Магия вернувшегося должна быть особенной (WN) Том 1 Глава 312 Молитва (Часть 15)

Издалека доносился низкий гул.

Вот оно. Используя последние силы, Присцилла пыталась повернуть время вспять, но не смогла найти последовательность действий, которая могла бы остановить неизбежную катастрофу. Всё, что она видела, было лишь роковое будущее.

— Неужели всё это было ради такого финала… Я… всё было напрасно.

Потеряв всякую надежду, Присцилла упала на пол. В конечном итоге мир, который она стремилась спасти ценой бесчисленных жертв, уничтожался именно той силой, которую она хотела использовать для его исцеления. Присцилла могла лишь впасть в отчаяние.

Дезир направился к источнику энергии системы Артемис.

— Ха… — Присцилла слабо улыбнулась, чувствуя безысходность.

Это касалось и Дезира, который до последнего момента отказывался сдаваться. Однако сейчас всё было иначе.

— Бесполезно. Невозможно.

После нескольких ожесточенных сражений физическое состояние Дезира было далеко от идеального. Маны почти не осталось, и он, скорее всего, не смог бы сотворить даже заклинание 3-го Круга.

Даже его невероятно мощная магия была недостаточна, чтобы компенсировать огромное количество свободной маны. Его козырь, обращение заклинаний, тоже оказался бесполезен: нынешняя катастрофа представляла собой чистый выброс неконтролируемой маны. Система Артемис не зря классифицировала сложившуюся ситуацию как неразрешимую. Конец был предрешён, и его нельзя было предотвратить доступными им средствами.

Кр-рак.

Источник энергии системы Артемис треснул, демонстрируя признаки скорого разрушения.

Бам.

Тонкая трещина, но из неё с жутким рёвом вырвался в небо огромный поток маны. Искажение, охватившее окрестности, начало плескаться и бурлить, мир изгибался и скручивался самым невообразимым образом. А движения маны оказалось достаточно, чтобы искривить само пространство.

Вскоре мана поглотит Дрезден, а затем и весь мир. Если город поддастся эрозии, это станет началом конца — таково было неизбежное будущее, которое предвидела Присцилла.

Но Дезир продолжал свой путь против неумолимого течения.

— Ты хотела доказательств своей ошибки, Присцилла.

Небо начало светлеть в предрассветном сиянии. От Дезира начало исходить какое-то звенящее ощущение. Небольшое количество маны, которое у него осталось и которого не хватило бы даже на одно заклинание, задрожало в противофазе с бушующим перед ним магическим цунами.

— Я покажу тебе.

Настал его звёздный час.

Волна маны продолжала подниматься, но постепенно замедлилась и остановилась, словно перед ней возвели огромную плотину, блокирующую поток.

Однако очевидцам казалось лишь, что она остановилась.

Мана продолжала выплёскиваться из источника энергии, но рассеивалась с той же скоростью, с какой поступала. Контролируя хлещущую через край ману на определённом уровне, Дезир мог манипулировать её траекторией. Не позволяя потоку идти вперёд, он отводил и направлял отдельные струи так, чтобы они сталкивались друг с другом, взаимно рассеивая свою яростную энергию.

— Нет, нет, это невозможно… Как ты это сделал? — только и смогла выдохнуть Присцилла, глядя на Дезира с изумлением.

Дезир мысленно согласился. Он впервые пробовал подобное и, честно говоря, ожидал неудачи.

В магическом массиве мана организована согласно определённой системе, но сейчас перед ним была чистая мана — нерегулярный поток, созданный без какой-либо закономерности и заранее определённой формы. Количество потоков было конечным, но они могли складываться в бесконечное число комбинаций. Это означало, что для того, чтобы справиться с ними, нужно было просчитать все возможные комбинации потоков, число которых приближалось к бесконечности.

Пусть вычислительные способности Дезира были феноменальны, но даже он не мог мгновенно просчитать такое количество переменных. Если бы он готовился заранее… если бы вычислял в течение многих лет… всё было бы иначе.

«С этого момента наша связь кажется мне чем-то сверхъестественным».

Дезир взглянул на красный камень и слабо улыбнулся. Похоже, кроме Маски Черепа, в настоящем лишь он мог опознать этот «драгоценный камень» — саму суть плана Маски Черепа и сердце идеалов Присциллы. И самое главное, именно он стал причиной гибели мира до возвращения Дезира.

«Сердце дракона».

Центральный узел дракона — одного из существ, уничтоживших человечество. За тысячи лет его кости, плоть и мана высохли и окаменели, но источник могучей маны сохранился.

Возможное вмешательство сердца дракона не было учтено системой Артемис. Если бы она могла его учесть, древняя цивилизация не исчезла бы.

«Я не знал, столкнутся ли они снова».

Дезир продолжал углубляться в бушующий поток маны. Мана вокруг него утихла, и образовалась узкая дорога.

Топ-топ.

Когда он сделал последний шаг, перед его глазами что-то промелькнуло — его жизнь, его текущая жизнь, которую он проживал после возвращения.

Романтика Эру. В прошлой жизни Дезира Романтика достигла 3-го Круга к концу первого года обучения и больше не прогрессировала. В этой жизни она достигла 4-го Круга ещё до окончания академии и научилась вызывать магию, не выстраивая массив заклинания.

Прам Шнайдер. Он достиг ранга Короля непосредственно перед гибелью в Теневом Лабиринте. На этот раз он достиг ранга Короля в очень юном возрасте и без разрушительных для души испытаний.

