Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 215 Экзамен (4)
Ранее в Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези...
Ветерок, что пробирался в палатку, неторопливо перелистывал страницы.
Эдмунд позволял ему шелестеть бумагой.
Книгу он раскрыл совсем не ради желания приобщиться к высокой культуре.
Он лишь делал вид, что читает, спасаясь от назойливых взглядов окружающих.
Эдмунд начал купаться в крови демонических зверей еще до того, как первородная смазка высохла на его собственной голове.
Другие считали чтение его главным увлечением, но на деле раскрытая книга служила лишь надежным предлогом, чтобы к нему никто не приставал с пустыми разговорами.
И этот способ работал безотказно.
Инструкторы, что с самого утра заискивали перед ним в надежде подольститься, теперь обходили его стороной, не смея досаждать.
„Ваше Высочество!“
Но едва полог палатки резко распахнулся, как безмятежный покой Принца был нарушен.
С легкой досадой оторвавшись от страниц, он обратил свой взор на незваного гостя.
На пороге стояла запыхавшаяся Айла.
„Святая Лампады? Что случилось?“
„Учитель велел срочно привести вас, Ваше Высочество!“
Эдмунд внимательно взглянул ей в лицо.
В лазарете хватало обычных санитаров и посыльных.
Однако Юлиан послал саму Святую Деву.
Что это могло означать, объяснять не требовалось.
„Ведите. Куда идти?“
„В сектор красного флага!“
Эдмунд мгновенно поднялся и быстрым шагом последовал за Айлой туда, где находился Юлиан.
По пути он незаметно для себя ускорил шаг и вскоре уже обогнал девушку:
„Святая, повторите в точности слова сэра Юлиана.“
„Он сказал, что переводит курсанта в красный сектор, и велел немедленно привести Ваше Высочество. Больше ничего.“
По спине Принца пробежал холодок.
Что такого произошло, раз Юлиан опустил всякие объяснения и послал саму Святую Деву?
„И всё? Совсем ничего не добавил?“
„…Сказал, что одному из них осталось жить от силы пять часов.“
Эдмунд прикусил язык.
Пять часов… из уст Святого.
Эти слова имели куда больший вес, чем прогнозы любого другого целителя.
Даже когда жизнь его собственной супруги висела на волоске во время родов, даже когда на операционном столе лежал зять Герцога с оторванной шеей… Юлиан ни разу не называл точных сроков до смерти.
А здесь четко отмерил пять часов.
„Дело принимает скверный оборот.“
Что-то случилось.
Что-то действительно ужасное.
С этими тревожными мыслями Принц подошел к зоне красного флага.
У занавеси, отделявшей экстренный сектор, до его слуха донеслись приглушенные рыдания:
„Ик… хнык…“
Принц осторожно приподнял полог.
„Да не реви ты! До самого конца будешь сопли на кулак мотать?!“
„Я передам твоей матери, что ты держался как герой до последней секунды. Слово даю!“
„Твой меч я сохраню. Каждый день буду начищать, клянусь, он не заржавеет!“
„…А ей что передать?“
„Раньше надо было признаваться, придурок!“
„Кх-х…“
Четверо курсантов плотным кольцом окружили одну из коек.
Парень, лежавший на ней, размазывал слезы и сопли по лицу.
Товарищи по отряду держали его за руки.
Один уже достал бумагу и перо.
Судя по всему, готовился записывать последнюю волю.
Эдмунд перевел взгляд на соседнюю койку.
„Что выбить на надгробии?“
„Напишу, что он всегда первым бесстрашно шел в бой.“
„Я вообще-то лучником был… Напишешь такое — решат, что я дурак.“
„Тогда написать, что ты всё время в тылу отсиживался?“
„Так трусом выставят!“
„Ты определись уже, помогать тебе или нет?!“
На следующей койке происходило то же самое. И через одну.
Каждое место в палатке было облеплено товарищами, и отовсюду доносились похожие прощальные стоны.
Это место и впрямь напоминало погребальный покой.
