, назвавшийся Цурубе, произнес слова, способные вызвать у каждого восхитительные фантазии о себе, он продолжил:

— Так вот, "милая и энергичная" — это основной образ, который ищет наше агентство в новом поколении моделей, и вы идеально нам подходите.

— О, правда..? У вас орлиный взгляд.

— Если вы никуда не торопитесь, я очень надеюсь, что вы сможете уделить мне немного времени, чтобы я мог подробнее рассказать о концепциях нашего агентства. Для меня вы — словно необработанный алмаз. Я знаю, что у вас есть другие дела, но если бы вы хоть немного уделили мне внимание, поймите, это ради вашего светлого будущего, и это было бы очень благоприятно для вас. Я убежден, что вы можете стать следующей Дженнифер Лоуренс.

— Ох… Ну… Раз уж вы так искренни, так и быть, я вас выслушаю.

— Превосходно! Я уверен, что вы сделали правильный выбор.

Создавалось впечатление, что этот мужчина намеренно превозносил ее.

И все же, слушая дифирамбы сотрудника известной компании, которые возвышали ее, Кугисаки чувствовала себя счастливой. Более того, ее заметили прямо на улице большого города, так что можно было сказать, что одна из ее заветных мечт сбылась. Собеседник настолько сильно преувеличивал, что это заставляло ее думать: "Вероятно, он говорит правду".

— Я вижу, что у вас много сумок, и мне кажется неудобным задерживать вас на улице. Предлагаю пройти со мной туда, где можно присесть и спокойно поговорить?

После того, как Цурубе по какой-то причине велел ей поторопиться, Кугисаки медленно пошла за ним.

"Модель агентства 'Н'" — как восхитительно это звучит.

На самом деле, хотя маловероятно, что у нее появится возможность совмещать две ипостаси — мага и модели, — безоговорочно отвергнуть предоставленный шанс было бы крайне обидно, и, кто знает, может быть, она сможет использовать этот случай, чтобы кому-нибудь похвастаться.

Сейчас Кугисаки внезапно почувствовала, что все, сказанное этим странноватым мужчиной, "может вызывать доверие".

Ее мысли были необычайно запутаны и беспорядочно роились в голове, не давая сосредоточиться. Она встряхнула головой и последовала за мужчиной на узкую улочку.

Даже так, она все еще думала, что ее ноги действуют по ее собственной воле.

*

Чуть более чем через десять минут, Кугисаки прояснилось в голове.

Пришло осознание, что ее руки связаны за спиной.

Одновременно с этим она наконец поняла, что что-то не так — она находилась в помещении какого-то высотного здания, где не было ничего, что указывало бы на модельное агентство.

Там имелись лишь простой письменный стол и шкаф для хранения документов.

Повсюду на стенах и на полу были разбросаны талисманы. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что тот, кто оформлял эту комнату, знал о техниках проклятий.

— … Ублюдок, что ты со мной сделал?

— А, ты уже очнулась? У тебя довольно грубая манера речи.

Цурубе сел на край стола, подрезая сигару в руке маленьким ножом и глядя на Кугисаки. Затем его взгляд переместился на что-то позади нее.

— Эй, Коизуми, разве я не говорил тебе быть осторожнее? Если ты связываешь кого-то слишком небрежно, он заметит, что что-то не так.

— П-простите, Цурубе-сан. Просто эта девушка очень пугающая, у нее был молоток на поясе.

Мужчина, стоявший позади Кугисаки, должен был быть тем Коизуми, к которому обращался Цурубе.

Его телосложение напоминало стену из кирпичей, он казался даже крепче Тодо из Киотского техникума.

Тем не менее, казалось бы, робкая натура мужчины резко контрастировала с его мускулистым телом, которое выглядело так, словно принадлежало профессиональному рестлеру.

— Я волновался, что всё пойдет не по плану, но я не подозревал, что эта девчонка так быстро придет в себя. Тебя же зовут Кугисаки, верно? Насколько крепка твоя воля? Она настолько стойкая, что я даже немного заинтригован.

— Что вы задумали?

На лбу Кугисаки вздулась вена, но она осознавала, что находится в шатком положении.

