Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 217 Экзамен (6)

Манера речи Каля тоже была той ещё проблемой, но прямо сейчас мне нужно было разобраться с кое-чем другим.

"И все же мне нужно перед вами извиниться."

Студент с аллергией на лаковое дерево растерянно моргнул.

Я склонил перед ним голову:

"Прошу у вас прощения."

"...Что?"

"Любой пациент имеет право знать, какое лечение ему назначают. И я это право нарушил."

"Что вы, нет! Святому незачем склонять голову! Насколько я слышал, тогда не было полной уверенности, что антидот вообще сработает, и..."

Студент с аллергией замахал руками:

"Судя по результатам, решение Святого было абсолютно верным. В конце концов, рассуждать о праве на информацию можно только будучи живым, разве нет?"

Как он и сказал, бывают ситуации, когда право на информированное согласие не работает.

Классический пример — экстренные случаи.

Как взять согласие у человека без сознания, которого привезли без сопровождающих?

Сначала нужно вернуть его к жизни, а уже потом разбираться с его правами.

Если развивать эту мысль, её вполне можно применить и к нынешней ситуации.

Тогда была чрезвычайная ситуация, и у меня имелась веская причина.

Наверное, можно было бы просто замять всё под этим предлогом.

Вот только...

'Так дешево съезжать с темы негоже.'

Айла, державшая рядом со мной поднос, смотрела на меня снизу вверх.

Только гляньте на эти сияющие глаза, переполненные восхищением.

И что, я должен под этим взглядом превратиться в учителя, который самодовольно скажет: "Ну что, я ведь был прав?" — и сделает вид, будто ничего не произошло?

Всего час назад я красиво заливал им о правах пациентов и альтруизме, а теперь что?

'Я так не могу.'

Кто там громче всех твердил, что мы обязаны защищать право пациентов на знание правды?

И если сейчас тихо пойти на попятную только потому, что ситуация обернулась не в твою пользу — ничего более мерзкого и представить нельзя.

Поэтому я склонил голову:

"Мне искренне жаль."

Разумеется, наполовину этот выбор был вызван совестью.

Назвать ли это удачей?

Студенты ни капли не разозлились.

Напротив, они откровенно перепугались.

"П-пожалуйста, поднимите голову, Святой!"

"Да за что нам такая честь, чтобы сам Святой...!"

Студент с аллергией попытался приподняться на койке.

Но товарищи по обе стороны тут же прижали его обратно к матрасу.

Снова плюхнувшись на подушку, он произнес:

"Все в порядке. Правда. Наоборот, благодаря Святому этот урок врезался мне в самую память."

"И то верно. Если бы эту историю замяли, мы бы так и не осознали, насколько легкомысленно относились к настоящему бою."

"Это был отличный опыт. Считай, один раз умерли еще до выпуска, да?"

В итоге вышло так, будто это они меня утешают.

Конечно, едва ли эти слова были до конца искренними.

Кому вообще понравится переживание, когда ты взаправду прощаешься с жизнью и строчишь завещание?

Но, по крайней мере, я видел: мои извинения готовы принять.

От одной этой мысли на душе заметно полегчало.

"Спасибо за понимание."

"А я благодаря вам выведал отличный секрет."

Один из студентов обернулся к лежащему на койке другу и ухмыльнулся.

Затем аккуратно сложил письмо и убрал его в карман.

Лицо аллергика мгновенно окаменело:

"Эй. Ты же не думаешь..."

"Пойду-ка доставлю по адресу."

"Стой! А ну стой, кому говорят!"

"Его Высочество приказал пациентам не вставать."

"Да пошел ты...! Пусти! Ловите его, живо!"

"Держи его! Держи! Ноги, ноги хватай!"

"Ах вы, сволочи...! Да почему среди вас нет ни одного нормального?!"

С койки метнулась рука.

Но письмо тут же отдернули ровно настолько, чтобы кончики пальцев до него едва не дотягивались.

Товарищи по команде навалились на больного, который был готов сию секунду сорваться с постели.

Тем временем письмо кочевало из рук в руки, удерживая филигранную дистанцию.

Иного от кандидатов в Герои ожидать и не приходилось.

Слаженность действий — просто загляденье.

