Меч Рассвета Том 1 Глава 1153 Простирающаяся траектория

В глазах Даниэля этот молодой олденский аристократ теперь уже во многом переменился.

Некогда виконт Хермир был полон сил и духа, юн и горд. Уловив своим острым взглядом и гибким умом первое дыхание маготехнической индустрии, он стремительно возвысился, став человеком, за которым охотился весь имперский город. Заводы и промышленные предприятия, записанные на его имя, раскинулись по всему Олдену и протянулись даже к нескольким городам Центральных земель. В ту пору он был подобен заряженному арканному кристаллу, что безостановочно изливал ослепительное сияние, а внутри у него был неистощимый запас энергии — перед внешним миром он не ведал ни страха, ни отступления.

Однако теперь всё это сияние, казалось, ушло у виконта внутрь. Он спрятал всякий блеск, будто таясь во тьме от невидимого охотника; он съёжился в своей изрядно опустевшей «твердыне» и насторожённо взирал на мир, который больше не был для него безопасным. До полного упадка было ещё далеко — но уже и недалеко.

И всё это случилось лишь за одну прошлую зиму.

В душе Даниэль вздохнул. Он, разумеется, знал, в чём причина этих перемен, и понимал, что поведение виконта Хермира сейчас совершенно отвечает обычной логике, — но такой исход его отнюдь не радовал. Дело тут было не в «личной приязни», а в том, что он уже вложил в этого господина виконта чересчур много усилий. Шаг за шагом пробудить и наставить мелкого аристократа — каких в Олдене было множество, и ни один из них не славился ничем, кроме умения пировать и вести беседы, — превратить его в магната — задача не из лёгких. Доверие же, взращённое с самого начала его возвышения, и вовсе было капиталом, который невозможно воспроизвести. Если этот господин виконт вот так сломается… убыток выйдет поистине прискорбный.

— Господин виконт, быть может, мои слова покажутся вам речами «постороннего, не знающего ни жары, ни холода», — глядел на Хермира старый маг и после краткого раздумья заговорил: — Но я полагаю, что сейчас вам нужнее всего выйти наружу и вернуться в ту область, где вы искусны и деятельны: расширять производительность заводов, расширять своё влияние, вкладывать средства в то, в чём страна отчаянно нуждается после войны, и вместе с императорским домом возрождать хозяйство… Давайте сохранять бодрость духа, и вы увидите: нынешнее время, напротив, таит в себе небывалые, редчайшие возможности, господин виконт.

Хермир вгляделся в этого старика, что, казалось, всегда был преисполнен мудрости, и лишь спустя долгое время тихо, словно говоря с самим собой, произнёс:

— Бодрость духа… Ах, для меня бодрость духа — дело и впрямь нелёгкое…

Он отвернулся и вновь посмотрел через балкон на опустевшую улицу; бокал красного вина в его руке качнулся вперёд, указывая на те особняки, что уже сменили хозяев — или вот-вот сменят.

— Мастер Даниэль, видите тот дом? Некогда блистательный род, столетия наследуемой истории, но они встали не на ту сторону: в час, когда менее всего следовало противиться императорскому дому, они предпочли упереться в свои глупые «правила». Чёрная Обсидиановая Гвардия забрала их.

«А всего через стену — другой особняк, род столь же блистательный, верные рыцари и генералы. Они-то встали на верную сторону — но ушли на фронт к Зимной Цитадели. Обезумевшее божество унесло почти всех членов их семьи, и теперь там остались лишь одинокая, убитая горем старуха да девочка едва десяти лет. Я навещал этого ребёнка — она ещё и знать не знает, за что её род постигла такая участь.

«Мастер, позвольте мне признаться, что я трус. Я, разумеется, понимаю ваши добрые побуждения и ещё лучше понимаю, что́ означают ваши слова о „небывалых, редчайших возможностях“. Но на сей раз я и впрямь напуган. Наверное, нам и не следовало жить в этом мире так шумно и ярко, в особенности когда над головой у меня титул, унаследованный от предков, — и который должен перейти по наследству дальше.

«Конечно, я по-прежнему буду добросовестно вести мои нынешние столичные предприятия: текстильную фабрику, рунолитейный завод, типографию и плантации за городской чертой… Всё это теперь — основа, на которой держимся и я, и мой род. Но оставшуюся часть я намерен уступить. Я уже подыскал покупателей: они весьма заинтересованы в тех заводах, что находятся в Центральных землях, а я, расставшись с этими предприятиями, смогу, наверное, спать спокойнее».

Даниэль спокойно глядел Хермиру в глаза; после долгого-долгого молчания он тихо вздохнул и, подняв кубок, приветствовал виконта:

— Что ж, таково ваше решение, господин виконт, — у каждого свои устремления. Однако я вынужден предостеречь вас: при нынешнем-то положении, когда хозяйство требует немедленного оживления, когда Его Величество ждёт от аристократии ясного заявления позиции, когда империя остро нуждается в новых инвесторах и новых растущих предприятиях, — и вдруг такой человек, как вы, уже занимающий весомое место в новой маготехнической промышленности, внезапно решает распродать имущество и отойти на второй план… Точно ли это ко благу?

Виконт Хермир опешил, и на лице его вдруг что-то дрогнуло:

— …Что вы имеете в виду?

— Вложением средств в фабрики я уступаю вам, но что до житейского опыта — тут я всё же питаю некоторую уверенность, — спокойно ответил Даниэль. — Как я это вижу, императорскому дому сейчас как раз нужно, чтобы столь «благоразумные» аристократы, как вы, ясно выказали свою позицию, господин виконт. Не думайте, что «испытание» уже позади, — оно длится, и будет длиться всегда.

Молодой виконт замер; лицо его постепенно делалось всё более сложным, и в голосе прозвучала даже некоторая горечь:

— Так, значит, я и в том, чтобы побыть трусом, повинен?

— Вы не трус, вы просто махнули на себя рукой, а вся беда в том, что у людей высокого положения нет права махать на себя рукой, — покачал головой Даниэль. — И потом, с точки зрения Его Величества, ему отвратительны отнюдь не сильные люди, чьи способности и блеск ослепляют: никого нет ослепительнее его самого в целом государстве. И не бездарные глупцы, от которых нет проку: на глупцов он и вовсе не стал бы тратить ни минуты. Правителю всегда и во веки веков отвратительны лишь те, кто выходит из-под контроля.

«Тот, кто, кичась заслугами, преступает грань, — само собою, вышел из-под контроля. Но и тот, кто бежит с поля боя, — тоже вышел из-под контроля».

Лицо виконта Хермира сделалось до крайности мрачным:

— Я…

— Я лишь напоминаю, — поставил кубок Даниэль и поднялся с дивана. — Прошу вас, со всем тщанием обдумайте своё решение, господин виконт.

.....

В дверях экипажа показался силуэт наставника; юная волшебница Мари поспешно распахнула дверцу и впустила старого мага в карету. Она заметила, что лицо наставника посуровело, и невольно спросила:

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто один юный человек с сегодняшнего дня начнёт взрослеть, — покачал головой старый маг и походя отдал распоряжение своему второму ученику, что сидел на передке и правил машиной: — Едем в Королевскую Ассоциацию Магов.

Мари ничего не поняла, но наставник время от времени изрекал подобные, на первый взгляд лишённые смысла вещи и никогда ничего не объяснял ученикам, так что она давно к этому привыкла. Кивнув, она вновь ушла с головой в то, чем была поглощена прежде: на коленях у неё была раскрыта записная книжка, и белоснежные страницы были сверху донизу испещрены всевозможными пометками — с виду ни дать ни взять математические формулы, но ещё меньше похожими на магические фигуры.

— Это что такое? — заметил Даниэль, что лежало на коленях у ученицы, и невольно нахмурился. — Откуда-то переписала каракули?

— Это головоломка со знаками, которая сейчас в большой моде в Ассоциации Промышленных Искусств. Вообще-то она ходит уже довольно давно, но мы в последнее время так заняты, что не следили за этими течениями, — Мари тут же пододвинула книжку к наставнику и с пресерьёзнейшим видом заговорила: — Вы знаете о сесильском «Плане Вслушивания»? Их антенна приняла таинственный сигнал, а это — неизвестные знаки, что были переданы вместе с сигналом. Тамошние учёные считают, что эти знаки — некая письменность. Сейчас империя Сесил уже обнародовала их в надежде, что кто-нибудь из государств-участников Союза сумеет разгадать скрытую за этими письменами тайну, и Чертог Обсидиана тоже объявил соответствующую награду…

— Ищут людей, способных расшифровать эту письменность, значит…

Даниэль понимающе кивнул. Он, разумеется, знал об этом деле: будучи, по существу, одним из сесильских технических специалистов, он ещё вскоре после того, как Солинский узел принял таинственный сигнал, узнал о нём по внутренней сети. Только вот Мари, чей допуск в нейронной сети был невысок, об этом не знала. Единственное, что удивляло старого мага, — это та решительность, с которой хозяин взялся обнародовать эти таинственные «знаки»… Неужто за столь короткое время материалы уже были переданы по официальным каналам между Тифоном и Сесилом?

Впрочем, это к лучшему: раз материалы пришли по официальному руслу, значит, отныне он мог открыто изучать эти похожие на мазню «загадочные письмена». Надо признаться, для учёного эти невесть откуда взявшиеся таинственные символы были весьма привлекательны, — и это при том, что сам Даниэль обычно не слишком увлекался криптографией и филологией.

В голове его быстро пронеслось несколько мыслей, а взгляд снова упал на записную книжку Мари. Увидев тесные-тесные пометки ученицы, он опять невольно нахмурился:

— Ты наставила столько значков… Неужто что-то нащупала?

Мари тут же смущённо поскребла волосы, отчего её чёрные, и без того не слишком прибранные пряди совсем растрепались:

— Прошу прощения, наставник, я… не слишком сильна в области письмен и шифров. Всё моё исследование — просто в порыве увлечения намалевала что попало, так что никакого продвижения пока нет.