В данный момент она была вынуждена сидеть на стуле, с руками, связанными за спиной. Судя по ощущениям, ее рукав был пуст. Похоже, эти люди забрали ее молоток, гвозди и куклу вуду.

— Постой, почему ты знаешь мое имя..!

— Ты сама сказала его мне, просто не помнишь.

Тот, кто был Цурубе, уселся на стол и уставился на Кугисаки. Лучи заходящего солнца, проникавшие сквозь окно, слепили, поэтому было трудно разглядеть выражение лица мужчины, но, скорее всего, его лицо озаряла дерзкая ухмылка.

— Кугисаки, успокойся. Мы не намерены тебе причинять вред. Мы всего лишь хотели поговорить.

— Ха?! Да кто захочет с вами разговаривать, когда вы-...

— Просто поверь мне.

Кугисаки хотела гневно выразить свой протест, ярость наполняла ее, но в то же время вся злость внезапно рассеялась. Как и говорил Цурубе, Кугисаки расслабилась и «захотела поверить» его словам.

Однако ее разум настойчиво твердил, что эта ситуация была крайне подозрительной.

Тем не менее, несмотря на усилившуюся бдительность, Кугисаки не могла оспаривать слова Цурубе, и она погрузилась в такое психологическое состояние, в которое сама не могла поверить.

Однако ей удалось пробудить в себе решимость к борьбе.

— Какого черта ты ухмыляешься…!

Кугисаки заметила, что ее ноги не были стянуты. Без малейшего колебания, она напряглась и использовала эту силу, чтобы заставить себя подняться.

Однако верхняя часть ее тела по-прежнему была скована стулом, что сильно ограничивало ее движения. И все же ей удалось использовать этот стул, чтобы атаковать обоих мужчин, так что она убила двух зайцев одним выстрелом.

Кугисаки развернулась и попыталась использовать ножки стула, чтобы напасть на Цурубе, но…

— Я н-не позволю тебе завершить задуманное.

Раздался грохот. Она почувствовала удар, но единственной пострадавшей вещью был стул.

Между Цурубе и Кугисаки оказался Коизуми. Кугисаки вложила всю свою силу в удар, но на теле Коизуми не появилось ни царапины.

— Тц.

Итогом стало то, что Кугисаки, будучи небольшого телосложения, упала на землю.

Несмотря на то, что Кугисаки хотела как можно скорее встать на ноги, стул мешал ей, и ей оставалось лишь лежать на полу, борясь со связанными руками.

— Ты слишком спешишь, Кугисаки. Единственное, в чем преуспевает Коизуми, — это его физические данные. Даже не будучи способным контролировать сложные техники, используя мышцы своего тела и применяя технику, укрепляющую кожную ткань, он по сути становится щитом высокого класса.

— Тогда просто позволь мне сначала размозжить тебе череп.

— Ооо, я так напуган. Но ты не сможешь этого сделать.

Стоило ей услышать эту фразу, как Кугисаки почувствовала, что ее желание сопротивляться ослабло. Ей пришлось приложить столько усилий, чтобы наполнить свой взгляд враждебностью, но она совершенно не могла представить себя «побеждающей» двух мужчин перед ней.

Цурубе рассмеялся, и по помещению разнеслось громкое «кх кх кх». Он провел пальцем по воздуху, словно дирижерской палочкой.

— А теперь слушай внимательно. Моя техника — это «проклятая речь».

— Проклятая речь…

В голове всплыло лицо Инумаки. Она прекрасно знала, насколько сложно противостоять этой технике. Коизуми, обладающий подавляющим преимуществом в ближнем бою, в сочетании с магом, владеющим проклятой речью, представляли собой комбинацию, грозящую ей смертельной опасностью.

— Все верно. Просто наш клан не так элитен, как семья Инумаки, которая тоже владеет проклятой речью. Сила наших способностей и их функциональность меркнут на их фоне. Если бы я не использовал усилитель, я бы совсем не представлял угрозы, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Усилитель…?