Застыв у входа, Эдмунд окинул лежащих парней внимательным взглядом:
„…Святая Дева.“
„Слушаю, Ваше Высочество.“
„По мне, так эти ребята выглядят совершенно здоровыми. Дело действительно настолько серьезно?“
Руки и ноги на месте, никаких окровавленных бинтов.
С точки зрения боевого опыта Эдмунда, здесь не было ни одного человека, которого можно было бы назвать тяжелораненым.
„Взгляните на их ладони, Ваше Высочество.“
„Ладони?“
Эдмунд присмотрелся:
„…Покраснели. И сильные следы от расчесов.“
„У того первого курсанта, которого Учитель заметил у колонки, было то же самое. А остальных… видимо, Учитель нашел и перевел в красный сектор, пока я ходила за вами.“
Эдмунд сглотнул образовавшийся в горле ком.
Даже один умирающий курсант — это уже чрезвычайное происшествие.
Но в таких масштабах это тянуло на полномасштабную катастрофу:
„…Где сэр Юлиан?“
„Там, в глубине палатки.“
Эдмунд удержал себя от порыва подойти к койкам раненых.
Будь там один солдат, он бы подошел и пожал ему руку.
Как отец и человек, он искренне сочувствовал этим мальчишкам.
Но когда беда нависла над десятками курсантов, он обязан был мыслить как военачальник:
„Сначала нужно выяснить, что произошло.“
Сделав знак заметившему его курсанту не вскакивать с койки, он направился вглубь шатра к Юлиану:
«Сэр Юлиан.»
«Ваше Высочество, вы прибыли.»
Среди всей этой погребальной суматохи Юлиан оставался единственным, кто сохранял ледяное спокойствие.
Удивлённый его невозмутимостью, Принц привычно протянул руку для рукопожатия:
«На первый взгляд, эти ребята выглядят целыми и невредимыми. Однако, раз уж вы меня позвали, значит, есть веская причина. В чём дело?»
Юлиан в ответ пожал его руку:
«Они отравлены ядом гусеницы ядовитой бабочки. Этот вид называется Лономия.»
«…»
Рука Принца замерла:
«Лоно…мия?»
Переспросил Эдмунд.
Это слово он слышал впервые в жизни.
Полжизни он провёл на Южном Фронте, но не знал наизусть классификацию всех мелких существ.
Тем не менее, боевого опыта было достаточно, чтобы в его голове зазвучал тревожный звон:
«Я не знаю такого названия. Но я твёрдо уверен в одном: когда я освобождал эту крепость, никаких демонических гусениц в этих лесах не водилось.»
Если бы они здесь были, он бы запомнил это намертво.
Любая войсковая операция начинается с разведки фауны монстров.
Главнокомандующий южной кампанией не мог упустить из виду такую смертоносную угрозу.
Поэтому Эдмунд переспросил ещё раз:
«Вы абсолютно уверены, что это ядовитая гусеница?»
«Да.»
«Фу-у-ух…»
Эдмунд тяжело выдохнул:
«…Ядовитая гусеница. Теперь понятно, почему вы позвали меня.»
Стоявшие рядом Айла и Лорен растерянно переглянулись.
Между ними промелькнул немой диалог:
— Гусеница — это настолько страшно?
— Айла, если уж ты не знаешь, откуда мне знать?
Они снова уставились на Принца.
Эдмунд без слов понял их замешательство.
Но отвечать им он не стал.
«Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашем мастерстве, сэр Юлиан.»
Произнёс он, тщательно взвешивая каждое слово:
«Но если ваши подозрения верны, дело принимает опаснейший оборот. По одному вашему слову мне придётся сорвать учения и экстренно эвакуировать сотни людей из леса. Поэтому я должен знать точно: на чём основан ваш вывод?»
Доверие — это одно, но приказ требует проверки фактов.
Отвечая за жизни сотен курсантов, командующий обязан был перепроверить доклад даже самого авторитетного специалиста.
Принц лишь опасался, как бы Юлиан не счёл это недоверием.
К счастью, Юлиан воспринял вопрос абсолютно спокойно:
«Элементарная дедукция.»
Он подошёл к ближайшей койке.
Студенты, писавшие завещание, торопливо расступились.
