Магический Трон Арканы (Новелла) Том 1 Глава 4 Алые глаза

Окинув взглядом Люсьена, пастор Бенджамин двинулся своей особой походкой к тому, что осталось от дома ведьмы, тихим и мелодичным голосом произнося:

— Злобные колдуны и ведьмы любят играть с разумом и верованиями отважных людей, особенно в такие лунные ночи. Однако, ведьма не достигла уровня истинного зла, и её чары способны повлиять лишь на одного, ну, или максимум на двоих.

Сперва Люсьен не уловил сути слов Бенджамина, но затем понял, что пастор объясняет, почему только он слышал плач, в то время как его соседи спали безмятежным сном и, даже проснувшись, ничего не могли расслышать.

Не давая Люсьену шанса ответить, Бенджамин вытянул вперёд руки, облачённые в безупречно белые перчатки, и продолжил свою речь.

— Что же касается меня и стражников церкви, то нам даровано Божественное провидение, благодаря которому мы также способны услышать этот зловещий голос.

Стражники, выстроившиеся в ряд, синхронно осенили себя крестным знамением и хором скандировали:

— Нет ничего могущественнее истины!

Эти слова, очевидно, придали им решимости.

Окружающие их люди тоже начали тихо возносить молитвы.

— Нет ничего могущественнее истины…

— Силой Господней, явился к нам почтенный пастор…

На фоне тихих вознесений, лицо пастора Бенджамина стало ещё более серьёзным и сосредоточенным; он воздел руки в белоснежных перчатках и произнёс загадочное слово.

— Пасо.

Едва он произнёс его, как весь остов дома оказался окутан слабым белым сиянием, напоминающим серебристый лунный свет.

Среди белого свечения на разрушенной стене, разделяющей руины и жилище Люсьена, возник таинственный алый силуэт, формой напоминающий вход в пещеру.

Люсьен был поражён мистическим заклинанием и божественным искусством не меньше, чем все остальные присутствующие. Однако, если остальные пребывали в состоянии благоговейного трепета, то у Люсьена, сквозь страх, пробивалось сильное желание овладеть подобным мастерством.

Бенджамин опустил руку и отдал приказ стражникам.

— Гари, это потайной ход, магических ловушек нет, так что мы можем его открыть.

С грохотом доспехов Гари выпрямился.

— Слушаюсь, сэр Бенджамин!

Гари и остальные стражники направились к двери, а Люсьен услышал, как Бенджамин тихо проворчал:

— Ох уж эти выскочки из трибунала с манией величия, используют лишь «интуитивные магические ловушки». Неужели эти болваны не могут освоить «интуитивный потайной ход»? Или она была так невежественна, потому что являлась всего лишь ученицей?

Благодаря своим божественным искусствам, Гари продемонстрировал свою физическую мощь, с лёгкостью разрушив стену.

Затем другой стражник обнажил свой меч и, издавая боевой клич, ударил им по скрытой точке в углу, после чего внизу стены обнаружился тёмный провал.

Вход был узким – протиснуться мог лишь один человек. Из проёма тянуло ветром, и из дыры доносился отвратительный смрад. Бенджамин слегка приподнял брови и прикрыл рот и нос правой рукой; в то же время Люсьена чуть не вырвало, и он тут же отступил назад.

Гари заглянул в проём и поспешно отпрянул.

— Сэр Бенджамин, потайной ход ведёт в канализацию.

Бенджамин поднял свои светлые брови, его лицо приобрело странное выражение, а голос стал ниже.

— Ты уверен?

— Да, сэр, я видел там канализацию совсем близко, — уверенно ответил Гари.

Бенджамин промолчал. Как благородный, утончённый пастор и потомок древней династии Лафайет, при мысли о грязной и мерзкой канализации он испытывал глубокое отвращение. Он знал некоторые божественные заклинания, но «очищение окружающей среды» в их число не входило. Чтобы сотворить такое заклинание, ему потребовались бы соответствующие данные, реагенты и особые материалы. К тому же, никто не знал точного местоположения потайной комнаты, и сколько таких заклинаний пришлось бы использовать.

«В конце концов, она была всего лишь ученицей мага, так что проблем со Знаком Истины не будет», — беспечно подумал Бенджамин. Он повернулся к Люсьену, и его голос вновь стал мягким и серьёзным:

— Проживая по соседству с колдуньей, твоё тело было осквернено злом, и лишь через священное искупление ты сможешь очистить его. Но твоя преданность Господу убедила меня доверить тебе свой собственный Священный Знак. Когда ты очистишь остатки ведьмовского зла, благодать Божия вновь освободит тебя. Итак, Люсьен, служи нашему Господу, он взирает на тебя с небес.