— Я ведь дал тебе визитку, верно? По сути, это амулет, сделанный из столетней древесины, которую называют «Цурубе Отоши». Я также развесил по всей этой комнате амулеты из того же дерева, словно наклеил обои. Они повсюду, куда ни глянь. У этих талисманов такие же свойства, как и у моей речи. Другими словами, эта комната — это, по сути, барьер, который я создал, поэтому эффект почти такой же, как у моих владений. И моя проклятая речь…

В этот самый момент в затуманенном сознании Кугисаки промелькнуло чувство надвигающейся опасности.

Цурубе продолжал объяснять суть своей техники.

Этот мужчина, называвший себя магом, владеющим проклятой речью, намеренно раскрывал детали своей техники. Боевые инстинкты Кугисаки, как у мага, сигнализировали об опасности, предупреждая, что она не должна слушать, что говорит этот человек, однако она не могла ни пошевелить руками, чтобы закрыть уши, ни убежать.

Как только Кугисаки подняла на него свой безумный взгляд, Цурубе произнес решающие слова.

— Мне немного неловко использовать свою проклятую речь, но эффект довольно прост. Пока я продолжаю говорить, люди, которые меня слушают, будут безоговорочно верить каждому моему слову.

— Ага.

Кугисаки мгновенно осознала, что оказалась в самой неблагоприятной ситуации.

Проклятая речь мужчины лишь добавляла убедительности его словам, но раскрытие самой техники увеличивало этот эффект в несколько раз.

Раскрывая секреты своей техники, противник фактически создавал «связывающий контракт», который усиливал ее возможности. Такая тактика в сочетании с «абсолютно правдоподобной» проклятой речью не оставляла никаких шансов для прорыва.

Как только Цурубе объяснил, что эффект его проклятых слов заключается в том, чтобы слушающие его «полностью поверили», Кугисаки «полностью поверила» всему, что он сказал. И после упоминания амулетов, усиливающих технику, буря ее эмоций утихла.

Что было особенно важно, она не могла определить, сколько тонких намеков о технике Цурубе дал ей, пока она была без сознания, и каким вещам ее заставили поверить.

— Кугисаки, не волнуйся. Пока ты будешь покорно меня слушать, я могу гарантировать твою безопасность.

— …Что за чушь ты несешь? Ты связал меня.

— Правда, ты можешь мне верить. Кроме того, ты уже должна мне верить, разве нет? Сейчас ты мне полностью веришь.

— …!

Под воздействием проклятой речи Цурубе она «полностью поверила» ему снова, уже «доверяясь» ему ранее. Если так продолжится, это превратится в цепь негативных последствий, которые заставят ее потерять самосознание еще быстрее.

— Кугисаки, расслабься. В мои планы не входит убивать тебя; я просто хочу, чтобы ты ответила на несколько моих вопросов… о магическом техникуме, который ты посещаешь.

— … Откуда ты знаешь, что я студентка магического техникума?

— Ах… У таких людей, как мы, есть свои источники информации. Например, тот факт, что поступивших в этом году студентов всего трое, и способности этих слабаков всего лишь на уровне третьего ранга магов. И мы знаем, как они выглядят. У меня всегда есть способы добыть такую информацию. Мы ее купили, и, начиная с этих незначительных первокурсников, мы будем копать глубже об этом техникуме, чтобы потом продавать добытую информацию за большие деньги. Это называется ведением бизнеса.

— … Понятно.

Кугисаки с самого начала беспокоилась, не связаны ли эти двое с группой магов, сотрудничающих с проклятьями особого уровня, но, похоже, вероятность этого была невелика. В конце концов, те люди смогли проникнуть в техникум, так что им не было нужды прибегать к таким обходным путям, как этот.

Однако ей все еще нужно было что-то придумать, чтобы помешать этим двоим получить информацию о техникуме.

О его устройстве, природе барьера и данных о сотрудниках.

Техникум был центром деятельности магов, а также местом для тренировки их боевых навыков. Даже малейшая крупица информации не должна была попасть в руки тех, кто настроен против него враждебно.

Кугисаки чувствовала, что если все продолжится в том же духе, ее сознание окажется под полным контролем проклятой речи, и она станет марионеткой в руках этих двоих, выдав им всю информацию о техникуме на блюдечке. Только если она не найдет выход из этой ситуации. Ей нужно было действовать как можно скорее, пока она еще могла мыслить самостоятельно.