Сдержав смешок при виде этого балагана, я вернулся к рабочему столу.

Пробирки со свернувшейся кровью — к свернувшимся, а требующие наблюдения — строго по номерам коек.

Лучше рассортировать всё прямо сейчас, чтобы не возникло неразберихи, как давеча.

За спиной послышались шаги.

"Сэр Юлиан."

"Слушаю, Ваше Высочество."

Это был Эдмунд.

Он облокотился о край стола и скрестил руки на груди:

"У вас нашлось время договориться с инструкторами, неужели так сложно было дать хотя бы намек мне?"

"..."

Губы Эдмунда обиженно вытянулись уточкой.

Такую мину при посторонних он позволял себе крайне редко.

"Я выглядел настолько ненадежным? Я ведь объявил об отмене испытаний только потому, что думал, будто противоядия нет."

Судя по тону, он не злился.

Скорее уж слегка дулся.

С горькой усмешкой я попытался оправдаться:

"Если позволите оправдаться: это была вынужденная мера ради спасения человеческих жизней."

"Это объяснение я уже слышал. Однако ваши слова звучат так, будто если бы я знал правду заранее, то принял бы совершенно иное решение."

"Именно так и было бы."

Лицо Эдмунда заметно помрачнело:

"Вы сомневаетесь в моей способности здраво мыслить, сэр Юлиан?"

"Тогда позвольте спросить: если бы я заранее сообщил, что подготовил антидот, вы бы немедленно остановили экзамен, Ваше Высочество?"

"Разумеется..."

Эдмунд хотел было ответить, но осекся.

После некоторого раздумья он неловко усмехнулся:

"...Если подумать, если бы лекарство приготовил кто-то другой, исход был бы неясен. Но зная, что вы занимаетесь этим делом, я бы успокоился. И решил бы, что нет никакой необходимости отменять испытание."

"И что бы произошло, если бы Ваше Высочество не объявили об остановке?"

"Студенты могли бы недооценить всю серьёзность угрозы."

Именно так.

Именно поэтому я и скрывал правду от Эдмунда.

"И вы тоже, сэр Юлиан... Вы знаете меня слишком хорошо."

К счастью, этот довод его полностью убедил.

Он разжал скрещенные руки:

"Раньше я никогда не проявлял такой беспечности... С вашей подачи я сильно изменился, сэр Юлиан. Теперь мне и на других фронтах командовать противопоказано."

Он сухо усмехнулся:

"Значит, моя роль исчерпана объявлением об отмене экзамена?"

"Вовсе нет."

Эта мысль пришла мне в голову как раз во время нашего разговора.

Для Эдмунда ещё оставалось важное дело.

"Нельзя ограничиваться только вернувшимися студентами. Необходимо предупредить окрестные отряды об опасности и подозрительных симптомах. Всех выявленных пациентов с подозрениями на укус направляйте сюда."

Здесь уже вступала в силу команда Эдмунда.

Со студентами мы с лечебной бригадой разберёмся, но окрестные гарнизоны находились вне моей зоны ответственности.

Услышав это, Эдмунд отреагировал мгновенно.

Он подозвал дежурившего у входа инструктора:

"В секторе замечены виды, которых здесь быть не должно. Это явный признак того, что твари просачиваются из-за горного хребта. Обстановка не позволяет продолжать тренировки."

Это означало, что одними лишь лекарствами проблему не решить.

Неизвестно, какие ещё демонические звери могли перевалить через горы, поэтому заставлять студентов завершать испытание было нельзя.

"К концу сегодняшнего дня выведите всех курсантов, способных передвигаться после осмотра и оказания помощи. По поводу транспортировки лежачих больных полагайтесь исключительно на решение сэра Юлиана."

"Так точно, Ваше Высочество."

"Оповестите также командора от герцогского дома. Пусть составит отчёт об аномальной обстановке в секторе и передаст герцогу. Заодно начинайте оповещение боевых групп и проверку личного состава в лесу."

"Слушаюсь, Ваше Высочество!"

Инструктор откинул полог палатки и выбежал наружу.

Дальше началась привычная рутина.

Целители провели первичный осмотр студентов, но окончательный диагноз оставался за мной.