Когда Люсьен добрался до церкви и привёл сюда Бенджамина, он почувствовал облегчение. Теперь есть пастор и стражники – им не составит труда справиться с духом, а если и будет сложно, то это, в любом случае, задача не для такого простого человека, как он. Именно поэтому Люсьен застыл в изумлении, услышав наказ Бенджамина. Он предлагал ему самому изгнать духа?! Ему, простому, обычному человеку!

Увидев удивление и нежелание на лице Люсьена, Бенджамин медленно и снисходительно спросил:

— Так ты отказываешься?

Хотя в вопросе не было враждебности, Люсьен содрогнулся, понимая, что отказ может мгновенно превратить его в труп. Если он правильно понял Бенджамина, тот предлагал ему свой «Священный Знак», и в сопровождении нескольких стражников против оставшейся «незначительной» ученицы-призрака, это, вероятно, не будет слишком опасно.

Не имело значения, действительно ли канализация вызывала у Бенджамина отвращение, или у него были иные мотивы – в любом случае, Люсьену нельзя было провалиться в этой ситуации.

Подавив свою ненависть и нежелание, Люсьен сдержанно улыбнулся и ответил:

— Я счастлив служить Господу.

Внимательно наблюдая за неподвижностью Люсьена, Бенджамин снял знак со своей груди и протянул его.

— Это – Священный Знак Истины. Я наложу на тебя заклинание Божественного Благословения, оно поможет тебе лучше концентрироваться. Используя свой палец и сознание, ты должен будешь связаться со Священным Знаком и, с помощью заклинания, пробудить в нем силу Господа.

Любопытство Люсьена к волшебному знаку быстро одолело его страх.

Фон Священного Знака был золотым, с изображением белого креста, испускающего мягкий свет. Вокруг креста располагалось множество ломаных линий, кругов, треугольников и прямоугольников, странно соединённых между собой. Изображение создавало ощущение таинственности и величия.

Держа Священный Знак в руках, Люсьен немедленно почувствовал тёплую и ласковую энергию, охватившую его тело. Несмотря на завывающий в ночи ветер, он ощущал тепло, будто ярко светило солнце.

В знак были заключены два неявных заклинания – «Свет» и «Малое исцеление», доступные три раза в день. Также в нём содержались три однокольцевых божественных искусства – «Божественный щит», «Меч света» и «Святой удар», которые можно было использовать лишь раз в день.

Люсьену оставалось лишь слушать пастора. В конце концов, волшебство божественных сил представляло для него большой интерес, поэтому объяснения Бенджамина он выслушал особенно внимательно.

Все заклинания были довольно краткими, но такими, что язык можно было сломать. Люсьену пришлось долго стараться, чтобы хотя бы правильно их произнести.

Бенджамин слегка кивнул и поднял правую руку.

На этот раз заклинания не прозвучало, но Люсьен почувствовал, как его окутал белый свет, который затем медленно исчез. В тот же миг Люсьен ощутил небывалый прилив сил в теле, чувствуя себя здоровее, чем когда-либо, а его сознание стало гораздо более собранным и сконцентрированным, чем обычно, чувства обострились. Теперь он слышал даже разговоры, звучавшие на значительном от него расстоянии.

— Духовенство позволило Люсьену пойти туда и доверило ему Святой Знак?

— Разве ты не слышал? Это милость пастора Бенджамина – он позволяет Люсьену искупить свою вину.

— Слава Господу. Слава Духовенству.

Люсьен ещё не вполне понимал порядки этого мира, поэтому решил просто тихо подождать, пока Бенджамин наложит заклинание Божественного Благословения на Гари и двух других стражников.

Промежуток времени между наложением чар Бенджамином составлял обычно две-три секунды.

Закончив с волшебством, Бенджамин посмотрел на них.

— Пол, охраняй вход. Гари, Хаусон и Корреа, идите вместе с Люсьеном.

Его лицо стало более серьёзным, он перекрестился и сказал:

— Да защитит вас благодать Господня!

— Нет ничего сильнее истины! – немедленно громко и воодушевлённо ответили три стражника, в то время как Люсьен немного замешкался, что заставило его почувствовать некоторую неловкость.

Бенджамин не придал этому особого значения. Он внимательно проследил за тем, как их четвёрка вошла в канализацию.

Другой стражник, Пол, шепотом спросил у Бенджамина:

— Почему Вы выбрали его, Преподобный Пастор? Со Священным Знаком и силой, дарованной чарами, даже стражник вроде Гари смог бы активировать заклинания в Знаке. Конечно, это заняло бы больше времени, чем у священников или злых колдунов, но, во всяком случае, это более удачный выбор, чем парень, который ничего не знает и даже своё тело не укреплял. Если пастор не хотел идти туда сам, он мог просто дать свой Знак Гари, Хаусону или Коррее.

Бенджамин стоял у входа, всё так же зажимая нос.

— Его духовные силы несколько сильнее, чем у обычного человека, поэтому он сможет пробудить божественные силы в Знаке лучше. Однако, он уже слишком взрослый, и обучать его нам нет смысла.