Юлиан взял за запястье плачущего парня и развернул его ладонь к Эдмунду:
«Этот курсант поначалу заподозрил лаковое дерево. У него аллергия на его сок. А значит, в лесу он касался древесной коры.»
Палец врача указал на воспалённую кожу.
Айла мысленно восхитилась этой логикой.
Малейшая зацепка в словах пациента, и Юлиан выстроил на ней всю цепочку.
«Кроме того, у него образовалась гематома на лодыжке и кровоточат десны. Это прямой симптом тяжёлого нарушения свертываемости крови.»
Юлиан взял со стола стеклянную пробирку и наклонил её.
Кровь внутри растеклась по стенкам, словно обычная подкрашенная вода:
«Эту кровь я взял у курсантов больше часа назад. Она до сих пор не свернулась. Такая картина однозначно указывает на действие геморрагического токсина.»
Айла понимающе кивнула.
До этого момента ход рассуждений казался логичным и понятным.
Эдмунд тоже счёл доводы весомыми.
Подобную связь мог бы заметить любой внимательный целитель.
Но… дальше начался высший пилотаж:
«Местная кожная реакция совпала с острым геморрагическим синдромом. Растительные яды с таким действием в природе почти не встречаются. Значит, яд животного происхождения. У животных подобные гемотоксины характерны для ядовитых змей, но укус гадюки курсанты ни за что бы не пропустили.»
По мере того как Юлиан раскладывал факты, слушатели невольно затаили дыхание:
«Остаётся существо, обитающее на деревьях, обладающее идеальной маскировкой под кору и вооруженное ядом, способным вызвать спонтанные внутренние кровотечения такой силы. Круг сужается до единственного кандидата.»
Найти одну случайную деталь может каждый.
Свести пару фактов вместе — вопрос терпения.
Но выстроить из разрозненных мелочей безупречный вывод — колоссальный труд.
Эдмунд, владевший магией молний и понимавший законы природы, отдавал себе отчёт в сложности таких логических конструкций:
«Вывод однозначен: Лономия. Ребята поражены гемотоксином этой гусеницы.»
В палатке стало тихо.
Парень с пером застыл над завещанием, а больной на койке продолжал ошарашенно смотреть на свою синюю лодыжку.
Нарушил молчание Лорен:
«Я тоже ни в коей мере не сомневаюсь в проницательности Святого.»
Он шагнул вперёд:
«Но не слишком ли поспешно ставить окончательный диагноз на одних лишь косвенных уликах? Вы ведь не выделяли сам токсин в лаборатории и не видели саму гусеницу своими глазами.»
Вопрос был резонным.
Ни Айла, ни Эдмунд не додумались зайти так далеко.
Им хватило стройной логики объяснений Юлиана.
Юлиан повернулся к Лорену:
""При острых инфекциях и тяжелых отравлениях предварительный диагноз всегда ставится по ведущим клиническим симптомам."
"Даже без точного подтверждения?!"
"Подтверждение мы ищем параллельно. Уже начав терапию. Если ждать результатов анализов и выделения яда — больной просто успеет умереть."
Лорен прикусил язык.
Черный Святой, осадив Святого Сияния одним ответом, вновь обратился к Принцу:
"Поэтому, Ваше Высочество, немедленно соберите и направьте ко мне всех курсантов с подобными симптомами."
Эдмунд ответил не сразу.
Он задумчиво потер подбородок:
"Ядовитые гусеницы… спустились к самой опушке леса…"
Сами собой сорвались слова с его губ.
Полигон для учений располагался на окраине Пустошей.
Опасных тварей в глубине регулярно устранял Герцог Эрунт.
Именно поэтому сектор сочли пригодным для студентов.
Если ядовитые гусеницы расплодились в этих рощах, вариантов было всего два:
Либо их вытеснили из чащи в борьбе за выживание.
Либо случайно забредшая сюда особь успела отложить яйца и бесконтрольно расплодиться.
И то, и другое не сулило ничего хорошего.
