Меч Рассвета Том 1 Глава 1163 Ужин в замке Разломный Утёс

Ропения внимательно прислушивалась к каждому слову Селены, боясь упустить хоть малейшую деталь. И только когда та закончила перечислять меры предосторожности, она задала вопрос:

— А что, если бы эти признаки всё-таки проявились… Каковы были бы дальнейшие действия?

— Умоляю вас, не волнуйтесь: первоначальное ментальное воздействие не создаёт столь стойких «оков», как Ментальное Клеймо. У нас имеется целый арсенал отработанных методик для нейтрализации поверхностной скверны, исходящей от божеств, — ответила Селена с убедительной интонацией. — Все эти методики не оставляют никаких следов, и Патти даже не почувствует, что с ней что-либо происходило.

Несмотря на искренность Селены, госпожа Ропения Гран всё же невольно нахмурилась и с оттенком беспокойства уточнила:

— И вы уверены, что никаких последствий не останется?

Селена взглянула на мать, чьё лицо выражало глубокую тревогу, и вдруг мягко улыбнулась:

— Абсолютно. Мы имеем дело с этой силой уже несколько столетий, и поверхностная ментальная скверна далеко не так ужасна, как её принято считать. К тому же Амоэна — божество, которое уже утратило свой престол; оставшийся в ней заразительный след божественной природы за три тысячелетия рассеялся более чем наполовину, и, по нашим оценкам, это вполне безобидная «доза».

— …Я решаю довериться мнению экспертов, госпожа Селена, — прошептала госпожа Ропения после короткой паузы, выдыхая. — К тому же это решение мы приняли совместно.

Селена слегка кивнула; она смотрела на Ропению, видя, как солнечный свет освещает её лицо, и как тревога постепенно сглаживается — её слова, видимо, оказали некоторое успокаивающее действие. Немного подумав, она нарушила тишину:

— Когда я впервые просила твоего совета, то, честно говоря, не рассчитывала на согласие… Хотя этот проект и представлял собой шанс для Патти, я прекрасно знала, как сильно ты всегда переживаешь за дочь.

— Прикоснуться к «чуду» бога Природы, проверить предельные возможности защитной системы, — и, независимо от исхода, Патти обретёт здоровье… С рациональной точки зрения у меня не было оснований для отказа, — покачала головой Ропения. — Я действительно сильно волновалась, но никогда не позволяла своему беспокойству затмить разум. Если бы у меня не было этой способности мыслить здраво, мы с дочерью вряд ли бы дожили до сегодняшнего дня.

Госпожа Гран снова взглянула на Селену и слегка кивнула:

— И я прекрасно понимаю, что именно вы, из добрых побуждений, помогли Патти получить эту возможность. Пусть это и рискованный эксперимент, но для Патти польза значительно перевешивает потенциальный вред. Вы могли бы без труда найти других участников, взять на себя меньшую ответственность и избежать большего риска, но отдали это место Патти. Я вам очень признательна.

— Я рада, что ты так считаешь, — выдохнула Селена, почувствовав облегчение. — По правде говоря… я всё время опасалась, что ты будешь таить на нас обиду — обиду за то, кем мы были раньше, и за то, что мы сделали с Патти…

— Я действительно в прошлом сторонилась вас из-за вашей репутации, но в отношении Патти я никогда не испытывала к вам неприязни, — прервала её госпожа Ропения, не дав договорить. — Как бы то ни было, в самые трудные для Патти дни именно ваша поддержка помогла ей пережить это тяжелейшее время. В её не слишком-то счастливом детстве всё же были моменты радости и света: её «сестрица Селена», сердитый, но милый рыжий дядя, сестра Венди, которая так чудесно пела… Многих из вас я до сих пор не могу представить себе в лицо, но я знаю: ваше присутствие имело огромное значение для Патти.

— Наше присутствие… — Селена усмехнулась с горькой иронией. — На самом деле изначально мы лишь проводили эксперимент: нас привлекло состояние Патти, когда после тяжёлых ранений связь между душой и телом ослабла, её закалённый многократными страданиями, превосходящий сверстников дух. Нам нужен был именно такой «подопытный» для тестирования техники нейронного сопряжения и даже для проверки совместимости с системой изолированной среды… Вот какова была наша первоначальная цель, и никто из нас тогда и предположить не мог, во что всё это выльется.