— Это совершенно естественно. Если бы такой невежда, как ты, достиг хоть какого-то прогресса за одно утро, то экспертам и учёным, которых годами обучают и в которых вкладывают столько ресурсов, оставалось бы только совершить прыжок с крепостной стены, — пренебрежительно бросил Даниэль, и его взгляд в этот момент упал на внешность ученицы: облачённая в ветхую мантию, к тому же не отличающуюся красотой, волосы, кое-как стянутые простой верёвкой, и торчащих прядей, вероятно, больше, чем удерживаемых; ни капли косметики, да и пользоваться ею она явно не умеет, а глаза слегка покраснели от бесчисленных ночей, проведённых за книгами.

Вот она, его самая одарённая ученица, и та, что дольше всех оставалась под его началом… И только сейчас он, кажется, действительно разглядел, как эта молодая девушка выглядит в жизни.

— Наставник? — заметив его взгляд, Мари тут же напряглась. — Я… я выгляжу как-то неправильно?

— Вместо того чтобы тратить столько сил на область, в которой ты совершенно ничего не понимаешь, не лучше ли тебе, как подобает обычной женщине, хоть немного позаботиться о своей внешности? — небрежно сказал Даниэль, и тут же усомнился, его ли это слова; из глубины души сами собой всплыли слова, которые он часто говорил другим: — Ты уже не так молода…

Мари испугалась:

— На… Наставник?!

— Ничего, я просто так сказал, — Даниэль поспешно замахал рукой, но всё же не удержался и добавил: — Я просто вспомнил Винну… Не становись на неё похожей.

Винна Мапель, глава Королевской Ассоциации Магов?!

Мари на мгновение замерла, вдруг вспомнив, что эта выдающаяся, необыкновенная женщина когда-то тоже была ученицей её наставника, и как столь юная, легендарная заклинательница, она, без сомнения, превосходила её талантом. Даже если наставник больше открыто не признавал её своей ученицей, в глазах посторонних эту связь наставника и ученицы всё равно было невозможно отрицать.

Такая превосходная женщина… почему же наставник вдруг сказал, чтобы она не уподоблялась ей?

Юная волшебница снова ничего не поняла, но где-то на периферии сознания уловила, как наставник бормочет себе под нос:

— Ей уже сорок, а она всё ещё не замужем…

.....

В светлом, чистом и на удивление просторном зале для магических экспериментов председатель Винна Мапель, руководившая работами на месте, вдруг оглушительно чихнула.

Жестом отослав рядом стоящего ассистента продолжать работу, она наложила на себя ещё с десяток мгновенных заклинаний — отводящих болезни, укрепляющих тело, благословляющих, снимающих порчу и повышающих сопротивляемость, — и, убедившись, что с телом всё в порядке, вновь обратила внимание на круглую платформу в центре лабораторного полигона.

В фокусе световых лучей поверхность платформы, испещрённая таинственными рунами, испускала слабое свечение. Внутри энергетического щита огромной защитной мощи прямо в воздухе парил бесформенный обломок железно-серого металла. По всем признакам, этот железно-серый обломок был частью некой гораздо более крупной металлической конструкции; по его краям виднелись следы грубого, насильственного разрыва, а на нескольких главных изломах из недр осколка всё ещё самопроизвольно сочился тусклый, мерцающий свет, живущий своей жизнью и блуждающий, то разгораясь, то угасая, близ этих сколов.

Эта приметная черта ясно указывала: обломок, каким бы обычным он ни казался на вид, был предметом необыкновенным.

И он действительно был необыкновенным: он являлся одним из фрагментов доспеха, который рассыпался по земле после гибели бога Войны. Если же вспомнить, что тело бога Войны само по себе было лишь пустыми латами, то этот обломок, по сути, можно было считать «плотскими останками» божества.

Сейчас десяток с лишним королевских магов в мантиях деловито суетились вокруг этого обломка. В воздухе вокруг платформы парили сложносочинённые магические круги, а ещё множество алтарей, инкрустированных кристаллами, магическими камнями и драгоценными маго-проводящими металлами, было расставлено вокруг платформы, и каждый из них контролировал и подавлял всевозможные силы, излучаемые обломком.

— Председатель Винна, — к ней подлетел маг в тёмно-синем плаще с золотым узором и опустился на землю перед Винной Мапель. — Уже можно подтвердить: этот обломок, по всей вероятности, относится к шлему бога Войны. Кроме того, исходящая из обломка энергетическая пульсация очень ровная, и он действительно может служить своего рода проводником.

Винна Мапель кивнула и строго спросила:

— Проводник… А каков его направленный резонанс?

— Направленный резонанс действительно наблюдался. Будучи помещённым в арканный контур чрезвычайно высокой чистоты, обломок начинает стремиться сконцентрировать энергию и передать её в некое измерение, которое мы пока не способны наблюдать. Теоретически, если мощность этого арканного контура окажется достаточно высокой, мы сможем использовать этот процесс, чтобы открыть разлом… или даже стабильные врата.

(Конец главы)