Среди них просто не нашлось ни одного специалиста, способного распознать отравление лономией.

"Святой. У этого кровь идёт из дёсен."

Лорен подвёл очередного студента, придерживая его за плечи.

Следом за ним привели ещё двоих.

У одного кисть раздулась до неузнаваемости, у второго — место укуса стремительно темнело.

Проблема заключалась в том, что в процессе выявлялись отравления не только лономией.

"Этот тоже отравлен?"

"Да. Но здесь совсем другой вид."

Попадались не только курсанты, раздирающие ладони до крови.

Были и те, чьи руки распухли от укусов других ядовитых насекомых, и те, кого привели просто из-за нездорового цвета лица.

При ближайшем осмотре выяснялось, что все они пострадали от тварей, которых в этом регионе никогда не водилось.

Вводить всем одно и то же лекарство я не мог.

Не говоря уже о том, что тесты на свертываемость при лономии здесь были бесполезны.

В итоге разгребать всё это пришлось мне одному.

Я выяснял обстоятельства контакта, сопоставлял симптомы, проводил экспресс-пробы и определял протоколы терапии.

Если закрадывались малейшие сомнения — сверялся с Библиотекой Памяти.

Тем временем очередь у палатки почти не убывала.

"Лекарств хватит?"

Пока я укладывал очередного больного на койку, Эдмунд заглянул наружу через щель в пологе палатки:

"Сэр Юлиан. Если пустить их всех внутрь, наберётся ещё немало пострадавших."

"Я взял запас с учётом расчётных дозировок. Можете не беспокоиться."

"Если память мне не изменяет, поезд не был настолько велик, чтобы вместить такое количество препаратов."

"Нет, этого вполне достаточно."

Проще было показать, чем объяснять словами.

Я достал из-под стола небольшой ящичек.

Компактный деревянный футляр, который легко помещался в руках.

Под открытой крышкой ровными рядами располагались запаянные склянки, аккуратно уложенные по ячейкам.

Я вытащил флакон размером с большой палец.

[ANTIVENENUM LONOMIAE]

— LYOPHILISATUM

Этикетка на флаконе, разумеется, была на моём любимом латинском языке.

На самом донышке склянки белел сухой спрессованный комочек.

Не что иное, как лиофилизированный антитоксин.

«Айла, подай физраствор.»

«Да, Учитель.»

Я набрал в шприц стерильный физраствор.

Затем проткнул резиновую пробку флакона с антитоксином и вогнал жидкость внутрь.

Кап, кап...

Физраствор соединился с белым порошком.

Трясти флакон для быстрого смешивания нельзя.

Образование пены недопустимо.

Вместо этого нужно плавно покатать его между ладонями — тогда сухой осадок растворяется, превращаясь в прозрачный раствор.

«Это и есть противоядие?»

«Оно самое.»

Я набрал получившийся раствор обратно в шприц, ввел во флакон для капельницы и подключил к катетеру в вене пациента.

«Препарат поступает медленно. Если почувствуете зуд, нехватку воздуха или заметите, что распухают губы — не терпите, говорите сразу же.»

«Да, да, хорошо.»

Первые несколько минут при введении антитоксина решающие.

Иногда у пациентов проявляется острая аллергическая реакция на препарат.

Я проверил, не выступила ли крапивница на шее и груди, затем взял больного за запястье, чтобы сосчитать пульс.

Дыхание, пульс — всё было в норме.

«Айла, побудь с ним и следи за состоянием, пока не пересыплются первые песочные часы.»

«Слушаюсь!»

На этом введение антидота завершилось.

Закончив манипуляции, я слегка приподнял пустой флакон из-под лиофилизата в сторону Эдмунда:

«Этого объяснения достаточно?»

Лиофилизация — превосходный способ консервации.

Срок годности у сухого порошка в разы дольше, чем у жидких форм, а концентрация активного вещества в одном флаконе куда выше.

Если не считать того, что в экстренной ситуации его нельзя вколоть мгновенно и каждый раз приходится возиться с физраствором — для хранения антитоксинов это идеальный вариант.

«...Ваше Высочество?»

Однако реакция Эдмунда оказалась весьма странной.

