Магический Трон Арканы (Новелла) Том 1 Глава 3 B глубoкой ночи

На фоне того, что он перенёсся в другой мир, наличие библиотеки в мозгу выглядело не таким уж и странным. Однако Люсьена изрядно удивило то, что большое количество книг нельзя было открыть и пролистать.

Он постарался успокоиться – эмоциональные скачки могли отвлечь его, этим самым усложнив доступ к библиотеке. Люсьен быстро просмотрел книги в своей голове, и отметил, какие он может открыть, а какие — нет.

«Можно открыть исторические документы… Принципы экономики – тоже. И ещё – книги по искусству. Что касается книг по математике, физике, химии и биологии, то тут что-то открыть можно, а что-то – нет. Может быть, причина в том, что этот мир живёт по другим законам, из-за которых эти книги недоступны? По крайний мере, я могу усвоить знания на уровне колледжа из незаблокированных книг.»

Большая часть доступных книг соответствовала уровню средней и старшей школы, в библиотеке уровня колледжа не было бы многих этих источников, но было некоторое количество учебников и соответствующих материалов для справки.

«Много картинок», подумал Люсьен после того, как перелистал некоторое небольшое количество книг, но почему он так подумал, он не был уверен.

Только недавно после болезни, тело Люсьена всё ещё было ослабленным, и сознание так же было ещё немного замутнено. Чтение книг утомило его, и теперь он больше не мог получить доступ к библиотеке.

Люсьен заставил себя лечь в постель и уснул. Только восстановив своё физическое состояние и здоровье, он сможет быть готов к завтрашнему дню. Он прекрасно помнил, что у него остался только один кусок хлеба. Выживание – всегда главный приоритет.

Когда он уже почти уснул, его разбудил писк и резкий звук, как будто бы кто-то грыз древесину. Этот шум развеял его сладкий сон о вкусной еде и о большой комфортной кровати.

— Мыши?

Сквозь сильную сонливость, Люсьен автоматически повернулся на другой бок, и попробовал продолжить спать, но шум от грызущих камень мышей, становился всё сильнее. Люсьен был очень чувствительным человеком, особенно ночью, так что уснуть он больше не смог, из стороны в сторону ворочаясь на кровати.

Он подождал ещё довольно продолжительное время, но звук не прекращался. Люсьен постарался закрыть уши одеялом, но шум проникал в уши, как не укрывайся, и он просто не мог больше уснуть.

— Что за ужасная жизнь! – возмутился Люсьен, почувствовавший, что если так будет продолжаться и дальше, у него появится психастения: ему пришлось есть омерзительный чёрный хлеб со вкусом опилок, носить ужасную, раздражающую кожу льняную одежду, спать под холодным и непонятно из чего сделанным одеялом, и теперь, даже во время сна, когда он надеялся хотя бы на время забыть о своих проблемах, его беспокоили. «Пи-пи-пи» — такое ощущение, что там целая тысяча мышей.

Люсьен со злостью сжал зубы, пытаясь определить, где находится источник этого шума.

«Раз уж я всё равно не могу уснуть, то лучше пойти и найти их, убить нескольких, а остальных спугнуть» — подумал он про себя.

— Такую жизнь нужно как можно скорее менять!

Внимательно прислушиваясь, Люсьен сосредоточено пытался определить, откуда доносится шум.

— Ззззззззз… Ззззззз… Вуууу… Ву…

Сконцентрировавшись, Люсьен понял, что звук исходит не от мышей. Он скорее походил на заунывный плач призрака.

— Вууууу… Вууууу…

В глубокой, тихой ночи раздавался шум, и это был не звук скрежета мышиных зубов, а безутешные, преисполненные унынием, рыдания.

Сердце Люсьена бешено забилось, кровь ударила в голову, чувства обострились. Он слышал завывания холодного ночного ветра, пробивающегося сквозь щели дверного проёма, и плач, словно какая-то неземная песнь, звучащий на грани фантазии и реальности.

Люсьен выскочил из кровати, и подсознательно открыл своё ящик, достав оттуда оставшийся кусок чёрного хлеба в качестве средства самозащиты – чтобы ни было, но благодаря твёрдости этого хлеба, вора им можно будет вырубить.