Аджест Кингскроун. За десять лет до событий она уже знала о Центре Льда, что позволило ей полностью овладеть им, превратив в идеальный инструмент для реализации Образной магии совершенно новыми путями.

И Зод Экзарион. Он сумел достичь 8-го Круга, уровня, который считался недостижимым для любого человека, что в итоге подарило Дезиру возможность создать новаторскую систему магии.

В их судьбах всё изменилось, и при этом Дезир даже не пытался перечислять всё изменившееся. Это стало возможным лишь потому, что они сражались за правое дело и продолжали идти вперёд, несмотря ни на какие преграды.

Теневой Лабиринт так и не появился, и мир был избавлен от уничтожения.

Мир, без сомнения, изменился. Он стал тем самым доказательством, которого так жаждала Присцилла.

Дезир замер.

Бум

И он взял в руки драконье сердце. Даже сейчас из него хлестала мана. Дезир контролировал и отклонял исходящий поток, но это было лишь временным решением. Он не мог оставаться в таком состоянии вечно.

«Я сделал так много, чтобы изменить этот мир. Я сражался с врагами, чью силу я даже не мог себе представить, и побывал в местах, где никогда не бывал. Но, полагаю, моя последняя битва будет с тобой».

Дезир горько улыбнулся — к нему вернулись воспоминания о событиях, предшествовавших его возвращению. Конец Теневого Лабиринта. Он достиг его ценой жизней множества героев.

«Тогда я никак не мог справиться с ним, но…»

За время, прошедшее с момента его появления, в драконьем сердце накопилось огромное количество маны. И даже сейчас Дезир физически не мог отклонить всю ману, способную накрыть планету.

Для кого-то другого предотвращение такой катастрофы могло показаться невозможным. Ману нельзя обратить, и её слишком много, чтобы использовать в повторяющихся заклинаниях. Так почему бы не сдаться и не принять смерть?

«Будет трудно, но это не невозможно».

— Большинство учёных могли лишь теоретизировать о том, как драконы применяли магию, но я знаю: сердце дракона — это двигатель, который функционирует подобно нашим кругам маны.

Если сердце дракона — это аналог кругов маны, то решение есть, и оно очень простое.

[Синхронизация круга]

Дезир объединил свои круги маны с драконьим сердцем, используя магию, придуманную для победы над Зверем Откровения.

Контроль и перенаправление высвобождаемой маны — это временная мера, которая пригодится лишь ненадолго. Чтобы решить проблему в корне, в конечном итоге придётся захватить полный контроль над самим драконьим сердцем.

Когда сердце, ликвидируясь, начало растягиваться, мир охватило жуткое бурление. Сердце становилось всё больше и распадалось в воздухе на мельчайшие кусочки. Вдруг они со щелчком заняли свои места, преобразуясь в массивы заклинаний, которых было больше десяти тысяч. Массивы перекрывались друг с другом, вгрызаясь в тело Дезира.

Раньше Дезир перекладывал основную нагрузку от заклинания на внешний проводник, параллельно манипулируя собственными кругами маны, что позволяло ассимилировать внешний источник, превращая его в свой собственный. Но в данном случае приходилось делать наоборот. Драконье сердце было слишком нестабильно: было невозможно изменить собственные круги, чтобы соответствовать ему. И чтобы поглотить сердце, Дезиру пришлось бы трансформировать его и ассимилировать собственными кругами маны.

— Ох!

Пока драконье сердце медленно сливалось с кругами Дезира, его тело рвалось на части, удерживаясь только потоком маны. В неистовой боли он чувствовал, что сознание начинает ускользать. Дезир стиснул зубы и смог удержать его. Он не мог себе позволить потерять сознание.

Ву-у-ун

Мана драконьего сердца вращалась в круге маны с всё возрастающей скоростью и наконец достигла нужного порога. Даже когда Дезир больше не контролировал её напрямую, она не переставала двигаться.

Теперь сердце не должно было взорваться. И проклятая судьба, ждущая в конце Теневого Лабиринта, была побеждена.

«Всё кончено».

Дезир почувствовал, как драконье сердце полностью ассимилировалось его телом. Когда он понял, что всё получилось, ноги подкосились, и он упал.

Хлоп

Дезир видел небо. Ослепительное солнце сияло сквозь белые облака. Ночь подошла к концу, и настало утро.

То самое утро, которое он сохранил.

Он жаждал увидеть его снова. Он попытался подняться, но не смог пошевелить даже пальцем.

«Думаю… сегодня мой последний день».

Всё, что он пережил до сих пор, было почти чудом. Его тело было уничтожено силой, вынудившей его поглотить драконье сердце. Его собственные круги терзала чуждая мана, и они больше не функционировали.

Пусть ему и удалось выжить, но как магу, с ним было покончено.

Однако на лице Дезира застыла бледная улыбка. Как ни странно, у него не осталось желания жить. Может быть, потому что он смог увидеть конец, которого не было в прошлой временной линии. Или потому, что всегда был готов к этому.

Счастливый исход для мира, который он покинет, погибнув ради других.

Глаза Дезира медленно закрылись, и вскоре его зрение полностью угасло.

— Я …су …тебя, да… если … убьёт ме… хорошо, Дезир?

Он толком не расслышал голос — его сознание было уже слишком далеко. Но он ясно уловил одно: в голосе звучала ужасная печаль.