Магический Трон Арканы (Новелла) Том 1 Глава 2 То, что произошло со мной.

Закатное солнце, пробиваясь сквозь багровые облака, освещало торжественную и безмолвную площадь Адеранской Церкви. Солнечный символ в руках епископа утратил свой блеск, и, прикрепив его к груди, он удалился в церковное здание.

Посреди площади, некогда блиставшая красавица-ведьма в черном одеянии обратилась в прах, но ее безумный хохот и проклятия, казалось, еще витали в воздухе, заставляя людей нервно поеживаться и беспокойно озираться. Вскоре прихожане, следуя за епископом и священниками, вошли в церковь, чтобы с искренностью вознести молитвы и поведать Богу о своих грехах.

Словно яркий, неземной свет незримо присутствовал здесь, его священная, безграничная мощь все еще ощущалась людьми, хоть и неявно. К этому моменту Люсьен уже принял случившееся, постаравшись похоронить свое прошлое глубоко в сердце, дабы оно ничем себя не выдало.

«Сила божественных энергий просто невероятна, интересно, смогу ли я когда-нибудь постичь такое?»

Люсьен, находясь в состоянии шока, но без малейшего страха, размышлял о том, что, должно быть, думает обычный человек. Внезапно, его плечо пронзил сильный удар, отчего он едва не потерял равновесие, шатаясь влево.

— О, мой бедный маленький Эванс, ты в порядке, слава Господу! Я так боялась, что с тобой случится то же, что и с твоим отцом, что ты слежешься от болезни и больше никогда не сможешь подняться. Благодарим Господа, что позволил такому доброму юноше продолжить свой путь.

Этот толчок вырвал Люсьена из его отрешенного, задумчивого состояния, и он увидел перед собой женщину с русыми волосами, почти вдвое шире его. Дама вытирала слезы. Именно ее, словно медвежья лапа, атаковала плечо Люсьена.

Пытаясь всеми силами избежать неловкости, Люсьен приоткрыл рот, но внезапно понял, что совершенно не знает, что именно ему следует сказать. Он подумал: «И как же мне следует называть эту даму? Меня ведь зовут Люсьен? Эванс?»

Заметив замешательство Люсьена, лицо женщины омрачилось еще сильнее.

— Бедный маленький Эванс, должно быть, в твоей голове все еще такой беспорядок после этой болезни! И лицо у тебя какое исхудавшее, так похудел, что кости виднеются…

Во время ее речи Люсьен испытывал крайнее неудобство. Его переместили сюда, но, кроме знания языка, никакой другой памяти он не унаследовал. Если он ответит невпопад, люди могут решить, что его тело захватил демон. В некотором смысле, так оно и было — в теле настоящего Люсьена находилось сознание, совершенно ему не принадлежавшее.

К счастью, в этот самый миг мужчина средних лет, стоявший рядом с дородной дамой, положил ей руку на плечо и успокаивающе произнес:

— Элиза, юный Эванс только оправился от недуга и, должно быть, чувствует себя еще очень слабым. Не будем его излишне беспокоить. Ирвин, возьми маму за руку, пойдем домой.

Этот мужчина обладал худощавым, слегка сутулым телосложением и короткими светлыми волосами, местами тронутыми сединой. Его лицо было несколько изборождено тяготами жизни, но было видно, что в юности он был весьма привлекателен.

Но для Люсьена в этот момент этот мужчина средних лет был не иначе как ангелом с сияющим нимбом. Ангелом, избавившим его от неловкости и тревоги.

— Тетя Элиза, я уже полностью восстановился, но голова еще немного кружится, — Люсьен очень осторожно подбирал слова и выражения, чтобы ничем себя не выдать.

Мальчишка по имени Ирвин, тот самый, что притащил Люсьена смотреть на сожжение ведьмы, скорчил гримасу.

— Братец Люсьен — не такой хлюпик, чтобы умереть от какой-то там болезни. Это только ты до сих пор думаешь, что он маленький ребенок, о котором нужно постоянно заботиться.

Тетя Элиза снова утерла слезы.

— Маленький Эванс, видеть тебя выздоровевшим — такое облегчение. И ведь во всем виновата эта проклятая злая ведьма, низвергнутая теперь в ад.

Держа Ирвина под руку, тетя Элиза неспешно удалялась, импульсивно продолжая свой рассказ:

— Когда она только поселилась по соседству с тобой, Ах, какой нежной и прекрасной, какой образованной и утонченной она была! Я даже думала, что если бы юный Йохан женился на такой девушке, это был бы просто щедрейший дар Господа. Но она оказалась ведьмой, и более того, она даже промышляла на кладбище, крадя останки мертвых для своих темных ритуалов. Но слава Господу, все тайное становится явным, в тот самый момент часовой из Справедливого Суда оказался на кладбище и лично смог ее схватить. Если бы она успела завершить свое злое колдовство, неизвестно, сколько жизней в нашем Адеране могло бы оборваться…

Мужчина средних лет также шел позади них. Из сумбурного рассказа тети Элизы Люсьен узнал о предыдущих событиях – ведьма действительно наведывалась на кладбище за трупами и была поймана стражником. Поскольку Люсьен был ее соседом, его также забрали для допроса. Вероятно, в церкви существовала некая божественная техника для определения обоснованности подозрений, и, похоже, применив ее к Люсьену, они нанесли ему некую ментальную травму, из-за которой он серьезно заболел и скончался. После этого Ся Фэн и оказался в его теле.

Видя, что Люсьен хранит молчание, мужчина средних лет ободряюще положил руку ему на плечо.

— Элиза болтает без умолку, просто представь, что ты ничего не слышал.

Люсьен, не зная, что ответить, лишь кивнул.

Мужчина средних лет взглянул на Элизу и тихонько вздохнул.

— Эх, давным-давно Элиза была чистой и страстной, прекрасной девушкой, но после рождения маленького Йохана её словно проклял сам дьявол – за год она превратилась в ту, кем является сейчас.

В его облике читалась жизненная печаль, взгляд был глубоким. Он помолчал мгновение, а затем произнес:

— Я больше не могу её переубедить.

Люсьен, только что переместившийся сюда и всё ещё находящийся в шоке от силы божественной силы, заставил себя улыбнуться, и не стал отвечать – он ведь даже не знал, как к этому мужчине обращаться.

Возможно, погружённый в воспоминания, мужчина не заметил громкости своего голоса, потому что Элиза тут же многозначительно прокашлялась.

— Джоэль, ты — бродячий менестрель, полный мечтаний и страсти, юнец, что бродит по Альто, преследуя свою мечту о музыке. Только вот если бы ты ещё не превратился в безнадёжного пьяницу, не просыхающего целыми днями.

Джоэль, смущённый, улыбнулся.

— Альто – город Священной Оды, и каждый день бесчисленное множество молодых людей с мечтой о музыке прибывает туда, но сколько среди них тех, кто действительно добился успеха? И потом, Элиза, разве с тех пор, как Йохан начал свои тренировки, я не бросил пить?

Тётя Элиза повернулась и посмотрела на него.

— Слава Господу, что ты хотя бы не забываешь, что Йохан и Ирвин – наша надежда. Если бы наш маленький Йохан не тренировался каждый день, то как бы его выбрал Рыцарь Вейн для рыцарских учений в своём поместье? Если он сможет пробудить в своей крови «Божью благодать» и стать настоящим рыцарем, то Великий Герцог дарует ему титул Лорда, и он станет уважаемым аристократом.

Под её строгим взглядом Джоэль вжал плечи. Тут Элиза заметила рассеянность Люсьена.

— Ох, прости, малыш Эванс, тётя не хотела специально задеть тебя, ты тоже очень талантлив, но, но, просто ты не тренировался с самого детства…

Понимая, что чем больше она говорит, тем сильнее ранит Люсьена, Элиза быстро замолчала и переглянулась с Джоелем.

Джоэль засмеялся и хлопнул Люсьена по плечу.

— Наш юный Эванс не так-то слаб, он тот, кто унаследует мечту своего дядюшки Джоеля – станет музыкантом.

Люсьен, в голове которого всё ещё царил сумбур, смог лишь слабо улыбнуться и сказать:

— Да, я мечтаю стать музыкантом.

Не замечая в поведении Люсьена ничего необычного, Элиза продолжила болтать о разных бытовых вещах, и это дало Люсьену некоторое представление о городе.

Этот город называется Альто и находится он возле тёмных гор, так же он носит титул города Священной Оды, города процветающего и полного возможностей.

Место, где живёт Люсьен – это Адеранская земля — район, где обитают бедняки города Альто, и из-за нескольких дней тяжёлой болезни он потерял свою стабильную работу – помощь в транспортировке товаров на рынке.

Вскоре все четверо оказались перед небольшим домиком Люсьена.

Тётя Элиза хотела пригласить Люсьена на ужин, но он тактично отказал ей – ему нужно было побыть в одиночестве.