"С таким ядом студентам не совладать… Неизвестно, сколько еще успело заразиться… Поисковые группы всё еще рассредоточены по лесу…"
Он еще несколько секунд размышлял вслух.
А затем принял жесткое решение:
"Зачет нужно немедленно остановить."
Бровь Юлиана едва заметно дернулась.
Впрочем, этого мимолетного движения никто не заметил.
Стоявшая позади Айла робко спросила:
"Ваше Высочество… Это ведь даже не гадюка, а простая гусеница. Неужели стоит бить такую тревогу?"
Лорен поддержал её кивком.
Его мучил ровно тот же вопрос.
Эдмунд повернулся к молодым целителям.
Он хотел было возмутиться: как лекари могут не понимать смертельной угрозы яда?
Но тут же одернул себя.
Эти двое всю жизнь провели в тепличных условиях клиник.
И если в палатах они знали о токсинах всё, то с повадками лесной ядовитой твари были знакомы хуже любого новобранца.
Эдмунд чуть смягчил тон и поднял палец в кожаной перчатке:
"Святая Дева, какого демонического зверя вы считаете самым страшным на Юге?"
"Эм… Огромных чудовищ с сильным ядом?"
"Нет. С такими как раз проще всего."
Эдмунд покачал головой:
"Спрошу иначе: что вы сделаете, если на вас бросится ядовитая змея?"
Пока Айла подбирала слова, Эдмунд ответил сам:
"Я испепелю её молнией. Какой бы быстрой ни была змея, быстрее разряда она не прыгнет. С гигантскими шершнями то же самое."
Треск — на кончике его пальца вспыхнула синяя искра.
Айла отшатнулась.
"Вот только успеешь ли ты её сжечь?"
Айла посмотрела на его искрящийся палец и произнесла:
"…Нужно заметить её до того, как она тебя коснется."
"В самую точку. На Юге монстры, выглядящие опасными, на деле самые безобидные. Это твари 1-го или 2-го ранга. Но с ростом ранга растет не только грубая сила."
Эдмунд указал пальцем в сторону чащи:
"Змеи мимикрируют под ветки, шершни зарываются в землю. Пауки плетут ложные сети на виду, карауля жертву на обходных тропах."
Понимая, что врага не одолеть в лоб, они прячутся.
А если мало и этого — делают всё, чтобы их даже не пытались искать:
"И в этом плане гусеницы ядовитых бабочек — самые мерзкие твари. Их средний ранг — 3-й. Но они никогда не вступают в прямой бой."
Эдмунд прижал ладонь к деревянному столбу палатки:
"Вот так."
Взгляд Айлы упал на его руку:
"Ты опираешься о ствол, думая, что это замшелая кора, а касаешься их спины. Они жалят без звука и предупреждения. А взрослые бабочки бесшумно кружат в воздухе и распыляют ядовитую пыльцу."
Он убрал руку со столба:
"Теперь понимаете, почему эти твари — худший кошмар любого командира?"
Айла и Лорен ошеломленно закивали.
Только сейчас до них дошел истинный ужас южных лесов.
Скрытность и подлость.
Вот главное оружие здешней фауны.
Убедившись, что молодежь уяснила урок, Эдмунд вернулся к насущной задаче.
'Опять этот чертов Юг'.
Главная беда южных рубежей:
Бой заканчивается еще до того, как ты понял, что на тебя напали.
Отделение солдат случайно задевало гриб на марше, а на следующее утро в казарме никто из них больше не просыпался.
Боец пожаловался на першение в горле — а к вечеру бьется в агонии с пеной у рта.
Эдмунд слишком много раз хоронил таких бедолаг:
"Тц."
От нахлынувших воспоминаний он с досадой цокнул языком.
"Сначала примените к этим детям божественную магию. Экзамен немедленно остановить."
С этими словами он вышел из палатки и откинул полог.
Ожидавший снаружи герцогский офицер вытянулся и отдал честь:
"Вызывали, Ваше Высочество?"
"Есть ли в запасах Герцогского Рода противоядие от ядовитой бабочки Лономии?"