…………………………

Как только они пробрались в проход, им в нос ударило сразу несколько запахов. Люсьен ничего не мог с собой поделать – его замутило.

— Парень, ты ведь проживаешь в Адеранском Квартале, разве не привык к подобным ароматам? Похоже, ты не так беден, как я поначалу предположил. Знаешь, и в городе Чанте, и в Антевлюре немало по-настоящему нищих, у которых даже кров над головой отсутствует, — поддел Люсьена Корреа, шагнувший в проход перед ним. Высокий, с тёмными волосами и тонкими скулами, он заметно отличался телосложением от Гари и Бенджамина.

Люсьен не успел дать ответ, как Гари, следовавший за ним, произнёс:

— Тише.

Корреа пожал плечами и замолчал. Продвинувшись ещё немного, он спрыгнул в канализацию, где туннели расходились во всех направлениях.

Люсьен последовал за ним. Случайно он наступил на что-то мягкое и скользкое. Он так и не смог определить, что это было.

Что-то подобное окружало их повсюду; стены были покрыты мхом странной формы, испускавшим необычный свет, который не позволял канализации погрузиться в полную тьму.

— Мы все – Хаусон, Корреа и я – Сквайры Высшего Ранга, посему не забывай взаимодействовать с нами при активации Знака. Если вдруг столкнёшься с опасностью – немедленно призывай «Меч Света», — прошептал Гари. Это был мужчина со светлыми бакенбардами и спокойными, уверенными движениями. Люсьен ощущал, что именно он являлся лидером в этой четвёрке стражников.

Завершив наставления, Гари экипировался: длинный меч в правую руку, круглый щит в левую. Затем он приказал Хаусону, Коррее и Люсьену следовать за собой, и они начали поиск источника призрачного плача.

Люсьен, находясь в условиях недостатка информации, находил ситуацию одновременно комичной и унизительной.

«Откуда мне знать, каковы возможности Сквайров Высшего Ранга, и как отличить опасное от неопасного?» Впрочем, можно было бы спросить напрямую у Гари.

Печальные, полные отчаяния рыдания разносились эхом по узким канализационным туннелям. Казалось, они звучали отовсюду, что затрудняло определение их источника.

Однако стражники были специально обучены, да и Люсьен обладал достаточной духовной силой; благодаря Божественному Благословению, они без труда нашли путь.

В следующем отсеке канализации царила пугающая тишина. Вопреки словам Корреа, никаких бедняков, обитающих здесь, не обнаружилось. Пройдя несколько разветвлений, они остановились в самом обычном углу канализации.

Гари взглянул на стену, покрытую голубым мхом, и серьёзным тоном обратился к Люсьену:

— Активируй Меч Света.

Люсьена одновременно охватывали страх и любопытство. Используя Божественное Благословение, он успокоился. Сконцентрировав внимание на Священном Знаке, он ощутил связь с заключённой в нём мягкой и тёплой энергией. Он потёр белый крест в центре знака с определённым ритмом, одновременно произнося странный текст заклинания:

— Кайсовенн!

Люсьен почувствовал, как духовные силы, которые он направлял на Знак, были поглощены вспышкой белого света. Появились частицы белого света, слившиеся воедино, чтобы в итоге сформировать сияющий меч.

— Неужели это был мой голос? – произнесённое Люсьеном заклинание, его сложное произношение в сочетании с визуальным эффектом меча звучало странно и загадочно. Сам Люсьен был поражён.

Держа в руках меч из света и ощущая его сверхъестественную мощь, Люсьен испытал радостное возбуждение. Однако слова Гари быстро охладили его пыл:

— Пронзи эту часть стены силой светового меча. Волшебные ловушки здесь не сработают – это была всего лишь ученица.

Глядя туда, куда указывал Гари, Люсьен поежился. Теперь ему предстояло столкнуться с таинственной и, возможно, могущественной магией. Было неизвестно, что может произойти и какие опасности его поджидают.

— Трус и дурак! – усмехнулся Корреа.

Люсьен понимал, что ему всё равно придётся это сделать. Он сделал два глубоких вдоха, пытаясь отвлечься от ужасного запаха и таким образом успокоиться.

«Надеюсь, ничего не случится!»

Он размахнулся и ударил мечом по мокрой и отвратительной стене.

Белый свет засиял. Каменная стена не стала преградой для меча.

Пронзая стену мечом, Люсьен ощутил, будто прорезал что-то ещё, словно что-то сломал. Появился и быстро исчез под сияющим клинком слабый черный газ.

Внезапно вся стена рухнула.

Неожиданно из темноты возникли две странные, равнодушные и отвратительные алые точки.

Их становилось всё больше и больше.

У Люсьена пересохло во рту, язык онемел, а сознание напряглось, руки вспотели – он понял, что все эти точки представляют собой чьи-то глаза.