Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 232 Маленькое чудо (3)

"Эм, Учитель? Лечение опухолевой Демонической Болезни? О чем это вы? Неужели вы уже создали новое лекарство?..."

"Объясню всё в смотровом кабинете. Времени в обрез."

Я мягко прервал Айлу.

Мне бы и самому хотелось устроить перед ней целую презентацию своих открытий, но в клинике нас уже ждали толпы пациентов и целителей.

К счастью, Айла ничуть не обиделась на то, что я оборвал ее на полуслове.

"Ну что, пойдем?"

Пухлого Брауни, который упрямо высовывал голову наружу вместе с зажатым в лапках коричневым сахаром, я аккуратно заправил обратно в саквояж.

И повел Айлу с Лореном внутрь лечебного центра.

Сегодня утром по расписанию у меня был амбулаторный прием в отделении Секты Партина.

'Однако сколько народу собралось с самого утра.'

Едва я открыл главные двери, мне на глаза попалась длинная очередь.

Она тянулась от самого входа до кабинетов Секты Партина.

И каждый взрослый в этой очереди либо держал за руку ребенка, либо катил перед собой коляску.

В коридоре стоял сплошной шум и гам — дети капризничали, а родители то и дело одергивали их, не давая бегать.

Секта Партина отвечала за педиатрию — лечение детских болезней.

Шедший следом Лорен окинул взглядом переполненный коридор и тихо спросил у Айлы:

"Кажется, сегодня больных еще больше обычного. Не знаешь почему?"

"Ну... во всей Империи, кроме Учителя, почти нет целителей, способных лечить детей с Демонической Болезнью..."

Айла была совершенно права.

У детей Демоническая Болезнь развивалась пугающе быстро по сравнению со взрослыми.

Да и прогноз в большинстве случаев был крайне тяжелым.

К тому же, хоть я и описал природу Демонической Болезни, пока мы научились только вовремя ее распознавать.

А вот надежного лечения для большинства ее видов всё еще не существовало.

Поэтому целители, которые по моим учебникам научились выявлять этот недуг на ранних стадиях, отправляли всех маленьких пациентов прямиком ко мне.

В результате каждый раз, когда я вел прием в отделении Секты Партина, коридор забивался до отказа.

А сегодня к ним прибавились еще и те, кого я вызвал по своему списку, так что удивляться такой очереди не приходилось.

'Успею ли я принять всех за сегодня?'

Ну, если не успею — просто задержусь на работе подольше.

С этой мыслью я прошел сквозь толпу и открыл дверь смотрового кабинета в самом конце коридора.

Скрип.

Внутри меня уже дожидались двое.

Причем одно лицо было мне очень хорошо знакомо:

"О, вы пришли."

Дженни поднялась со стула и вежливо поклонилась:

"Дженни Рейлик. В этом месяце я прохожу практику в отделении Секты Партина. Рассчитываю на ваше наставничество, Святой."

Услышав это, Айла с круглыми от удивления глазами выглянула из-за моей спины:

"А? Старшая Дженни, разве у старшекурсников семестр начался раньше?"

"Это практика для третьего курса, ее ввели с нынешнего года. Теперь с третьего года обучения упор делается на работу в клинике, а не на сухую теорию."

"Ах, вот оно что."

Раньше учебная программа Отделения Целительства вплоть до выпуска на четвертом курсе состояла из одной только зубрежки толстых книг.

В те времена у Академии не было собственной крупной больницы, а церковные секты ревниво оберегали свои секреты и на пушечный выстрел не подпускали к практике студентов, еще не примкнувших к их крылу.

Но с момента открытия Клиники Мейер прошло уже три года.

И старые порядки наконец начали меняться.

'Собственно, ради этого мы лечебный центр и строили.'

Главная задача Клиники Мейер заключалась в том, чтобы дать студентам живую практику, а целителям-стажерам — место для полноценного обучения.

Поэтому начиная с потока Дженни программу изменили — первые два курса отводились под теорию, а третий и четвертый — под работу в отделениях.

И сегодня стартовал самый первый поток этой новой практики:

"Давно не виделись, мисс Дженни. Так вы уже на третьем курсе?"

"Да, всё верно."

"Поздравляю. Вы и раньше подрабатывали у нас временным целителем, но на клинической практике узнаете много нового."

Система временных целителей.

Она позволяла студентам вроде Айлы, Лорена и Дженни после уроков дежурить в Экстренном Корпусе.

Изначально мы придумали ее для тех старшекурсников, которые застряли между старой и новой программами и не попали на официальную практику.

