Меч Рассвета Том 1 Глава 1150 Возвращение и прибытие

Тусклое, безлюдное, безграничное — всё окружающее было пронизано искажённым, противоестественным изменением визуального восприятия.

Модир находился в совершенно пустой кают-компании, ощущая себя погружённым в некое абсурдное, нарушенное пространство-время. Всё, что он здесь видел и слышал, достигало его будто сквозь плотную завесу, а утолщённое, бронированное стекло прямо перед ним было олицетворением этой завесы. Безбрежная, но пустая «песчаная равнина» снаружи простиралась за этой завесой, и там, за ней, скрывалась та истина, которую он столь долго разыскивал.

Тем не менее, у него возникало ощущение… что для его нынешнего «я» туда шагать категорически не стоило.

Два голоса, неведомо когда, исчезли, и весь мир погрузился в тишину. Он вглядывался в ту пустыню за стеклом и заметил, что огромный силуэт, прислонившийся к трону или алтарю, казалось, замер в абсолютной неподвижности. Однако бесчисленные серовато-белые трещины, покрывавшие его тело, вдруг словно ожили и начали незаметно расползаться во все стороны. А где-то далеко в глубине пустыни, за спиной этого невообразимо массивного тёмного силуэта, ему смутно почудилось нечто похожее на мираж: там на мгновение возникли очертания чёрного города, но в следующий миг бледный песчаный вихрь пронёсся — и всё исчезло между небом и землёй…

Внезапно Модир почувствовал, как всё вокруг него содрогнулось, и в следующую секунду перед глазами заплясали хаотичные свет и тени. Все прежде исчезнувшие звуки мгновенно вернулись: говор искателей приключений, гул механизмов глубоко в недрах корабля, шум волн и ветра, а также слегка напряжённый оклик госпожи охотницы Роры:

— Господин Модир! Господин Модир, вы в порядке?!

Старый маг наконец полностью вырвался из того оцепенения, похожего на разлучение души с телом. Пляшущие перед глазами свет и тени стремительно сменились привычной картиной, и он увидел, что вновь оказался в переполненной искателями приключений кают-компании: лампы сияли ярко, всё было насыщено цветами, множество ещё напряжённых лиц свидетельствовало о том, что нервозность, вызванная неупорядоченной турбулентностью, ещё не рассеялась, но море за иллюминатором уже постепенно успокаивалось. Ужасная буря закончилась; бурлившая над водной гладью хаотическая магическая энергия тоже постепенно улеглась, и лишь высоко в небе ещё висели несколько пёстрых сияющих полос — они, прежде чем растаять, напоминали Модиру, что недавняя буря не была очередным миражом, порождённым его запутанной, раздробленной памятью.

Он ещё раз сильно тряхнул головой, и только тогда его взгляд сфокусировался на стоявшей перед ним охотнице:

— Я… мне, кажется, только что привиделось…

— Всего лишь привиделось? — заметив, что старый маг очнулся, охотница явно облегчённо вздохнула, но тут же вновь изумлённо расширила глаза. — Вы и впрямь не помните, что сейчас случилось?!

— Сейчас? — Модир усиленно потёр лоб. — Я помню только, как налетела буря, магический вихрь… Ах да, ещё помню, как обсуждал с вами, в чём заключается закон, стоящий за неупорядоченной турбулентностью, и что́ необходимо, чтобы проверить изменения среды в высоких слоях атмосферы… А потом — не помню. Мне лишь кажется, будто я видел какой-то… странный, пёстрый сон.

Рора быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, приглушённым голосом торопливо заговорила:

— Только что половина вашего тела вдруг стала прозрачной!! Вот эта половина, что ближе к окну, — я даже могла видеть сквозь ваше тело ту колонну напротив! Вы и впрямь ничего не помните?

— Я? Стал прозрачным? — ошеломлённо указал на себя Модир, но тут же понял, что у госпожи охотницы нет причин для подобных шуток. — Простите, совершенно не помню… А ещё кто-нибудь это видел?

— Только я, — немного подумав, весьма уверенно ответила Рора. Будучи охотницей на чудовищ с острым чутьём, она всегда полагалась на свою наблюдательность. — Все остальные смотрели на бурю снаружи, да и та ваша часть, что стала прозрачной, находилась как раз в мёртвой зоне для большинства глаз.

— Вот и хорошо, — с явным облегчением выдохнул Модир и тотчас погрузился в размышления, тщательно перебирая в уме всё то невероятное и необычайное, что пережил за этот короткий промежуток. Какова бы ни была разгадка этого странного явления, всё это произошло с ним после того, как он приблизился к Тар-Лонду, — и это, кажется, лишь подтверждало тот безотчётный, идущий из глубины души порыв, что с давних пор влекал его к этому полярному континенту. Смутно он начинал осознавать, что идёт верной дорогой.

— Господин, а с вами прежде такое уже случалось? — Рора не сдержала любопытства, и в голосе её прозвучала новая, ещё более уважительная нота. — Что это за явление?..

— Простите, сударыня, но боюсь, что и я не в состоянии дать вам ответ, поскольку сам пребываю в полном замешательстве, — Модир, не дав ей договорить, махнул рукой и одновременно сделал небрежный жест. В тот же миг из бокового кармана взлетела его увесистая книга в пергаментном переплете, и ее страницы, зашелестев, начали самопроизвольно перелистываться, пока не остановились на чистом листе. — Поэтому теперь мне требуется еще больше информации, чтобы разобраться в этой загадке. Прошу вас, постарайтесь вспомнить как можно точнее: когда именно я начал вести себя странно? Как долго это продолжалось? Помимо того, что тело стало прозрачным, вы не заметили ли чего-нибудь еще необычного? Какова была обстановка снаружи? И насколько далеко от нашего судна находился магический вихрь?

Рора была ошеломлена шквалом вопросов от старого мага, и ее лицо отражало нерешительность. Однако, заметив его необычайно серьезное и строгое выражение, она вздохнула, и нерешительность сменилась беспомощной улыбкой.

«Что тут скажешь… Он действительно такой, каким себя называет — великий авантюрист. С такой страстью к исследованиям в любых обстоятельствах простому человеку за ним не угнаться».

.....

Байрон стоял на высокой капитанской палубе и не сводил глаз с голографического изображения, проецируемого магическим кристаллом неподалеку. Картинка с внешних наблюдательных устройств показывала, что в данный момент происходит на поверхности моря, а в другой проекционной установке, параллельно, демонстрировалось еще одно изображение — обработанное фильтром «обнаружения искажений». На этой картине магические течения во всей области постепенно успокаивались.

Только теперь он тихо выдохнул:

— Неупорядоченная турбулентность исчезла, море успокаивается. Мы прошли по самому краю — честное слово, нам повезло.

— Я же говорила, что не заденет, — Кассандра, извиваясь, подползла к капитанской палубе, обвив хвостом колонну, и начала раскачивать верхнюю часть туловища в воздухе. — Нужно же верить суждению профессионального лоцмана…

— По правде говоря, иногда я не слишком-то решаюсь доверять путям, которые ты прокладываешь, — Байрон тут же искоса взглянул на нее и попутно пробормотал: — Не забывай, как ты в тот раз доплыла до Тар-Лонда…

Кассандра тут же широко раскрыла глаза:

— По крайней мере, с направлением я тогда не ошиблась. А поставь вместо меня Тиль — мы бы, пожалуй, уже были в Северном порту.

Лицо Байрона на мгновение застыло. Он невольно вспомнил все свои контакты с этими глубоководными сушеными рыбами за последние дни, и от макушки до кончиков пальцев ног его пронзила смутная головная боль. Он поспешно тряхнул головой, возвращая мысли в нужное русло, и почти в тот же миг снизу раздался крик одного из флотских офицеров, прервавший его разговор с Кассандрой:

— Тар-Лонд! Видим береговую линию!

Великое солнце стояло в зените, и с высокого неба сквозь редкие облака лилось ослепительное сияние. Буря, вызванная недавней неупорядоченной турбулентностью, исчезла без следа, словно ее и не было; вокруг простиралось лишь бескрайнее море да вдали — берег, озаренный солнечным золотом. Большие и малые плавучие льды, величественные айсберги медленно отступали назад вдоль границ курса. Флот, ведомый «Зимним Лютенем», рассекал мелкую белую пену, и высокие носы девяти механических кораблей были устремлены прямо к тому далекому драконьему государству, что на протяжении тысячелетий почиталось лишь легендой.

Люди, прежде укрывавшиеся от шторма внутри кораблей, заслышав весть о приближении к земле, один за другим выбирались из кают и с нижних палуб на просторные открытые палубы и смотрели вдаль. В этот миг и бесшабашные искатели приключений, и вышколенные имперские моряки не могли не взволноваться при виде совершенно незнакомой земли и даже невольно разражались восклицаниями.

То был новый континент. Люди (а равно и прочие разумные создания, обитавшие на континенте Лорен), столь бесконечно долгое время запертые на своей суше, наконец впервые достигли нового континента… Он лежал прямо перед ними!

Байрон вышел на палубу. Полярная стужа для такого адепта, как он, или для хорошо экипированных моряков и искателей приключений ничего не значила; встречный ветер, напротив, будил в сердцах морских первопроходцев удаль и отвагу. Этот имперский офицер, в прошлом наемник и за полжизни повидавший бесчисленные бури и грозы, взирал на волнистую линию берега вдалеке и вдруг, не в силах сдержаться, глубоко вздохнул:

— О Тар-Лонд…

Полминуты спустя его адъютант, носивший безупречно отутюженный военный мундир, с короткими каштановыми волосами, не выдержал и сухо кашлянул рядом:

— Командир, если уж стихи решительно не идут, то, право, не надо их насиловать…

— Кто сказал, что я собираюсь слагать стихи? — лицо Байрона дрогнуло, и он тут же впился взглядом в адъютанта. — Я просто вздохнул от души! Мы столько дней проболтались в море — неужели нельзя?

— Естественно. Как прикажете, командир, — адъютант с огромным трудом сохранил серьёзное выражение лица. В это же время несколько тёмных точек, внезапно появившихся в отдалении, привлекли внимание и его, и Байрона. — Минутку, командир, кажется, с суши кто-то летит…

Байрон мгновенно поднял голову и, прищурившись, посмотрел в сторону берега. Оценив расстояние, он расплылся в улыбке:

— Похоже, это встречающие. Выслать приветственный отряд с такого расстояния — надо же, какие радушные драконы.

Драконы двигаются с невероятной скоростью. Не успели слова Байрона затихнуть, как тёмные точки, поднявшиеся со стороны Тар-Лонда, приблизились на расстояние, различимое даже для обычных людей. Моряки и пассажиры флота начали возбуждённо махать руками этим огромным созданиям. На «Ледяной Мэри» некоторые искатели приключений даже забрались на близлежащие вышки и мачты. Эти весёлые люди громко кричали что-то в сторону далёкой земли и парящих драконов — кричали: «Новый континент!», «Новое доказательство!» — и другие лозунги, которые, как им казалось, достойно отмечали начало великого приключения; так они выражали своё возбуждение, а заодно и всё напряжение, скопившееся за долгие дни морских странствий и бурь.

Затем опомнившиеся матросы стали сгонять их вниз.

Один за другим с двух эскортных кораблей, расположенных позади и по бокам «Зимнего Лютеня», взметнулись снопы света. Драконы, несшие конвойную службу, превратились в свой истинный облик и взмыли в небо, чтобы встретиться с теми, кто вылетел приветствовать флот, и обменяться новостями. В вышине разносилось величественное низкое рычание драконов, от которого даже редкие облака на небе колыхались, а волны на море успокаивались.

Слушая это низкое драконье рычание, Байрон невольно повернулся к стоящему рядом. Не все драконы конвоя поднялись в воздух: чёрный дракон Мокорул по-прежнему оставался на «Зимнем Лютене». Байрон обратился к этому чёрному дракону, с которым успел немного познакомиться за время пути:

— О чём они там беседуют? Судя по голосам, довольно напряжённо.

Мокорул поднял голову к высокому небу и, вслушиваясь, небрежно переводил:

— «Почему так поздно, что задержало вас в пути?» — «Много ли еды в Лорене? Как вам человеческая пища — привыкли?» — «На твоём приёмном яйце сегодня утром появилась трещина; как вернёшься — сразу иди проверь, ещё успеешь к самому вылуплению…»

Байрон слушал, недоверчиво тараща глаза, и наконец не выдержал, прервав Мокорула:

— И это всё?!

— Ну да, всё. А что ещё? — чёрный дракон посмотрел на Байрона. — Разве это не самый обычный обмен приветствиями?

— Я думал, будет более… ну, более серьёзно, — Байрон развёл руками, пытаясь объяснить, что именно он подразумевает под «более серьёзно», но, очевидно, безуспешно. — Совсем не ожидал…

— Так ведь это не какой-нибудь торжественный дипломатический приём, — Мокорул, напротив, был удивлён реакцией Байрона. — Все просто здороваются. Вообще-то мы раньше не делали так, но после войны все выжившие стали ближе друг к другу, и эти драконы — из Прибрежного Округа, все между собой знакомы… Кстати, а разве вы, люди, не так здороваетесь?

Байрон на мгновение потерял дар речи: «…»

Именно в этот момент с высокой небесной высоты донёсся странный и особенный звук хлопающих крыльев, привлекший внимание Байрона и остальных.

Звук, казалось, направлялся прямо к «Зимнему Лютеню», и в шуме рассекаемого воздуха слышалось также гудение какого-то работающего механизма. Этот необычный звук заставил Байрона поднять голову. В его поле зрения появился красный дракон — заметно мельче обычного, — который летел прямо к палубе.

Тело красного дракона было облачено в сияющую стальную броню, механические конструкции по обе стороны его крыльев раскрыли охладительные решётки, а характерный, ярко сверкающий на солнце железный подбородок сразу указывал опытному глазу: это не тар-лондский дракон, а «драконорождённый» из Священного Княжества Драконов.

Как драконорождённый мог оказаться здесь?

Едва этот вопрос возник в голове Байрона, как он увидел, что сверкающий железный подбородок находился уже всего в нескольких сотнях метров от палубы. Окружающие матросы невольно напряглись, но пока Байрон начал подозревать, что этот железный подбородок собирается пронзить его насмерть, поток света вдруг окутал всё тело красного дракона. Его фигура, закованная в стальную броню, стремительно уменьшилась, и высокая, стройная тень лихо, без малейшего труда, спрыгнула с большой высоты прямо на палубу «Зимнего Лютеня».

— Бум! — красноволосая фигура приземлилась на одно колено прямо перед Байроном. С такой высоты обычный человек разбился бы насмерть, но она без малейшего вреда медленно выпрямилась и устремила взгляд на Байрона.

Байрон изумлённо уставился на эту даму, свалившуюся с неба, и лишь спустя долгое мгновение вымолвил:

— А… Асуна?