Когда они расходились, Ирвин с любопытством спросил у Люсьена:

— Братец Люсьен, когда это твоей мечтой стало стать музыкантом?

— Только что, — апатично ответил Люсьен.

— Оооо, — протянул Ирвин в ответ.

Зайдя в дом и закрыв за собой дверь, Люсьен сел, в замешательстве положив голову на стол и прикрыв её руками.

— Я действительно переместился во времени! И не просто во времени, а попал в какой-то магический мир! Одно неверное движение – и на костре будут сжигать уже меня…

Совсем недавно он был свидетелем ужасной и жестокой участи ведьмы, и теперь, когда рядом никого не было, это впечатление с новой силой нахлынуло на него. Он был потрясён, его угнетало чувство надвигающейся опасности, ему было страшно.

В жизни Люсьена ранее не случалось никаких серьёзных событий, а учитывая, что он был в некотором роде интровертом, испуг в таком положении – это естественно. Перед лицом невероятного давления он, внезапно, сохранил спокойствие, и только теперь, оставшись один, он уже не мог всё это подавлять в себе.

Однако широко известно, что суровые условия могут закалить человека.

К моменту, когда на улице стемнело, Люсьен уже смирился с текущим положением дел и успокоился. Он уже всё равно здесь, и волнения и страхи делу не помогут. Люсьену просто нужно будет осторожно делать шаг за шагом. Потому что если в этот раз он умрёт, то вряд ли переместится куда-то ещё раз.

Его психическое состояние стабилизировалось, он постарался подавить в себе тревоги о родителях и друзьях, и начал было планировать свою жизнь, но тут он вдруг почувствовал дикий приступ голода – желудок его, казалось, горел, и активно выделялась слюна.

Он осознал, что ему необходимо срочно подкрепиться. Сглотнув слюну, он направился к единственному месту, где, возможно, можно было найти что-нибудь съедобное, — к единственному ящику в комнате.

В старом ящике, помимо одежды, Люсьен обнаружил два чёрствых хлебца и семь медных монет, тускло поблёскивающих своим металлическим блеском.

Желудок Люсьена взял верх над разумом. У него не было сил размышлять о чём-то ещё, поэтому он схватил хлеб и принялся его грызть.

Раздался треск, и Люсьен схватился за зубы, которые он едва не сломал. Это хлеб или деревянная дубинка?

Понюхав буханку, Люсьен удостоверился, что это действительно хлеб. Однако он был настолько твёрд, что им с лёгкостью можно было бы вырубить взрослого мужчину.

Подавив приступ голода, Люсьен достал из ящика кремень. После нескольких неудачных попыток ему удалось разжечь огонь в печи, чтобы как следует поджарить хлеб.

«Зажаренная до румянца свинина, сладко-перечные куриные крылышки, рисовая лапша с говядиной на пару, курица Кунг Пао…» Пока Люсьен жарил хлеб, ему вспомнились всевозможные любимые деликатесы, и слюнки потекли ещё сильнее.

Хлеб немного поджарился, и Люсьен, не в силах больше ждать, осторожно откусил. Вкус оказался просто отвратительным — будто жуёшь древесные опилки.

Тем не менее, Люсьен доел свой скудный ужин. Во время еды он горестно подумал: «Если мне придётся питаться такой едой каждый день, то уж лучше умереть. Нет, так жить нельзя. Мне нужно заработать денег, чтобы вырваться из этой нищеты».

«Если бы я только мог изучить божественные техники и стать епископом или священником…» В памяти Люсьена возникли безупречно одетые епископ и священник, стоящие рядом с церковью. Они обладали высоким статусом и нечеловеческой силой. Такие перспективы, безусловно, заставляли сердце биться чаще. «Однако, есть один момент. В церкви ведь придётся заниматься и ритуальными услугами? Интересно, есть ли какой-то иной способ обрести магическую силу? Например, та самая «Божья Благодать»?

— Если я не смогу получить ту силу, может ли быть так, что я смогу использовать в этом мире то, что изучал я?

Утолив голод, Люсьен принялся обдумывать план выживания. Роясь в своих знаниях, он внезапно обнаружил что-то лишнее.

После недолгих размышлений глаза Люсьена расширились:

— Это же книги из библиотеки! Неужели они тоже переместились?

Действительно, в его голове оказалась полная коллекция книг из библиотеки. Это были не просто воспоминания, а, скорее, проекция. Книги были расположены по категориям, и Люсьен мог разглядывать их корешки.

С любопытством перебирая книги, Люсьен заметил подозрительную странность: большую часть книг открыть было невозможно.