Лицо офицера помрачнело:
"…Виноват, Ваше Высочество. В списках медикаментов его нет. В наших краях этот яд отродясь не встречался…"
Офицер замялся:
""И, Ваше Высочество… прошу прощения за мою дерзость, но если вливать исцеляющую силу без нейтрализации яда, божественная сила…" "Я знаю." Ответил Эдмунд. Он не желал слушать никаких оправданий, ведь знал всё сам. Слишком хорошо знал. Картины, возникшие одиннадцать лет назад… Эпоха, когда антибиотики были неизвестны, раны не промывали кипяченой водой, и не существовало вакцин против эпидемий. Этот призрак прошлого снова возник в его сознании: "Без противоядия мы зря потратим всю божественную силу. Немедленно найдите противоядие. Соберите всех инструкторов. Сейчас же." "Слушаюсь, Ваше Высочество!" Офицер со всех ног бросился выполнять приказ. Эдмунд вернулся в палатку и опустился на одно колено перед койкой того самого курсанта. Парень попытался встать, но Принц твердой рукой уложил его обратно на матрас: "Послушай меня, парень." "Д-да, Ваше Высочество!" "Мы не знаем, сколько еще таких же раненых выйдет сейчас из леса." Он говорил прямо, без лишних слов: "Пока мы не оценим общие потери, я не могу тратить божественную силу на одного тебя. Это означает, что я не имею права применить 'Исцеление' прямо сейчас." С лица курсанта исчезли последние краски. Слезы хлынули с новой силой: "З-значит, я всё..?" Сидевший рядом друг отбросил перо и шагнул вперед: "Ваше Высочество! Возьмите мою божественную силу! У меня ее мало, но заберите все до капли!" "И мою!" "Мою тоже возьмите! Пусть немного, но спасите его…!" С соседних коек тоже протянулись руки курсантов. Умирающий парень ошарашенно посмотрел на друзей и громко шмыгнул носом: "…Хватит. Поберегите силы. Скоро стемнеет, вам еще в бой идти." "Придурок, ты и сейчас о других думаешь…" "Лучше письмо…" Парень дрожащими пальцами ухватился за рукав друга: "Допиши письмо. Маме… передай, чтобы не голодала…" "…Хорошо. Напишу. Диктуй, я слушаю." Друг поднял перо с пола. Эдмунд поднялся с колена. Бессилие давило на грудь с удушающей тяжестью. Он молча отвернулся и направился к выходу из палатки. Снаружи его уже ждали вызванные инструкторы с абсолютно растерянными лицами: "Ваше Высочество…? Зачем останавливать зачет?" "У нас нет антидота. Чтобы избежать массовых смертей, приказ один — эвакуация." "Эм… позвольте сказать…" Офицер нерешительно замялся: "Нам только что доложили, что Святой… уже ввел всем пострадавшим противоядие?.." "?" На этот раз опешил уже сам Эдмунд: "Святой ввел антидот?!" "Так точно." Эдмунд посмотрел на Юлиана взглядом, требующим немедленного ответа. Юлиан спокойно кивнул: "Я уже принял все необходимые меры. Хотел понаблюдать за их состоянием и, как только яд нейтрализуется, отправить ребят обратно на зачет." "…Почему вы не сказали, что у вас есть противоядие?! Нет, почему вы сразу не доложили, что всё под контролем… Стоп…" Мысли в голове Принца смешались в кашу. С какого вопроса вообще начать? Вопросов накопилась целая гора. И он выбрал самый главный: "Сэр Юлиан." "Слушаю вас, Ваше Высочество." "Если вы уже ввели противоядие, зачем было пугать мальчишек до полусмерти своими разговорами про пять часов?!" Юлиан ответил с безупречной невозмутимостью: "Пациент имеет право знать правду." Ответ прозвучал без тени сомнения: "Врач… вернее, целитель, обязан доносить реальное положение дел максимально полно и честно." Юлиан с достоинством расправил плечи. Эдмунд не мигая смотрел на врача: "И всё же неужели нужно было преподносить это именно так?!" "Да. Больной не должен принимать помощь, не осознавая степени угрозы." Эдмунд замолчал. В словах врача вроде бы была логика, но вся ситуация выглядела совершенным абсурдом. И тут в голове полководца возникла догадка: "Сэр Юлиан. Позвольте один вопрос." "Спрашивайте." "Если к вам привезут бойца с оторванной рукой и хлещущим артериальным кровотечением, в какую категорию вы его определите?" Юлиан моргнул: "Не понимаю, к чему этот вопрос, но в красную." "Не в черную?" "Если перевязать сосуды и добавить 'Малое Исцеление', человека вполне можно спасти." Один из инструкторов прокашлялся: "А если человека переломило в пояснице пополам?" "Сложный случай, но операцией и 'Малым Исцелением' человека вполне можно спасти. Тоже красный сектор." Догадка Эдмунда стремительно перерастала в твердую уверенность: "…А если шея едва держится на лоскуте кожи?" На этот раз Юлиан ответил не сразу. Даже он счел нужным взвесить шансы. Гарантировать жизнь в таком состоянии было непросто даже для главного героя: 'Если зафиксировать шейный отдел, сшить сонные артерии…' Но мысленный расчет не занял много времени: 'С божественной магией шанс есть'.В мире, лишенном чудес, где он жил прежде, хирургу всегда не хватало драгоценного времени.