Самый худший для нее план действий заключался в том, чтобы откусить себе язык.

… Нет, если так продолжится, проклятая речь возьмет полный контроль над ее сознанием. Она не сможет действовать как Кугисаки Нобара; возможно, ей лучше покончить с этим прямо сейчас…

В этот момент она уже была под воздействием проклятой речи, но смогла собрать остатки своего самосознания, которые у нее еще оставались, и приготовилась принять окончательное решение.

Снаружи раздался громкий удар.

— А?

Внимание Цурубе и Коизуми было полностью приковано к происходящему. Кугисаки ощутила, что это её шанс, подарок судьбы, но будучи не в состоянии даже подняться, оставалось лишь стиснуть зубы и сожалеть об упущенной возможности.

После недолгих раздумий, Цурубе дал указания Коизуми.

— Незваный гость? … Коизуми, сходи проверь. В любом случае, этот сопляк и волоска с моей головы не тронет. Будет безопаснее, если ты разведаешь. Ты же можешь блокировать что-то вроде пуль, верно?

— Я с-скорее пойду.

Этот трусливый парень, Коизуми, нервно направляясь к выходу из комнаты.

Однако, он был настолько велик, что казалось, ему пришлось бы наклоняться, чтобы пройти через дверной проем. Приоткрыв дверь, он склонил голову, готовый сделать шаг вперед.

— Спи.

— Э-…

Коизуми успел лишь издать этот невнятный звук. После этого, словно марионетка, у которой обрезали нити, его медвежеобразное тело обмякло и рухнуло на пол. Он превратился в огромную преграду на пути к двери, расположившись точно поперёк выхода.

Цурубе почувствовал, что что-то не так, и прежде, чем Кугисаки успела заметить, тень метнулась прямо к нему.

В одно мгновение, Цурубе увидел, как рука занеслась для рубящего удара ладонью прямо по его лицу, и он инстинктивно поднял обе руки, пытаясь прикрыться. Но в следующую секунду почувствовал, как чей-то кулак с силой врезался ему в грудь. Раздался глухой звук.

— Агх, а!

Тело Цурубе согнулось пополам, и он упал на пол. Даже лежа на полу, с ослепляющими лучами солнца, Кугисаки мгновенно поняла, кто ворвался.

— … Инумаки… сенпай?

— Лосось.

Инумаки, застегнув воротник, скрывающий метку на языке, обернулся к Кугисаки. «Водоросли».

«… Я чувствую, что у меня совсем нет сил».

«Икра».

«Шучу. Спасибо, сенпай».

«Лосось, лосось».

Инумаки кивнул и отправился за сигарным ножом, чтобы перерезать веревки, сковывающие Кугисаки. Следы от веревок слегка саднили, но она сумела найти в себе силы подняться. Она была спасена только благодаря Инумаки.

Кугисаки очень хотела спросить Инумаки, что он здесь делает, но знала, что, попросив его объяснить, она лишь выслушает, не понимая сути. Поэтому решила сама разобраться в причине.

В итоге, ответ нашелся довольно легко. Когда Инумаки гулял один по улицам, он предостерег Кугисаки о чем-то. После этого Кугисаки угодила во вражескую западню на улице. Теперь, хорошенько подумав, Инумаки был наполовину магом первого ранга, способным выходить на задания в одиночку. Так что, скорее всего, он с самого начала занимался расследованием дела Цурубе и его сообщников.

Если бы она тогда прислушалась к предупреждению Инумаки… Но, в конце концов, это бы ничего не изменило, ведь она не уловила бы его конкретный смысл, зная лишь слова-начинки для онигири. В любом случае, с этого момента она должна запомнить, что «сушеная стружка» и «горчичный лист» означают отрицание.

— Ладно, давайте побыстрее отсюда выбираться… Нет, подожди, нам нужно связать этого фальшивого рекрутера и его дружка, прежде чем уйти.

— Лосось.

— Лосось означает «да»?

— Лосось.

— Я правда не знаю, стоит ли говорить, что твои слова легко понять… Берегись!!

— Лососевая икра?

Кугисаки была на середине фразы, когда выражение её лица резко изменилось. Инумаки понял, что она предупредила его «быть начеку».