Правда, в последнее время эта система превратилась для студентов-медиков в отличный способ подзаработать на карманные расходы...

Однако по сравнению с настоящей практикой у таких подработок хватало минусов.

Прежде всего, в них не было четкой учебной системы.

А кроме того...

"Вы ведь уже слышали про письменные отчеты?"

"...Да."

К практике прилагались домашние задания.

Временные целители считались 'вольнонаемными' работниками, поэтому нагружать их рефератами или выставлять оценки в табель было нельзя.

Но официальная практика — совсем другое дело.

Понимая это, Дженни слегка помрачнела:

"Сильно не переживайте. Я много не задаю."

Это было не пустое заверение с моей стороны. Я и правда задавал мало.

Точнее говоря, я просто не мог задавать много.

По меркам моей прошлой жизни методики, которыми я пользовался, тянули на уровень докторской диссертации.

Много ли оттуда дашь на разбор студенту третьего курса?

Услышав это, Дженни заметно повеселела.

"Что ж... а теперь представьтесь и вы."

Успокоив девушку, я повернулся к стоявшему рядом с ней молодому жрецу.

Тот торопливо склонил голову:

"Огромная честь познакомиться с вами, Святой! Меня зовут Ланц Грубер. С этого года я приступил к работе в качестве целителя-стажера Секты Партина."

Целитель-стажер.

На языке моей прошлой жизни — врач-ординатор первого года.

Мешковатое жреческое одеяние ординатора Ланца Грубера выглядело весьма потрепанным.

Рукава закатаны до локтей, а пояс завязан так криво, что вот-вот развяжется и упадет на пол.

Волосы коротко острижены под машинку, как у новобранца, — видимо, чтобы не тратить время на мытье головы.

А если добавить к этому пятна чернил на пальцах и черные круги под глазами...

'Бедолага. Так волновался перед первым рабочим днем, что всю ночь глаз не сомкнул.'

Бритоголовый стажер Ланц Грубер.

Прозвище прилипло к нему в ту же секунду.

Делать замечание по поводу его помятого вида я не стал.

В ближайшие пару лет стажировки выглядеть опрятнее у него всё равно не получится.

'Держись, парень.'

Мысленно посочувствовав новичку, я решил немного его приободрить:

"Я читал рекомендательное письмо от кардинала Мейеса. Рад, что мы будем работать вместе."

"Благодарю вас!"

От моих слов лицо Ланца мгновенно просияло.

Стоявшая позади Айла легонько потянула Лорена за рукав и шепнула ему на ухо:

"Он лучший выпускник на своем курсе в этом году."

"Ого, правда?"

Для шепота это прозвучало слишком уж громко.

И невольно заставило меня удивиться тому, как причудливо устроен этот мир.

'Надо же. В моей прошлой жизни в педиатрию очередей из желающих точно не стояло.'

На Земле педиатрия вечно делила последнее место по числу заявок с нашей травматологией.

Бывало, подшучивали друг над другом, к кому в этом году пришло на одного интерна больше, а потом вместе грустили за рюмкой.

Но здесь всё было с точностью до наоборот.

Благодаря демографическому взрыву и появлению 'поколения Шнабеля' у педиатрии в Империи открывалось блестящее будущее.

'Раз уж туда рвется лучший выпускник года, комментарии излишни.'

Мир, где торакальная хирургия, педиатрия и акушерство считаются самыми престижными направлениями.

К такому зрелищу я до сих пор не мог привыкнуть:

"Целитель Ланц, вы обучались по школе Ветхого или Нового Завета?"

"По школе Ветхого Завета!"

Отлично.

То, что нужно.

Раз он прошел через суровую аскезу Ветхого Завета, значит, сумел накопить в теле божественную силу.

И совершенно не важно, насколько велик его резерв.

Главное, что такой жрец без труда освоит Магию Жизни и станет полноценным врачом:

"Понятно. Так совпало, что весь этот месяц я буду плотно заниматься приемом и палатами Секты Партина. Держитесь рядом со мной и перенимайте всё, что сможете."

Я поочередно улыбнулся Дженни и Ланцу.

"Хорошо."

"Есть, спасибо!"

Дженни ответила спокойным поклоном, а Ланц звонко выкрикнул слова благодарности.

Две полные противоположности.

Усевшись в кресло за рабочим столом, я добавил:

"Кстати, вам обоим сегодня крупно повезло."

Я вспомнил про Брауни в саквояже и про список пациентов, вызванных на сегодняшний прием.

Ведь этот день станет особенным не только для больных:

"Целителям Ветхого Завета сегодня будет чему поучиться."