— Тук-тук-тук… Ууууу… Тук-тук-тук… Ууууу…

Люсьен сначала не понял, откуда взялся звук «тук-тук-тук», но быстро сообразил, что это было его сердцебиение, которое, казалось, звучало у него прямо в ушах.

Жуткий ветер пробирал до костей, Люсьен сжимал свой хлеб, но не мог заглушить страх: «Это ведь мир настоящей магии и божественных искусств, так почему бы тут не быть и настоящему призраку?»

Из-за всего, что ему пришлось за сегодня перенести: пережить перенесение, лицезреть использование божественных сил, и увидеть, как человека сожгли заживо, попав в такие ужасающие условия, Люсьен потерял контроль над своим телом. Разум его затуманился и чрезмерно напрягся, но Люсьен всё же попытался замедлить дыхание и заставить себя сохранять самообладание.

Медленно двигаясь в сторону двери, Люсьен оглядывался, пытаясь определить источник рыданий.

Плач был преисполнен унынием, и был ясно различим в тишине спокойной полуночи. Но все соседи спали сладким сном, и поэтому никто на него никак не реагировал.

— Кажется, плач доносится из-за правой стены, — чем ближе Люсьен приближался к двери, тем отчётливее звучал плач, — секундочку, а не справа ли от моего дома жила та ведьма?

Люсьен пребывал в недоумении от внезапного прозрения.

«Церковь уже спалила её жилище, но что, если там остался скрытый подвал или погреб, где теперь обитает её привидение, или же там сокрыто что-то иное?»

За свою жизнь Люсьен прочел уйму историй, и стоило ему лишь подумать о тайном помещении, как в голове тут же возникли слова «приключения», «сокровища» и «колдовские письмена», вызвав в нем легкое чувство алчности.

Вуууу… Вуууууу…

Внезапно рыдания стали еще более пронзительными. Люсьен поежился, подумав: «Даже если там и есть какие-то сокровища или магические записи, они, вероятно, находятся под охраной плачущего призрака или чего-то в этом роде.»

«Я всего лишь обычный человек, только что оправившийся от смертельной болезни, и я понятия не имею о способностях и уязвимостях духов. Что мне делать в такой ситуации? Призрак может начать преследовать меня, убить или даже вселиться в меня!»

Очистив разум, Люсьен оценил свое текущее положение, что лишь усилило его страх.

«Если бы я поддался своей жадности и позволил «приключениям» ослепить меня, я бы отправился туда и, вероятно, моя жизнь оборвалась бы. Но и просто сидеть сложа руки я не могу, ведь дух может наведаться и сюда.» — Люсьен лихорадочно обдумывал ситуацию, ища возможные варианты решения проблемы.

Внезапно в голове мелькнула идея – он понял, какую силу может использовать. Он осторожно приблизился к двери, всё ещё опасаясь, что призрак может появиться сзади или прямо перед ним. Черствый хлеб уже пропитался его потом.

С предельной осторожностью Люсьен приоткрыл дверь, лоб его покрылся холодной испариной.

Деревянная дверь была уже наполовину распахнута, за ней простиралась глухая ночь, и выл пронизывающий ветер.

Люсьен шагнул за порог и увидел вдалеке мерцающий свет.

Оглядевшись, Люсьен не обнаружил никаких духов. По мере удаления от дома плач становился всё более рассеянным и еле слышным. Это несколько успокоило Люсьена, и он, набрав полную грудь воздуха, громко закричал:

— Призрак! Призрак убивает людей!!!

Крик прозвучал так мощно, что Люсьен сам удивился.

— Я и не подозревал, что у меня такой громкий голос…

— Гав-гав-гав, — отозвались ему лаем собаки.

Услышав это, Люсьен ускорил шаг в направлении Адеранской церкви.

«Разбираться с призраками – это их работа!»

«К тому же, будучи соседом ведьмы, я всё ещё могу находиться под их подозрением. И если бы это был прежний Люсьен, проблем бы не возникло, но после переселения церковь вполне может обнаружить некие аномалии, если я буду неосторожен. Теперь, если я обращусь за помощью к церкви, особенно в вопросе, касающемся ведьмы, я смогу снять с себя подозрения и заслужить некоторую долю доверия. Тогда мне не придется больше беспокоиться об этих подозрениях.»

Люсьен также продумал вариант: если служители церкви вдруг решат его убить, обвинив в родстве с ведьмой, он закричит и разбудит соседей.

Спеша, Люсьен успел обдумать лишь некоторые аспекты ситуации, но далеко не все.

Адеранская церковь находилась совсем близко, и вскоре Люсьен увидел её, освещённую светом свечей.

У входа в церковь стояли двое стражников в серебряных кольчугах. Заметив бегущего к ним Люсьена, один из них поднял руку, чтобы остановить его, второй же наполовину выхватил меч, готовый к нападению, если потребуется. Ночью люди всегда начеку.

— Что ты здесь делаешь? – спросил остановивший Люсьена стражник.

Люсьену даже не пришлось притворяться – нервным голосом он ответил:

— Там призрак, я слышал плач призрака, он доносится из сожженного сегодня дома ведьмы!

Услышав это, стражник выглядел обеспокоенным. Он не мог знать истинных намерений Люсьена, но стажёр-оруженосец не должен был принимать решения в подобных обстоятельствах самостоятельно, поэтому он приказал Люсьену оставаться на месте под присмотром второго стражника, а сам вошел в церковь, чтобы доложить о происходящем пастору, совершавшему ночное бдение. Стук его доспехов постепенно затихал и вскоре совсем исчез.

Спустя несколько минут из церкви вышел молодой пастор в белоснежном одеянии, сопровождаемый стражником.

У него были светлые волосы и выразительные скулы, он двигался с особой грацией, демонстрируя свою элегантность.

— Ты говоришь с пастором Бенджамином. Расскажи мне об этом призраке подробнее.

В присутствии пастора оба стражника стояли неподвижно и тихо, опасаясь, что звон их доспехов может помешать преподобному Бенджамину во время его расспросов.

Люсьен, с максимально искренним и почтенным видом, рассказал обо всем: как услышал плач призрака, как подумал о церкви, и какие действия предпринял затем.

Выслушав, Бенджамин мягко улыбнулся.

— О, доблестный юноша, ты поступил совершенно правильно, твое благочестие перед Господом оказалось сильнее страха.

Утешив Люсьена, он повернулся к стражникам.

— Томсон, позови Кэри, Пауля, нам потребуется четыре человека. Та колдунья была лишь ученицей мага, так что нет нужды беспокоить епископа.

— Слушаюсь, сэр, – Томсон не стал ничего добавлять. Пастор Бенджамин, будучи формальным священником, вполне справлялся с ловушками ученика мага и неформальными заклинаниями; разница между ними была больше, чем между формальным рыцарем и старшим оруженосцем, как между формальным священником и старшекурсником-клириком — как по социальному положению, так и по силе.

Бенджамин задал Люсьену ещё несколько вопросов, касающихся его имени и происхождения, в то время как четверо стражников облачались в такую же серебряную броню, что и у Томсона, но она выглядела более мощной и внушительной.

Неподалёку от сожжённого дома ведьмы собралась немалая толпа. Огоньки свечей в их руках походили на звёздный свет, гармонирующий с серебряной луной.

Лишь теперь Люсьен осознал, что луна в этом мире действительно серебряная.

С появлением Бенджамина, тревожные разговоры утихли, и на лицах людей появилось некоторое облегчение. Они окружили пастора, начиная перешёптываться.

— Я не слышал криков призрака…

— В любом случае, не помешает, если пастор проведёт ещё один ритуал очищения…

Люсьен внимательно прислушивался, никак не мог понять: почему он слышит отдалённый плач, а остальные, похоже, нет?

Бенджамин же, повернувшись к Люсьену, произнёс:

— Призрак всё ещё здесь.

Значит, он тоже услышал этот плач.

Четверо стражников также кивнули, подтверждая, что и они его уловили.