Он неотрывно пялился на склянку, словно первобытный человек, впервые узревший огонь.

Слегка сощурившись, принц жадно вчитывался в надпись на этикетке и лишь спустя пару секунд выдал:

«Вы разве не поите их зельями от яда?»

Чего?

Зельями от яда?

О чем это он?

В академическом целительстве эти снадобья давным-давно списали в утиль.

Не успел я ответить, как Лорен, перебиравший коробки с порошками, вскинул голову:

«Зелья от яда? Ваше Высочество, вы о каких дремучих временах вспомнили?»

«...Неужели прошло столько времени?»

«Вы говорите о методах чуть ли не пятилетней давности.»

Эдмунд потер подбородок:

«...Я уже больше пяти лет лично не вникал в тонкости полевой медицины.»

«Раньше даже одна доза на человека занимала целую склянку с зельем.»

Добавил я, выручая смущенного принца.

Старые противоядия по-другому устроены быть не могли.

Святая вода, травы с доказанным действием и компоненты, несущие в себе символизм очищения или исцеления.

Всё это вываривали вместе, чтобы помочь организму справиться с ядом своими силами.

Каждому ингредиенту требовалась определенная масса для проявления эффекта, так что сколько ни выпаривай — на выходе все равно получалась увесистая бутыль.

И от большинства ядов даже осушение целой такой бутылки не спасало.

Но теперь всё изменилось.

Из состава выделяют и концентрируют исключительно то вещество, которое нейтрализует токсин.

Затем его замораживают, высушивают в вакууме и превращают в порошок.

В итоге терапевтический эффект при том же объеме вышел на принципиально иной уровень.

«Один такой ящик заменяет целую партию старых снадобий.»

Не успел Эдмунд высказать восхищение, как подвели следующего раненого:

«Святой. Здесь след от укуса. Похоже, не то насекомое, что было раньше.»

Я осмотрел студента, на которого указал Лорен.

Парень глухо стонал, вцепившись в предплечье.

Я глянул на пораженное место.

На предплечье виднелась лишь крошечная точка.

Отек и покраснение вокруг были совсем незначительными.

Вот только лоб студента покрылся крупными каплями холодного пота.

Да и здоровой рукой он поддерживал поврежденную конечность так, чтобы ненароком не задеть саму ранку.

Это говорило об одном: боль была куда сильнее, чем казалось со стороны.

Мышцы предплечья мелко подергивались.

«Нейротоксин?»

Дикая боль при минимальных кожных проявлениях.

Плюс фасцикуляции мышц.

Подобным ядом в здешних краях обладали разве что змеи, пауки или скорпионы.

Учитывая, что след остался всего один, словно от укола иглой...

«С-Святой... М-меня не гусеница...»

«Это скорпион.»

«...Откуда вы узнали?»

«Я вижу характерный след от жала скорпиона, так откуда мне еще знать?»

Затем я взглянул на скорпиона, которого студент приволок с собой.

К счастью, против этого вида противоядие у нас имелось.

[ANTIVENENUM TITYI OBSCURI]

— LYOPHILISATUM

«Айла, еще один физраствор.»

«Слушаюсь, Учитель.»

Когда природа токсина известна — лечение элементарно.

Развести физраствором порошок, ввести антитоксин — и дело с концом.

Завершив это несложное дело, я повернулся к Эдмунду:

"Прошу прощения, Ваше Высочество. На чем мы остановились?"

"Мы остановились на том, что один ящик заменяет целую партию зелий."

Он потер подбородок:

"Если объемы таковы, хватит и половины вагона. Там с лихвой уместится запас против всех ядовитых тварей Юга в расчете на весь курс студентов, еще и останется."

В точку.

Сказывался многолетний опыт управления линиями снабжения: считал он молниеносно.

"Когда я отбивал эту крепость, нам пришлось запастись лишь средствами от самых распространенных тварей этого хребта, а остальное отдать на волю случая..."

Эдмунд криво усмехнулся:

"...И это тоже придумали вы, сэр Юлиан? Впрочем... глупый вопрос. Кому еще, кроме вас, могла прийти в голову подобная мысль."

Эдмунд утвердительно кивнул, соглашаясь с собственным выводом.