«Теперь, оглядываясь назад, — с какой стороны ни посмотри, мы тогда, вероятно, были далеки от всякой «совести». Большинство из нас, даже если и относились к Патти по-дружески, скорее всего, изначально рассматривали её как интересный объект для исследования. Я не знаю, в какой именно момент всё изменилось… Возможно, твоя дочь постепенно повлияла на некоторых из нас, а может быть, явление Всевышнего Повествователя в самой реальности отрезвило тех, кто был опьянён лихорадочным желанием спасти мир… Кто теперь сможет сказать?

«Даже нам, Спящим, известным своим мастерством управления чужими умами, на деле чрезвычайно трудно разобраться в том, что происходит у нас в собственных головах».

Ропения внимательно слушала каждое слово этой бывшей великой наставницы тьмы и, лишь когда та закончила говорить, спокойно спросила:

— Патти уже знает обо всём этом?

— Я ей всё рассказала, — улыбнулась Селена. — Вскоре после того, как был запущен Имперский вычислительный центр… я поведала ей о предыдущем Городе Грёз и о нашем нынешнем положении.

— Очевидно, она и после этого по-прежнему доверяет вам и с большой радостью служит проводницей в Новом Городе Грёз — и она этим даже очень гордится, — улыбнулась Ропения. — Я всей душой поддерживаю её решение.

Селена помолчала несколько секунд и медленно кивнула:

— Кажется, я понимаю, отчего Патти так легко приняла правду… Она унаследовала твою мудрость — ту мудрость, что проявляется в «способности судить здраво».

Затем она поднялась и глянула на великое солнце, что уже клонилось за окном:

— Время уже не раннее… но, как я понимаю, ты уже не поедешь осматривать завод, как было намечено?

— Я должна последить за состоянием Патти, а осмотр завода можно отложить до завтра. Ты уже уходишь?

Селена на мгновение заколебалась, и уголки её губ чуть дрогнули в улыбке:

— Не будешь ли ты против, если один «призрак» останется в замке и поужинает с тобой и твоей дочерью?

— Конечно же, нет, — тотчас ответила Ропения, и голос её прозвучал весьма радостно. — Патти будет очень рада: ты впервые остаёшься с ней на ужин в реальном мире. Но у меня есть вопрос… как же ты будешь есть?

Лицо Селены на мгновение застыло, и спустя долгое время она, точно говоря сама с собой, пробормотала:

— Ах, вот это и впрямь… вопрос.

.....

Патти сегодня была весела как никогда: сестрица Селена, которая редко навещала её в реальном мире, сегодня посетила их родовой замок, и, более того, осталась и будет ужинать вместе с нею. Прежде такого никогда не случалось, и по своей редкости это событие превосходило даже два других чуда: «матушка после наступления темноты не разбирает бумаг» и «дядя Магран, вернувшись из колледжа после занятий, пребывает в мире и покое».

В столовой уже зажглись яркие магические кристаллические лампы, и рукотворный свет отгонял тьму, что понемногу сгущалась за стенами замка. Круглый стол был застелен белоснежной скатертью, и на него подавали ужин — не роскошный, но, бесспорно, обильный. Тут было и знаменитое в Южных Пределах пряное тушёное мясо, и сладости с равнин Святого Духа, и печёные лепёшки. Патти, управляя креслом с помощью нейронитей, весело обкатила стол по кругу и, радостно смеясь, проговорила:

— Всё, что я люблю!

— Патти, не кружись вокруг стола, — тотчас остановила дочь Ропения. — Ты можешь задеть кого-нибудь, и к тому же у нас сегодня гостья.

— Ой, — Патти сразу остановилась у стола и, подводя кресло поближе, глянула на сидящую рядом Селену. — Но я ведь не могу тебя задеть, правда, сестрица Селена?

— Теоретически не можешь, но, если я захочу, могу сделать так, что выйдет совсем как «задеть», — улыбнулась Селена. — Это очень высокое магическое искусство. Хочешь, научу?

