Диана обратилась за помощью к графине Рубен, чтобы спасти Айлу Делсон, которую принцесса Эрита заточила и подвергала жестокому обращению. Графиня, тронутая просьбой и сочувствуя Айле, решила принять её в свою семью, несмотря на возможные проблемы с королевской семьей. Позже Ноа предупредил Диану, что её вмешательство только усугубило положение Айлы, так как принцесса Эрита мстит, причиняя ей страдания. Айла, несмотря на угрозу смерти, отказалась подчиниться Эрите, сохранив верность Диане.
Я вошла в свою мастерскую. Карандаш был зажат в руке, а мой взгляд бесцельно скользил по чистому холсту. Ноа сообщил, что ему необходимо ненадолго отлучиться в Синдию. Он, как всегда, предложил отправиться вместе, но я должна была дожидаться вестей от графини Рубен, поэтому пришлось отказаться – поездка была невозможна в данный момент.
«Не думай о том, что будет дальше. Это не твоя забота», – таковы были его слова перед отъездом.
Внезапно всплыла в памяти невинная улыбка Айлы, и в груди кольнуло тупой болью. Взяв карандаш, я, отбросив всякую аккуратность, набросала её черты по памяти. Большие, добрые глаза, уголки которых печально опускались, маленькие губы, робко сомкнутые. От неё исходило ощущение чего-то безобидного, словно от травоядного существа.
«Добрых девочек я не люблю».
Я вздохнула, разглядывая набросок, повторяющий внешность Айлы. Если бы у меня было столько же влияния и силы, сколько в моём прежнем мире, я бы смогла помочь ей по-настоящему. Или если бы её сердце не было таким хрупким. Возможно, тогда мы смогли бы подружиться?
Вскоре меня вывел из задумчивости стук в дверь, словно кто-то отгонял тени моих мыслей.
— Молли? Входите.
Дверь открылась. За ней стояла Реньер с побледневшим лицом и Молли, опустившая взгляд и тяжело вздыхающая.
— Баронесса Реньер Эллиот?
— Графиня Ротшильд.
Я больше не называла её «Лени». Она тоже, судя по ленте, которой были собраны её волосы – подарку от меня – больше не обращалась ко мне так.
После этого странного обмена титулами глаза Реньер печально сузились. Глядя на это выражение лица, я поняла, что мои смутные опасения наконец обрели плоть.
— В чём дело?
— Айла Дельсон... Боюсь, она не переживет этот день.
— Что значит «не переживёт»...
Это означало, что у Айлы больше не будет завтра. Я резко вскочила, но затем, с тяжёлым вздохом, снова рухнула на стул, словно сдувшийся воздушный шарик.
Реньер, внимательно наблюдавшая за мной, заговорила:
— Принцесса страдает душевной болезнью. Из-за этого погибло множество служанок и слуг королевского дворца.
— Королева не может не знать об этом. Значит, всё это время она закрывала на это глаза? Как и вы.
Реньер не ответила. Я приняла её молчание как признание.
Королевская семья скрывала и замалчивала злодеяния Эриты.
Я ожидала этого. Ведь уже были случаи похищения, убийства кормилицы герцогов Гессен и покушение на Даниэля – и всё это было спущено на тормозах. Громкие заявления о том, что даже принцессу будут судить по всей строгости, оказались просто показухой.
— Её ещё можно спасти?
На мой вопрос Реньер снова замялась с ответом. Я медленно поднялась. Раз она пришла сюда, значит, ещё есть надежда.
— Пойдёмте во дворец.
— Что вы собираетесь делать?
Я подняла подбородок и ответила с каменным лицом:
— Я встречусь с её величеством королевой.
Молли, стоявшая и слушавшая, широко раскрыла глаза. Реньер покачала головой, словно считая это безрассудной бравадой, и попыталась отговорить:
— Это бесполезно. Я уже пыталась апеллировать к эмоциям.
— Если не уверены – оставайтесь здесь, леди Реньер.
В голове снова прозвучал голос Ноа, предупреждавший меня не вмешиваться, но я не могла просто отвернуться. Если оставить всё как есть, последствия настигнут меня в виде кармического возмездия. А вместе с ним – сожаление, которое будет преследовать меня всю жизнь.
— Нет. Я пойду с вами.
Реньер, похоже, пришла к тому же выводу и последовала за мной.
***
Прибыв в Темплшоу, я попросила о встрече с королевой. В ответ мне сообщили, что придется подождать около двух часов.
Пока мы ждали в приёмной для аудиенций, Реньер нервно теребила пальцы. Я накрыла её руку своей и спросила:
— Леди Реньер, почему вы сами не можете спасти её? Я не осуждаю.
— Потому что моя миссия и личность будут раскрыты. В более широком смысле – утечёт информация о скрытой организации, о которой внешний мир не знает.
— Но почему вы доверяете это мне? Что, если я разболтаю?
Реньер смотрела на фланелевый кошелёк для монет в моей руке. Она сама его сделала.
— Я была вашей служанкой. Если это случится, я приму это как расплату за свои грехи.
— Но вас накажут, если раскроют.
— Да, накажут. Граф Ротшильд уже раскрыл меня, но сохранил тайну. Благодаря этому я отделалась лишь объяснительной за невыполнение приказа. Когда вас похитили, я самовольно покинула свой пост, чтобы спасти вас.
Значит, этот маленький рыцарь пытался спасти меня. Где-то в глубине души я почувствовала странное тепло. Почему она готова рисковать собой ради других?
Когда она улыбнулась, сморщив нос, на её переносице появились слабые морщинки.
— Я делала это ради своих младших, но жить в тени её величества и просто наблюдать за несчастьями других было очень тяжело морально. Чувство вины за их страдания накапливалось. Это просто не моё.
— А если уйдёте – сможете вернуться к жизни обычной горожанки?
Реньер с той же улыбкой повернула голову к окну и ответила:
— Так как я не доработала до пенсии, это будет позорное увольнение. Моё положение здесь будет аннулировано, и я не смогу вернуться.
— Значит, то, что вы пришли сюда сейчас...
Я невольно стиснула зубы, мой голос ослабевал, и я не смогла договорить,
но Реньер чётко ответила:
— Да, я хочу остановиться. Мне стало отвратительно сравнивать чужие жизни с собственной безопасностью. Из-за меня невинные годами оставались заложниками, и я устала. Кажется, самое счастливое время было, когда я служила вам.
Она готова быть изгнанной из родной страны, лишь бы спасти Айлу? Говорят, эта страна — страна моей матери — готова пойти на войну ради одного медеянина. Разве это не государство с сильным национальным духом? Мои глаза остановились на волосах Реньер. Казалось бы, тот же цвет, но, как и не все чёрные оттенки одинаковы, её волосы были тёмно-каштановыми.
— Леди Реньер. Вы, как и я, полукровка?
Она посмотрела на свои волосы, следуя за моим взглядом, и ответила:
— Да. Но даже среди полукровок у вас, графиня, угольно-чёрные волосы, как у чистокровных медеян.
Реньер мягко улыбнулась, внимательно разглядывая моё лицо, и добавила:
— Вы очень похожи на одну особу.
— На герцогиню Гессен, из великого герцогского дома?
Она уже собиралась ответить, когда раздался стук, и в комнату вошёл слуга, сообщив, что Эрита хочет меня видеть.
Я жестом велела Реньер оставаться здесь и вышла вслед за слугой.
Меня провели в покои принцессы. Эрита, соблазнительно развалившаяся на диване и болтающая носком туфли, улыбнулась и взглянула на меня. Я перевела дух и спокойно спросила:
— Вы хотели меня видеть?
— Да. Знаешь, зачем я тебя позвала?
— Нет. Я пришла только ради Айлы Дельсон.
Эрита фыркнула, будто мои слова были верхом глупости, и высокомерно подняла подбородок.
— Айла попросила у меня защиты. Похоже, она боится, что ты причинишь ей вред, ведь она носит ребёнка графа Ротшильда.
— Понятно. Разве для подтверждения фактов не нужен разговор между сторонами?
Я сохраняла невозмутимый тон. Эрита приподняла бровь, видя, что я не реагирую на новость о ребёнке Ноа.
— Она была моей личной служанкой, и я защищаю её из опасения, что её убьют. Я не могу позволить ей встретиться с тем, кого она боится. Можешь идти.
— Законными опекунами Айлы Дельсон являются граф и графиня Рубен.
— Что, судья усыновил её, что ли?
Её тон говорил, что она уже знала все мои карты. Я достала из кармана копию разрешения и развернула.
— Да. Вот копия постановления семейного суда. Я состою в родстве с графиней Марией Рубен и действую как её доверенное лицо.
— А вдруг ты сговорилась с семьёй Рубен, чтобы убить Айлу Дельсон? Я этого не допущу.
— Мне нужно увидеть её, чтобы проверить её состояние. Даже королевская семья не может нарушать права законных опекунов.
Это не диктатура: здесь существуют избранные институты и законодательные ограничения, сдерживающие власть. Даже принцесса не может поступать как вздумается на глазах у публики. Конечно, за закрытыми дверями они могут тайно замести следы.
— Айла и ребёнок здоровы, так что можешь идти.
Эрита криво улыбнулась, давая понять, что аудиенция окончена. Я с каменным лицом предупредила её:
— Я встречусь с её величеством королевой лично.
— Ну и что это изменит? Глупая.
Ты не сможешь победить принцессу, дочь королевы. Я чувствовала её скрытые мотивы, но и я была не безоружна. Я вмешивалась, потому что предвидела исход. Эрита могла убить Айлу и обвинить меня и семью Рубен в подстрекательстве.
— Я тоже гражданка Медеи.
— И что?
Эрита по-прежнему смотрела на меня с ядовитым презрением к слабым. В прошлом мире я принадлежала к классу капиталистов, сильных мира сего. Я хорошо знала, как слабые выживают перед лицом сильных, и знала их оружие против них.
— Я официально обращусь к королеве. О неравенстве, дискриминации и несправедливости, с которыми сталкиваются служанки дворца. Если это не решит проблему, тогда слово будет за общественностью.