При виде его реакции я впервые за долгое время расправил плечи.

Когда я впервые завез антитоксины на Юг, то был слишком занят другими делами и не застал первой реакции публики.

А когда вернулся позже — все уже пользовались ими как само собой разумеющимся.

Видимо, поэтому благодаря Эдмунду мне казалось, будто мне наконец-то вернули все те аплодисменты, которые я тогда недополучил.

"Вот только одного я никак не пойму. Как вам удалось приготовить средства от стольких разновидностей ядов? Раньше даже с простыми противоядиями всегда были перебои. Стоило появиться новому демоническому зверю — уходили годы лишь на то, чтобы отыскать подходящую траву."

Хороший вопрос.

Никто прежде не спрашивал меня о подобном.

Большинство просто не представляет, насколько трудно варить противоядные зелья, поэтому такой вопрос им даже в голову не приходит.

Так что мне еще ни разу не выпадало шанса объяснить.

Я заговорил так охотно, будто только этого и ждал:

"Вы ведь знаете, как всё делалось по старинке, Ваше Высочество?"

"Приходилось рассылать травников и алхимиков, чтобы с грехом пополам найти хоть какое-то растение, подавляющее токсин."

Вот именно.

В этом-то и крылась главная проблема.

Старый метод требовал сначала найти нужный ингредиент.

Какая именно трава противостоит конкретному яду. Какое вещество и какой символизм нужно совместить, чтобы человеческое тело выдержало удар.

Если удавалось нащупать верный компонент — появлялся рецепт.

А если найти не удавалось?

Тогда и зелье сварить невозможно.

Если же сырье оказывалось редким — всё производство намертво упиралось в его объемы.

И даже с трудом получив одно противоядие, для следующего яда приходилось искать совершенно другие растения.

С антитоксинами всё обстоит иначе.

Сам алгоритм производства был неизменен.

Разумеется, условия и дозировки подбирались индивидуально под каждый яд.

Приходилось проверять, действительно ли сыворотка нейтрализует токсин.

Но по эффективности это небо и земля по сравнению с бесконечными прочесываниями горных склонов в поисках неведомой травы.

"Сам базовый принцип предельно прост."

Произнес я, вводя физраствор в очередной флакон:

"Мы дробно вводим переносимую дозу яда в тело химеры. Её организм вырабатывает компонент, нейтрализующий токсин. Затем мы забираем эту кровь и отфильтровываем нужное вещество."

В этот миг воздух в палатке словно заледенел.

Когда я поднял взгляд, на меня ошарашенно уставились сразу трое.

Эдмунд, Лорен и даже Айла, стоявшая возле больного.

У всех троих был такой вид, будто им послышалась какая-то дичь.

"...Химеры?"

Тишину нарушила Айла:

"Вы делаете антитоксины из химер?"

Я кивнул:

"Я заручился поддержкой южной знати и создал химеру на основе их крови. Из нее-то я и добываю сыворотку, но..."

Договорить мне не дали.

Потому что Эдмунд с убийственно серьезным лицом стиснул мое плечо, а затем ошарашил совершенно безумным вопросом:

"Скажите... а эта химера случаем не умеет говорить?"

"Вам нужна говорящая химера?"

"...Вы можете такую сделать?"

"..."

Я не подтвердил.

Но и отрицать не стал.

Сам я такого никогда не делал, но...

В общих чертах я понимал, как это провернуть.

Хирургические техники двадцать первого века.

Плюс черная магия, перенятая напрямую у Великого Мудреца, моего Учителя.

Если всё грамотно скомбинировать — теоретически это было вполне осуществимо.

Само собой, исключительно в теории, и воплощать подобное в жизнь я даже не думал.

Вот только Эдмунд, судя по всему, истолковал мое молчание совсем иначе:

"Ответьте. Это правда, что вы не умеете этого делать?"

"..."

"Я прошу вас, скажите."

И тут Лорен тихонько пробормотал себе под нос:

"Если начистоту, мы вон из голени шею собирали, так что пересадить человеческие голосовые связки зверю..."

Эй, парень, ты чего несешь?

Зачем ты озвучиваешь это вслух?!

Услышав это, Эдмунд посмотрел на меня с максимально трагичным выражением лица: