Меч Рассвета Том 1 Глава 1128 Математика
Ранее в Меч Рассвета...
Слова Бельтиры заставили Гавейна и Берселию одновременно погрузиться в раздумья. Вспышкой прозрения, среди переплетения нитей, Гавейну открылись детали, которые ранее ускользали от его внимания.
Если еретики в глубине Пустоши перестали быть «людьми» и более не заботились ни о «великом плане», исполняемом их собратьями за Стеной, ни о внешнем мире, — то зачем им было подыгрывать действиям «внешней церкви»? А раз они семьсот лет это делали, это означает…
— Они всё это время поставляли нам данные, даже помогали проникать в Сторожевые Башни. Несколько столетий они казались верными собратьями, и из-за этого мы проглядели скрытую аномалию и ни разу не задумались, сохранились ли у этих изменившихся душой и телом «собратьев» хоть сколько-нибудь схожие с нашими ценности, — прозвучал голос Бельтиры рядом. — Лишь когда Псевдобожественное Тело вышло из-под контроля, когда всё обратилось в ничто, когда церковь за Стеной рухнула и у меня наконец появилась возможность стоять здесь, в тишине и без помех, и спокойно обдумать некоторые вещи, — лишь тогда я сумела разглядеть скрытую здесь проблему…
— Они помогали не вам, а лишь самим себе, — глухо произнёс Гавейн. — Единственное объяснение их многовекового содействия в том, что это «содействие» приносило им выгоду или же в вас было нечто, чем стоило пользоваться… Вспомни хорошенько: что в череде ваших планов могло быть использовано теми еретиками из глубин Пустоши? Это, быть может, поможет нам нащупать их цель.
— Слишком многое. Биохимическая инженерия, перестройка среды, факторы божественности, Изначальная Скверна… Мы вели столько проектов, что любой из них мог быть им полезен, — задумчиво ответила Бельтира. — Внутри и снаружи Пустоши — совершенно разные среды, а это значит, что многие эксперименты можно было ставить лишь по одну сторону. Каждое исследование, которое вели мы или они, было для другой стороны драгоценнейшим источником данных…
— Тогда допустим, что всё это и было их целью, — нарушила молчание Берселия. — Госпожа Бельтира, все планы, что вы сейчас перечислили, осуществлялись ведь непосредственно вами — «внешними культистами», а данные потом передавались «внутренним» за барьер, не так ли? А общая черта всех этих проектов в том, что они связаны с выживанием и преобразованием биологических организмов в среде…
— Ты к чему-то ведёшь? — немедленно обернулся к Серебряной Императрице Гавейн, и лицо его посерьёзнело.
— Оставим пока технику в стороне. Взгляните на этих еретиков, что живут внутри Великой Стены, как на «новый вид». Чего, по-вашему, этот новый вид сейчас желает больше всего?
— Новый вид? Чего желает больше всего? — невольно нахмурился Гавейн. Слова Берселии навели его на совершенно новые мысли. Он вырвался из привычной колеи — «заговоры ради уничтожения мира», «культовое поклонение» — и, когда вопрос свёлся к самому простому основанию, вдруг прозрел: — Погоди… Ты хочешь сказать, что они желают… жизненной среды?
— Жизненной среды. Простой, но опасный ответ, — медленно кивнула Берселия. — Гондорская Пустошь для них — земля, где можно выжить. Но жить на этом участке, судя по всему, не слишком удобно. Центр Пустоши — это руины Глубинной Синевы, контролируемые корпусом Железных людей. Окраины — это полоса под надзором Сторожевых Башен. Они могут лишь ограниченно перемещаться в пространстве меж двух этих зон. А значит… такое положение их, возможно, не устраивает.
Взгляд Гавейна стал глубоким и мрачным. На единый миг он переосмыслил многое. Бельтира же, стоявшая неподалёку, молча перевела взгляд на терминал магической сети. Над терминалом в воздухе медленно вращался образ мутировавшего древесного человека. В этих искорёженных конечностях, в этих смутно напоминавших человеческие лицах таился нечеловеческий разум. Долго глядя на него, бывшая тёмная наставница легонько вздохнула и, словно про себя, проговорила:
— Мы уже слишком далеко отклонились…
Гавейна словно вырвало из задумчивости. Он поднял голову и только собрался что-то сказать, как увидел, что Бельтира вдруг склонила голову, будто прислушиваясь. Через две секунды она перестала слушать, и голос её стал необычайно серьёзен:
— От группы прослушивания только что пришло срочное донесение. Они поймали кое-что… совершенно особенное. Нам лучше самим пройти в центр прослушивания.
— Группа прослушивания? — Гавейн быстро сообразил, что она имеет в виду тот долгосрочный проект, который на всех главных маготехнических узлах ловит «таинственный сигнал». Его лицо мгновенно стало строгим. Характер Бельтиры был ему известен: она не стала бы так спешить, не будь дело и впрямь необычным. — Хорошо. Сейчас идём.
Стоявшая рядом Берселия была ошарашена внезапной переменой. Она с любопытством посмотрела на Гавейна:
— О чём вы говорите?
— Помнишь, о чём мы говорили на площади? — глянул на неё Гавейн. — Та антенная установка. Как раз кстати: теперь я могу прямо отвести тебя и показать, чем именно занимается этот «прослушивательный» проект.
Пока он говорил, в гостиной, которую Солинское Гигантское Дерево «вырастило» само, послышался хруст и треск перемещающихся и меняющих форму деревянных конструкций. Стена в другом конце гостиной медленно разошлась, и за ней открылся трубчатый канал и замершее внутри него транспортное средство с сиденьями. Бельтира двинулась туда и на ходу сказала: — Мы можем добраться до центра прослушивания по сосудистому каналу. Это быстрее, чем внешним ходом. Гавейн, ведя за собой Берселию к транспортной трубе, удивлённо поднял голову и посмотрел на Бельтиру: — Ты что, построила внутри собственного тела целую трубопроводную транспортную систему? — Это генерал Маргарита мне предложила. Солинское Гигантское Дерево огромно, и множество помещений внутри него расположены сложными ярусами. Обычные подъёмники или внешние галереи не справляются с пассажиропотоком между всеми этими объектами. Вот генерал Маргарита и посоветовала мне спроектировать такие «склизы» для быстрой переброски людей и грузов между объектами. Идея, кажется, пришла к ней от амбарных желобов на фермах в южных краях: тамошние крестьяне по таким желобам спускают просушенное зерно с высоких помостов прямо в амбары… Гавейн слушал в полном ошеломлении. Он и не подозревал, сколько изобретательных вещей происходит в областях, оставшихся вне его поля зрения. Изумление мешалось в нём с отрадой. Он размышлял о перспективах применения подобного на заводах и сравнивал с похожими устройствами на Земле, как вдруг заметил, что Бельтира остановилась у входа в трубу и, кажется, входить не собирается. — Ты не с нами? — удивился он. — Я создам нового «аватара» у выхода и буду ждать вас там, — ответила Бельтира, и в то же время её лианы, расходящиеся за спиной, словно плащ, легонько шевельнулись, подтверждая её присутствие. — Видите ли, подвижность этих моих аватаров на деле ограничена, они не могут пользоваться «транспортом» — эти лианы не позволяют аватарам быстро перемещаться на большие расстояния. «Стало быть, Бельтира — проводная?» — невольно пронеслась у Гавейна в голове чуть странная мысль, и вслед за тем он с неодолимым любопытством спросил: — И вот ещё что мне вдруг любопытно: а если, пока ты поддерживаешь этого аватара, эти лианы вдруг перережут — что будет? — Останется весьма правдоподобная кукла Бельтиры. Деревянная, — без всякого выражения ответила Бельтира. — По сути, она лишь посредник для разговора. Если нервные тяжи оборвутся, останется, естественно, одна оболочка. — …Разумно, — дёрнул уголком губ Гавейн и только так и мог ответить. Бельтира очень серьёзно посмотрела на него: — Вас интересуют такие куклы? Если хотите, я могу вам одну отсечь. В отличие от прочих деревянных изделий, ухаживать за ней легко: достаточно на два часа замочить её в настое морозной травы, а потом вынуть, просушить — и она сохранится по крайней мере на полвека. — Нет, благодарю, — замахал руками Гавейн, чувствуя, что разговор может принять неожиданный оборот. Он схватил Берселию и втиснулся вместе с ней в транспортное средство внутри трубы. Бельтира ничего не сказала, лишь так же безучастно осталась стоять на месте. Защитный кожух трубы плавно сомкнулся, и в кабине одновременно зажёгся мягкий свет. Берселия всё это время наблюдала за происходящим с полным спокойствием. Как Серебряная Императрица, за свою долгую жизнь она повидала многое и в большинстве случаев умела сохранять это невозмутимое, безмятежное самообладание. Пусть характер «Межмирового Скитальца» в частной жизни и нынешний облик Бельтиры и выходили за пределы её ожиданий, всё это были вещи не злые. И всё же, когда транспортная кабина в трубе пришла в движение, она не удержалась от вопроса: — Точно ли можно мне идти прямо в этот «центр прослушивания»? Похоже, вы только что добились какого-то огромного успеха — разве это не секретно? — У этого проекта есть определённый уровень секретности, но, как я уже сказал на площади, сам по себе он открыт для соседей. И для Серебряной Империи… тоже будет открыт, — пояснил Гавейн. — По сути, мы уже отправили техническую группу для контактов со Священным Княжеством Драконов и Тифонской Империей, чтобы создать ещё более масштабную, объединённую данными сеть прослушивания… Серебряная Императрица изумлённо расширила глаза. Она, конечно, слышала от Гавейна, что этот «прослушивательный» проект открыт для соседних государств, но не представляла, что открытость может простираться так далеко. Это выходило даже за рамки технического обмена между Сесильской Империей и Серебряной — это была доселе невиданная среди смертных государств совместная деятельность на техническом уровне. Она невольно спросила: — Зачем вам идти на такое? Что же именно вы слушаете, если для этого требуется… действовать через весь континент? Гавейн посмотрел в глаза Берселии. В быстро мелькавших отблесках огней её глаза были полны пытливого любопытства.— Мы отслеживаем один сигнал. Его источник неизвестен, его цель неясна, и даже то, что нам удаётся расшифровать, остаётся туманным и непонятным. Однако можно с полной уверенностью заявить: этот сигнал создан искусственно. И я полагаю… он способен принести нам нечто, что перевернёт все наши представления о мире, — медленно произнёс Гавейн. — Мы преследуем его уже более двух лет, и всё больше данных, полученных в последнее время, заставляют специалистов прийти к одному выводу: невозможно отследить или локализовать этот сигнал, используя лишь информацию с маготехнических узлов в пределах одного Сесила. Глаза Берселии расширились ещё сильнее, но прежде чем она успела что-либо сказать, лёгкий толчок сотряс кабину, и вслед за тем послышался звук раскрывающегося кожуха трубы. Воистину, как и предсказывала Бельтира, — эта система трубопроводного транспорта оказалась невероятно удобной. ..... В залитом светом центре прослушивания в устройствах всё ещё ощущались флуктуации таинственного сигнала. Бумажные ленты и листы с записями формы сигнала и его изображений уже громоздились на столах регистрации. Печатные устройства непрерывно выдавали всё новые рулоны бумаги, фиксируя каждое малейшее изменение сигнала. А на голографической проекции в центре комнаты внушительные по размеру геометрические узоры и матричные структуры данных увеличивали свой масштаб. Бард, не отрывая взгляда, наблюдал за этой картиной, пока голос, раздавшийся совсем рядом, не вывел его из оцепенения: — Его Величество прибыл! / — Мадам Бельтира тоже здесь! / — Это императрица… Серебряная Императрица… Бард поспешно поднял голову и увидел, как три фигуры приближаются со стороны транспортной трубы. Но прежде чем кто-либо успел склониться в приветствии, Гавейн, шедший впереди, взмахом руки остановил всех. — Возвращайтесь к работе, — разнёсся по комнате его голос. — Подойдите ответственные за каналы прослушивания. Кто уловил этот сигнал? Бард незамедлительно встал и приблизился к Гавейну. Обменявшись приветствиями, Гавейн с удивлением посмотрел на знакомого человека, стоявшего перед ним: — Это ты? — Да, Ваше Величество, — опустил голову Бард. — Я руковожу этой группой прослушивания. — Отлично. Вы проделали превосходную работу, — Гавейн улыбнулся и кивнул. Затем его взгляд упал на голографическую проекцию в центре комнаты. — Что сейчас? — Передача сигнала всё ещё продолжается, и его стабильность значительно превосходит всё, что было ранее. До сих пор не было ни сбоев, ни не поддающихся расшифровке шумов, — немедленно ответил Бард. — Используя метод декодирования, разработанный мадам Бельтирой, мы успешно вывели эти фигуры. Фигуры чёткие и закономерные, что доказывает правильность нашего подхода к декодированию. Что же касается содержания… Гавейн пристально вгляделся в то, что отображала проекция. Его глаза были серьёзны, как никто прежде не видел. Он увидел, как в первой строке ровным рядом располагались основные геометрические фигуры: безупречно правильные квадраты, треугольники, круги и многоугольники. Он увидел, как в последующих узорах появились плавные кривые, раскручивающиеся спирали, замкнутые пересекающиеся геометрические тела. Точечные матрицы, расположенные по нарастающему принципу групп. Координатная сетка с горизонтальной и вертикальной осями, на которой хаотично разбросаны вздымающиеся и опадающие точки. Голоса людей в комнате звучали приглушённо. Наиболее отчётливо слышались шумы маготехнических механизмов, работавших повсюду. Печатные устройства, выдававшие бумагу, издавали щелчки и стук. В одном из них закончилась бумага, и стоявший рядом работник поспешно шагнул вперёд и вставил новый рулон. — Ваше Величество, вы видите, что это за содержание… — тихо произнёс Бард, стоявший рядом. — Всё это, похоже, является… — Математикой, — наконец тихо выдохнул Гавейн. Его сердце постепенно успокаивалось в глубоком дыхании. Бард помолчал, а затем негромко ответил: — …Вы тоже так думаете. Гавейн не отводил взгляда от голографической проекции в центре комнаты. И в этот момент этот непрерывный поток геометрических фигур, точечных матриц и кривых, казалось, наконец иссяк. Над проекцией возникло нечто новое — но это были уже не те «математические» образы, знакомые всем присутствовавшим. Это была груда причудливых, диковинных значков — похожих на некие символы. (Конец главы)