Как бы искусно ни были сшиты сосуды, организм просто не успевал оправиться от шока.
Но здесь существовала исцеляющая магия:
Переломы костей срастались за сутки, а не за месяцы, и смертельные кровотечения останавливались в считанные секунды.
В таких условиях даже это кошмарное состояние не казалось совершенно безнадежным.
Завершив все расчеты, Юлиан произнес с предельной осторожностью:
"…Если пациента доставят ко мне еще живым, шанс есть. При проведении грамотной операции и применении 'Малого Исцеления' определенно стоит побороться."
Это не была железная гарантия, но примерно семьдесят процентов успеха можно было ожидать.
Примерно так он оценивал шансы.
Выслушав ответ, Эдмунд всё понял.
Все кусочки пазла встали на свои места.
Стало ясно, почему Юлиан разговаривал с курсантами таким отстраненным тоном.
И почему сам он сохранял абсолютное хладнокровие.
Причина оказалась до смешного проста:
Та грань, которую этот человек называл 'смертью', находилась далеко за пределами понимания обычных людей.
Оторвало руку — это красный сектор.
Переломило хребет пополам — тоже красный.
Даже если шея держится на тонкой ниточке — будем бороться.
Что для такого человека значит какой-то там яд гусеницы?
'Вот почему он ставит такие диагнозы'.
Его шкала наихудшего сценария кардинально отличалась от общепринятой.
Для других это был бы смертный приговор и повод немедленно писать завещание, а для Юлиана — всего лишь незначительное недоразумение, требующее стандартной процедуры.
Поэтому он с лёгкостью произносил фразы, от которых у людей стыла кровь, искренне полагая: 'Ну бывает, чего тут переживать'.
Эдмунд, взяв себя в руки, случайно встретился взглядом с Айлой.
Святая Лампады стояла, прижимая к груди лоток с бинтами, и тупо смотрела в одну точку.
Её губы беззвучно шевельнулись:
"А-а… Так вот почему старший Каль…"
Каль.
Эдмунд тоже прекрасно помнил это имя.
Тот самый стипендиат, который поднял руку сразу после инструктажа по технике безопасности и со всей серьёзностью спросил:
— 'А что именно считается критерием безумия и где проходит эта грань?'
Он спрашивал не о том, 'как избежать травм', а 'насколько сильно можно получить повреждения'...
Эдмунд в глубине души полностью согласился с тихим ворчанием Айлы.
'А я-то гадал, у кого этот парень нахватался таких странных замашек…'
Его взгляд снова остановился на Юлиане.
Ругать бедного Каля больше не имело никакого смысла.
Истинный источник этой 'заразы' стоял прямо перед ним:
'…Если Астер и Стелла когда-нибудь отправятся учиться к Юлиану, нужно будет в первую очередь привить им элементарный здравый смысл'.
В тот день Эдмунд молча и решительно пересмотрел план воспитания собственных детей.