Патти на мгновение задумалась и изо всех сил замотала головой:

— …Нет уж. Если перед ужином решать задачи, у еды пропадёт весь запах.

Госпожа Ропения с несколько бессильным видом покачала головой:

— Патти, сколько раз я тебе говорила: ты должна звать госпожу Селену тётей — она ведь старше тебя…

— Нет, я считаю, что нынешнее обращение очень даже хорошо, — тотчас возразила Селена. — Для «призрака» мой возраст остановился ещё несколько столетий назад. К тому же «с долгожителями не спорят о старшинстве» — это же общепринятое правило среди тех, кто ступил за предел, верно?

Ропения приоткрыла было рот, но на миг решительно не нашлась, что ответить. Тем временем внимание Патти быстро переключилось на стол; она с удивлением уставилась на совершенно пустое место перед Селеной и не выдержала вопроса:

— Сестрица Селена… а почему перед вами нет еды?

— Я не могу принимать пищу в реальном мире так же, как вы, — с улыбкой погладила Селена Патти по волосам. — Ты ведь знаешь: пусть я и выгляжу так, будто сижу здесь, на самом деле я всего лишь «проекция», рождающаяся в вашем восприятии.

— Но это так странно… — тут же нахмурилась Патти. — Неужто совместный ужин — это когда вы сидите рядом и смотрите, как мы едим?

Селена задумалась:

— Тогда, может, мне создать иллюзию еды и притвориться, будто я ужинаю вместе с вами?

В голове Патти мгновенно возникла воображаемая картина, и она тут же поспешно замотала головой:

— Ой, нет, это будет ещё страннее…

Госпожа Ропения глядела на то, как её дочь беседует с Селеной, и не произносила ни слова, но на лице её проступила лёгкая улыбка.

Пусть Патти всегда была очень жизнерадостным ребёнком, госпожа Гран вынуждена была признать… она уже очень давно не видела, чтобы дочь улыбалась такой чистой, искренней радостью. В прежние дни этот древний замок всегда казался чересчур уж пустынным, и за ужином рядом с Патти могла быть лишь она — чересчур строгая мать; слуги и горничные не могли стать для Патти настоящими спутниками, и ребёнок уже много-много лет не знал такого радостного часа за трапезой.

Быть может, ради одной этой улыбки Патти уже стоило согласиться на тот «эксперимент».

Так текло это лёгкое и радостное время. В древнем замке, что некогда был холоден, тих и даже словно бы подёрнут старческой дряхлостью, вновь зазвучали тёплый свет и весёлые речи. Патти рассказывала матери обо всём интересном, что пережила в нейронной сети; Селена же время от времени делилась кое-какими «маленькими тайнами» тех узловых магистров, что с виду казались такими строгими и чопорными. Даже сама Ропения Гран, которая дома обыкновенно не допускала и тени улыбки, рассказала несколько забавных случаев, о которых узнала в зале управления, — случаи эти были, может, и не так чтобы очень забавны, но Патти всё равно смеялась от души.

Никаких признаков помутнения рассудка.

Никаких внезапных молитв.

Никакого напряжённого прислушивания к чему-то, никакого перешёптывания с невидимыми собеседниками и никакого тихого повторения имён божеств.

Ропения улыбалась, следя за разговором дочери с Селеной, следя за каждой, самой мелкой переменой в лице Патти, и одновременно поглядывала на механические часы, что висели неподалёку на стене.

Патти как раз протянула руку и с превеликой осторожностью взяла со стола маленькое блюдце с пирожным; движения её были медленны и осмотрительны, но притом удивительно ровны́. Взгляд Ропении упал на руку дочери, и она задумчиво произнесла:

— Патти, а у тебя на сей раз рука совсем не дрожит.

— А? — Патти слегка удивлённо глянула на свою руку и пошевелила пальцами. — И правда… даже мизинец не дёргается…

И как раз в этот миг сбоку вдруг раздался голос Селены, и она немного неожиданно спросила:

— Патти, тебе когда-нибудь приходилось слышать имя Амоен?

Патти, едва успев ответить матери, невольно опешила и машинально переспросила:

— А? А кто это?

В следующую секунду в механических часах неподалёку на стене вдруг что-то тихо щёлкнуло, и, движимый шестернями и пружинами, молоточек ударил по встроенной стальной пластинке; гулкий бой разнёсся по столовой.

Ропения уже слегка приподнялась со стула и теперь под этот бой часов застыла в довольно неестественной позе; она вытаращила глаза на сидящую напротив Селену Герфен и, лишь спустя мгновение опомнившись, произнесла:

— Она и впрямь не знает… Это имя знакомо лишь довольно глубоким богословам и историкам, а её этому не учили…

И вслед за тем она услышала голос Селены, прозвучавший прямо у неё в голове:

— Итак, все испытания завершены. Контролируемый антибожественный барьер и впрямь действенен: даже прямое прикосновение в форме «чуда» не может проникнуть сквозь защиту, образуемую ненаправленными идейными течениями. Первый этап практической проверки ненаправленных течений на этом окончен. Твоя дочь не подверглась никакому воздействию.

На безбрежной серой равнине, окутанной бесконечным туманом и бескрайним небесным светом, прямо на земле сидели три фигуры и с величайшим азартом резались в карты.

— Ну уж в этот раз я не поверю! — дама в пышном, роскошном чёрном придворном платье впилась взглядом в карты и, разглядев свою руку, вдруг радостно просияла и вызывающе уставилась на Амоена. — Семнадцать карт — и ты меня сольёшь?! Да разве ты можешь меня слить?! Да чтобы ты сегодня с семнадцатью картами…

Не успела она договорить, как Амоен уже со вздохом выложил на стол призрачные карты, одну за другой:

— Мирмина, может, хватит уже…

— Это… — Мирмина мгновенно вытаращила глаза и с полным неверием уставилась на то, как верная, казалось бы, победа вновь ускользнула у неё из рук. В следующий миг её ошеломление обратилось в ярость, и она напустилась на сидящих перед ней Амоена и Дуварта. — Тут что-то нечисто, точно нечисто! Переигрываем! Ещё раз…

— Сколько ни переигрывай — всё одно будет то же самое. Я уже пожалел, что втянул тебя в карты, — бессильно проговорил Амоен. — Такая победа — это, право, ещё скучнее, чем сидеть без дела…

— И ты сейчас такое говоришь?! — Мирмина тут же швырнула карты и с крайне недовольным видом заявила: — Это же ты меня сюда заманил!

Амоен развёл руками:

— Никак я тебя не заманивал. Ты сама злонамеренно воспользовалась уязвимостью системы, и администратор тебя поймал — это твоя вина, а я тут при чём.

Ярость Мирмины наконец вспыхнула с новой силой; она резко вскочила на ноги, но не успела и рта раскрыть, как из соседнего тумана вдруг выступила чья-то фигура и прервала её движение.

— Вы всё ещё в карты играете? — вернувшаяся из верхнего слоя сети Нариэтиль с некоторым удивлением оглядела всю эту картину и покачала головой. — Ну хорошо, я пришла только сообщить: господин Амоен, блокировка снята, и вы, госпожа Мирмина, оба можете уходить…

— Наконец-то, — с явным облегчением выдохнул Амоен, и лицо его просветлело. Он с улыбкой поднялся. — Тогда мы сейчас…

Не успел он договорить, как рядом раздался крик Мирмины:

— Нет, ещё не всё! Администратор, прибавь-ка ещё часок!

— У тебя что, голова поехала?! — Амоен пошатнулся на месте и в полном остолбенении уставился на ту, что некогда звалась «богиней магии». — Блокировка наконец снята, мы можем вернуться в обычную сеть, — а ты ещё сама требуешь продления?!

— Говори что хочешь, но сегодня я должна выиграть хотя бы раз, — сверкнула на него глазами Мирмина и с видом полной правоты заявила: — И не вздумайте мне поддаваться! Пусть я, может, и не мастак в картах, зато чутьё у меня острое!

Амоен: «…»

Так карточное побоище божеств, окутанное пороховым дымом, и сегодня продолжало со страшной силой кипеть в тех пределах, которых не дано ощутить смертным…

(Конец главы)