Но в тот же миг он ощутил смертельную ауру. Пока его мозг анализировал услышанные слова, тело уже среагировало на эту ауру. Это была огромная тёмная фигура, стоящая позади него.

Мужчина по имени Коизуми уже очнулся от сна, вызванного проклятым словом Инумаки. Инумаки мгновенно опустил воротник, обнажив рот и подготовившись произнести проклятие, но кулак Коизуми уже навис над ним.

— Прочь с дороги!

Кугисаки рванулась вперёд, будто её подтолкнули. Она оттолкнула Инумаки в сторону и бросилась прямо на Коизуми. Несмотря на то, что Коизуми уже начал атаку, Кугисаки, готовая действовать без тени сомнения, оказалась быстрее. У неё не было молотка, поэтому она не могла использовать вуду, в которой была специалистом, но это не означало, что она не могла сражаться.

К тому же, она давно привыкла к противникам, превосходящим её.

В этот момент она была искренне благодарна Панде — сконцентрировав весь вес тела в локте, она яростно ударила Коизуми в грудь. Но удар ощутился слишком сильным.

— … Э?

Коизуми отлетел назад с поразительной скоростью. Кугисаки совсем не почувствовала напряжения мышц живота Коизуми, как если бы он не сопротивлялся. Его огромное тело рухнуло на пол.

Это ощущение чего-то неладного быстро переросло в обострённое чувство опасности. И в то же время-…

— … Кха! Кха, кхх, кха!

— Инумаки-сенпай?!

Кугисаки повернула голову, чтобы увидеть источник кашля, и в ее глазах отразился Цурубе, стоящий прямо и смотрящий на нее… Точно так же, как Инумаки, который лежал на земле, держась за горло, находясь под подошвой Цурубе.

— … Неужели вы, сопляки, недооцениваете меня слишком сильно?

Его широко раскрытые глаза были наполнены яростью, и, чтобы вселить страх в Кугисаки, он открыл рот, высунув раздвоенный, подобно змеиному, язык. На нем виднелись символы, которые, казалось, были проклятыми метками.

— Коизуми был всего лишь приманкой. Я уже намекнул ему, что даже в случае потери сознания он будет способен двигаться в нужный момент… Благодаря ему, я мог сначала разобраться с более сложным противником. Похоже, что в конечном итоге нужно быть готовым ко всему.

— Ты, кусок дерьма, что ты сделал с сенпаем?

— В конце концов, клан Инумаки достаточно известен, и я, конечно, знал, что в техникуме есть один заклинатель, потому, естественно, я подготовился.

Цурубе подобрал с пола мокрый кусок ткани и помахал им, словно хвастаясь.

— Это слезоточивый газ, который я сам изобрел. Ну, если говорить о заклинателях, они знают, как противостоять проклятым словам… Но с такими физическими атаками, похоже, они справиться не могут. Таким образом, можно не беспокоиться о заклинателях, которые сильнее меня. Как только этот что-то скажет, он повредит своему горлу. Это карма, карма.

— Что? Как сенпай мог попасться в такую ловушку…

— Кугисаки, это все благодаря тебе. Если бы он увидел, что я бросаю какой-то неопознанный предмет в его младшую коллегу, он бы без сомнений бросился вперед, чтобы заблокировать атаку. К счастью, он оказался именно таким, каким я ожидал. Какой хороший сенпай.

— ….

Что-то внутри Кугисаки оборвалось с тихим щелчком.

Больше всего ее терзало чувство вины из-за собственных неосторожных действий, и эта ярость трансформировалась в боевой дух.

Она уже дважды создавала неприятности для Инумаки.

Как заклинатель, Инумаки был лучше всех знаком с проклятыми словами и являлся идеальным кандидатом для выполнения этой миссии, поэтому он отправился туда сам. Если бы все зависело только от него, он бы справился со всем в мгновение ока. В конце концов, Цурубе был всего лишь мелкой сошкой.

Но Кугисаки дважды угодила во вражескую ловушку, и из-за нее Инумаки, пришедший ей на помощь, подверг свое здоровье риску.

Сейчас она ощущала лишь одно — все мысли, занимавшие ее голову, были сметены, и все, что могло отвлечь, исчезло.

Ее сердце наполняла лишь ярость. Оно было полно ею.

Это была чистейшая злость, направленная на врага и, в значительной степени, на саму себя.

Комната, омываемая лучами закатного солнца, постепенно окрашивалась в красный цвет. Будь то письменный стол, стены или пол – все, что попадалось на глаза, было окрашено в красный, но Кугисаки ясно видела перед собой только человека, которому нужно преподать болезненный урок.

Однако она не позволила ярости полностью затмить свой разум и лишить ее рассудка.

Ее сердце было свободно от отвлекающих мыслей. Только ярость. И она тихо закаляла свою волю.

— О, Кугисаки, тебе лучше не нападать на меня. В конце концов, ты уже рассказала мне обо всех своих техниках… Это называется техникой вуду, верно? Но твой молоток у меня, так что ты не сможешь ее активировать. Сдавайся уже, даже не пытайся ломать голову над тем, как-...

— Заткнись.

— … Что ты сказала?

Цурубе был ошеломлен тем, что Кугисаки посмела его прервать.

До этого момента Цурубе полагал, что сознание Кугисаки все еще находилось под контролем его проклятой речи, и у нее не могло возникнуть мысли перебить его, когда он говорил. Более того, она была всего лишь слабой девчонкой, ребенком без всякого опыта, простым магом третьего уровня, у которого точно не хватило бы силы духа противостоять его усиленной проклятой речи.

Но было кое-что, чего Цурубе не знал.

Он понятия не имел, что эта юная девушка не была какой-то там «слабой девчонкой» или «ребенком без опыта», и уж точно не была «простым магом третьего уровня» — она была «Кугисаки Нобарой».

— Я больше не могу слушать слова, исходящие из твоего рта. Даже звук рвоты звучит мелодичнее.

Кугисаки достала визитку, которую Цурубе дал ей ранее.

Поскольку она знала, что находится под влиянием проклятой речи, она действительно ощутила опасность проклятых слов…

Проклятых слов, проклятий, которые создавались лишь от произнесения, даже шепот мог навредить другим.

Чтобы предотвратить произнесение проклятых слов, которые могли бы навредить обычным людям, Инумаки обычно не использовал слова, имеющие какое-либо значение. Исходя из этого, кто-то мог бы сказать, что он очень добр. Причиной, по которой Инумаки бросился вперед и заслонил собой Кугисаки от газа, было…

То, что он не мог предупредить ее.

Он не мог использовать свою речь, делающую все сказанное правдой, чтобы выкрикнуть «Берегись», поэтому он использовал свое тело как щит без всяких колебаний.

Инумаки говорил, чтобы помогать другим. И он также отказался от своей речи, чтобы помогать окружающим.

В противовес словам Цурубе, лишь одна фраза Инумаки имела большое значение.

После того, как Кугисаки кинула визитку Цурубе на пол, она занесла над ней свою ногу.

— Кугисаки, я же уже говорил тебе…

Цурубе только усмехнулся, глядя на действия Кугисаки, которые выглядели так, будто она хотела наступить на визитную карточку, чтобы выместить на ней свою злость.

Но в следующую секунду он снова подумал о технике Кугисаки.

Техника вуду. Это была способность, которая позволяла использующему ее магу на расстоянии влить свою проклятую энергию во что-нибудь, используя куклу вуду, как посредник.

Однако, молоток Кугисаки и ее кукла были у него. Сейчас она не могла использовать эту свою технику.

Ее действия были лишь выражением ее эмоций.

Цурубе решил считать так, но все же…

Из рукава Кугисаки на визитку упала другая “маленькая кукла”.

Это была веревка, которой были связаны ее руки.

За чрезвычайно короткий промежуток времени она сплела кусок веревки в простую куклу вуду.

Кугисаки прекрасно знала, что, так как она была магом, которому требовался посредник для активации ее техники, она попала бы в неприятности, отбери его кто-нибудь, поэтому она постоянно тренировала умение превращать любой подручный предмет в посредника.

Теперь у нее была кукла вуду, а насчет гвоздей, используемых, чтобы влить проклятую энергию… Шпильки туфлей Кугисаки отразились в глазах Цурубе.

— Эй, эй, подожди-...

Но Цурубе не смог подумать о проклятых словах, которые могли бы изменить ситуацию до того, как нога Кугисаки коснулась земли.

Его проклятая речь была не способна контролировать действия слушающего. Максимум, он мог только заставить его “полностью поверить” ему, так что такие команды, как “подожди” и “остановись” были бессмысленны.

Слова Цурубэ должны были быть проработаны до определенного уровня, чтобы быть структурированными в осмысленные фразы, прежде чем они смогут оказать свое воздействие.

Но даже в этой ситуации его мышлению все еще не хватало безотлагательности.

Кугисаки должно быть планировала использовать эту визитку, чтобы активировать технику вуду для атаки на талисманы, развешенные по комнате и сделанные из древесины того же проклятого дерева.

Если все было так, тогда ее цели были слишком рассредоточены.

Проклятая энергия мага всего лишь третьего уровня, рассредоточенная на все талисманы, расположенные по периметру комнаты, нанесла бы мало ущерба.

Никаких проблем, все будет хорошо — Цурубе остался спокоен, стараясь не волноваться.

Однако, пока ей промывала мозги проклятая речь Цурубе, Кугисаки была вынуждена раскрыть лишь детали о ее технике.

Поэтому Цурубе не мог быть уверен, не мог знать…

Что она не была “всего лишь магом третьего уровня” или каким-то там “неопытным новичком”.

И менее того, человеком, которого можно было безошибочно оценить на первый взгляд.

— Чертова соплячка, прекрати растрачивать свою проклятую энергию! Перестань бороться…

— Разве я не просила тебя заткнуться?

Она была “Кугисаки Нобарой”.

— Агх-... Аааааа!!

Тонкий каблук проткнул куклу вуду и визитку насквозь без каких-либо проблем.

В это же мгновение, острая, как лезвие ножа, проклятая энергия выплеснулась наружу, и все талисманы загорелись. Более того, язык Цурубе, который был связан с ними, жалким образом разорвался.

— А! АААА! УАААА!

Пострадавший язык стал похож на лепестки распустившегося цветка, и Цурубе корчился на полу от боли.

Кугисаки опустила голову, чтобя взглянуть на Цурубе, затем открыла ящик стола и вытащила оттуда, как и ожидалось, свой молоток, гвозди и куклу.

— ААААА! ААААААААА! А-...!

Цурубе ползал по полу, и выглядело так, будто он скоро потеряет сознание и больше не сможет прийти в себя, но он продолжал использовать всю оставшуюся в нем силу и тащил себя к выходу. Это выглядело так, словно он испытывал невыносимую боль, и когда кто-то чувствовал, что их жизнь находится в опасности, он пытался найти выход, чтобы сбежать.

Кугисаки ощутила, какоим жалким было его существование.

Но она не собиралась отпускать его.

В конце концов, кто знал, сколько информации она успела выдать ему, пока находилась под влиянием проклятой речи.

Она могла бы прикончить его. Возможно, это было лучшим решением.

Кугисаки подкинула гвозди в воздух и замахнулась рукой с молотком.

—... Не… убивай… его.

Прямо перед тем, как молоток должен был ударить по гвоздям, она услышала болезненно хриплый голос.

— Ааа, уааааа, аааа!

И вот, гвозди, запущенные Кугисаки, ранили только его лодыжки, обездвиживая. Однако, этого уже было достаточно. Цурубе был не способен сбежать.

После того, как Кугисаки убедилась в том, что Цурубе обездвижен… Она перевела свой взгляд на Инумаки, который лежал на полу, обхватывая руками горло.

— ……. Сушеные хлопья…..

— … Я действительно не хочу говорить это, но…

Когда Инумаки заговорил, слова, которые он использовал, снова означали начинки онигири.

Но Кугисаки знала, что Инумаки точно не был взволнован тем, что Цурубе может умереть, поэтому он использовал свое больное горло, проговорив обычные слова.

Причиной, почему он сказал те слова, было его желание предотвратить Кугисаки от ноши убийства.

Быть магом означало неизбежность убийства, иначе умер бы ты сам.

— Сэмпай, вы все маги, но не слишком ли вы добры?

Кугисаки ощущала, что когда Инумаки произнес «сушёные хлопья», это была фраза, выражающая его беспокойство за товарищей, прошедших битву, и игнорирование всего остального.

Ранее она испытывала похожее беспокойство, чтобы понять, что имел в виду Инумаки.

И она также осознала, что слова Инумаки полны тепла.

*

Кугисаки и Инумаки доставили Цурубе и Коидзуми в технический колледж и сообщили подробности инцидента. Лишь на следующий день они смогли немного помолчать и перевести дух.

— Будь то Нобара или Тоге, ваши выходные превратились в такой кошмар.

— Лосось, лосось.

После того, как Панда высказался, Тоге добавил свою фразу.

Кугисаки просто пожала плечами, словно презирая это слово, и ответила:

— Полный отстой, я не вернула свои сумки и сломала каблук.

Они сейчас находились в гостиной техникума.

Кугисаки держала в руках чашку горячего чая, а вокруг неё стояли второкурсники. Панда и Маки пришли, чтобы встретиться с Инумаки, который закончил писать свой отчёт. Кугисаки теперь была зажата между ними двумя, и в то же время, подумала она, по сравнению с первокурсниками, второкурсники кажутся более сплочёнными.

— … К слову, возможно, из-за того, что мне приходилось работать, мне кажется, что прошло много времени с тех пор, как я разговаривала с Нобарой лицом к лицу.

Кугисаки взглянула на Маки, которая подпирала подбородок рукой и смотрела на неё в упор. Кугисаки кивнула.

— Это было довольно давно, но мы не виделись всего лишь одну или две недели?

— Да, прошло действительно одна или две недели…

Маки всё поняла, просто взглянув на Кугисаки. На самом деле Панда и даже Инумаки тоже наверняка всё поняли.

Кугисаки моргнула, заметив, что на неё смотрят второкурсники.

— У меня что-то на лице?

— Мы не виделись всего несколько дней, но, похоже, ты выглядишь лучше.

— А, это так заметно? На самом деле, я купила такую потрясающую базу для макияжа.

— Я имею в виду, что ты всё больше и больше напоминаешь мага. Если сейчас устроить битву один на один, конечный результат может сильно отличаться от того, что было раньше.

Парировав заявление Кугисаки, Маки призналась себе, что действительно ощущала перемену.

До того, как лето закончилось, любой мог бы подумать, что она всего лишь младшая коллега, начинающий маг.

Однако, возможно, у неё была вспышка вдохновения, или она внезапно пробудилась после того, как подверглась опасности, или это из-за людей, с которыми она общалась, — обучение, которое она проходила ранее, наконец-то принесло свои плоды.

Второгодки всегда помогали Кугисаки с тренировками, поэтому могли с лёгкостью отследить её рост.

— Но я всё ещё считаю, что ещё слишком рано, чтобы расслабляться.

— Из-за того, что произошло в этот раз…

— Сушёные хлопья.

Кугисаки смотрела на Инумаки во время своего ответа, когда он сам прервал её.

В конце концов, тем, кто видел, как Кугисаки выросла до «нынешней Кугисаки», был и сам Инумаки из всех присутствующих здесь — он был тем, кто надеялся, что Кугисаки сможет принимать похвалу других с высоко поднятой головой.

— Инумаки-сэмпай.

— Водоросли.

— … Я знаю, тогда я не буду скромничать по этому поводу.

— Икра лосося.

— Ты прав, даже мне показалось, что я была слишком смущающей, это не похоже на меня. Но не заходите ли вы слишком далеко, говоря это?

— Икра минтая.

— Эх, это так, но я никогда не говорила, что ты можешь так меня унижать!

Инумаки, казалось, перестал сдерживаться, подбирая реплики, что немного разозлило Кугисаки, и на мгновение в гостиной стало шумно.

— … Нобара, мы не виделись всего ничего, но почему такое ощущение, будто ты понимаешь, что говорит Инумаки?

Панда наклонил голову в недоумении, но для Кугисаки это тоже можно было считать ростом. Несколько старших нежными взглядами наблюдали за своей шумной и очаровательной младшенькой.