По удачному совпадению оба моих помощника принадлежали к ветви Ветхого Завета.

Именно в тот день, когда в лечении Демонической Болезни наступал коренной перелом, в моем кабинете оказались два человека, способных применять Магию Жизни.

На мой взгляд, более удачного начала практики нельзя было и пожелать.

Будь я сам на месте сегодняшнего стажера, наверняка бы с головой ушел в педиатрию.

Я ведь знал одного такого дурака...

Парня, который в первый же день интернатуры увидел завораживающую операцию и, недолго думая, подал документы в травматологию.

...Черт бы его побрал.

"Когда вы говорите, что нам будет чему поучиться, вы имеете в виду?..."

Ланц непонимающе моргнул и подался вперед.

В глазах Дженни тоже вспыхнуло живое любопытство.

Но вместо долгих объяснений я просто пододвинул к себе стопку историй болезни:

"Сейчас сами всё увидите. Начинаем прием."

Едва я договорил, как дежурный жрец в коридоре громко объявил на всё отделение:

"Амбулаторный прием Святого Юлиана в отделении Секты Партина начинается! Первый пациент, проходите!"

Щелк.

Дверь кабинета отворилась, и на пороге показалась первая пациентка в сопровождении родителей.

"Проходите, пожалуйста."

"Здравствуйте, Святой."

Встревоженные супруги робко шагнули внутрь.

Между ними шла одиннадцатилетняя девочка, которую отец с матерью крепко держали за обе руки.

Прежде чем начать разговор, я быстро пробежал глазами по ее карте.

[Май]

==============

Возраст — 11 лет.

Диагноз.

ОПЛ (острый промиелоцитарный лейкоз / ОМЛ-М3).

Примечание 1.

Носит с собой плюшевого мишку.

Родители едва не выбросили игрушку из-за пятен крови, которые не отстирывались.

Эрика полностью вывела всю кровь магией.

Примечание 2.

Родители немного (очень сильно) тревожатся.

====================

Острый промиелоцитарный лейкоз.

Разновидность Демонической Болезни крови, вылечить которую в нынешнюю эпоху не мог почти никто, кроме меня.

Опираясь на свои старые пометки, я тепло поздоровался с девочкой:

"Привет, Май. Давно не виделись. А где же сегодня твой плюшевый мишка?"

Девочка застенчиво кивнула на пояс отца.

Там, привязанный к ремню, покачивался потертый игрушечный медвежонок:

"Здравствуйте... Доктор Юлиан... Сестренка Айла."

Май робко поприветствовала нас двоих.

Айла ласково помахала ей ладонью.

Стоявший рядом Лорен расправил плечи, явно ожидая, что девочка поздоровается и с ним.

Однако Май, едва взглянув в его сторону, тут же спряталась за ногу отца.

"...Айла. Неужели у меня настолько страшное лицо, что дети от меня шарахаются?"

"Она просто стесняется. Когда Май лечилась у нас в прошлом году, вас ведь здесь еще не было."

"А, вот оно что?..."

Вообще-то нет.

Лорен перевелся к нам как раз в те дни, когда мы ввели классификацию Демонической Болезни.

Май тогда только поступила в отделение, и Лорен совершенно точно присутствовал на обходах.

Просто в ту пору он ещё не расстался с высокомерием Святого и с большим подозрением смотрел на лечение без божественной силы.

Видимо, с тех пор у ребенка и остался неприятный осадок при виде Святого Сияния.

Впрочем, ради душевного спокойствия Лорена уточнять это я не стал:

"Присаживайтесь, пожалуйста."

Родители с девочкой опустились на стулья.

Ланц бесшумно положил передо мной свежие бланки анализов.

Я пробежал глазами по цифрам...

Отлично.

"Май, мы с тобой давно не виделись, а ты заметно подросла."

"...Да."

Тихо ответила девочка, наполовину выглядывая из-за локтя матери:

"Растешь как на дрожжах, того и гляди переходный возраст начнется. Признавайтесь, родители, дочка характер еще не показывает?"

"Ох, была бы здорова, а уж капризы мы как-нибудь переживем..."

Отец девочки натянуто улыбнулся.

Для родителей ребенка, перенесшего лейкоз, разговоры о будущем взрослении звучали как музыка.

"Скажите, сколько времени прошло с тех пор, как мы завершили основной курс лечения?"

"Ровно полгода, Святой."

"За это время у нее не кровоточили десны при чистке зубов? Не появлялись беспричинные синяки на голенях или сильная потливость по ночам?"

"Никак нет. Мы по нескольку раз на дню осматриваем ее с ног до головы — ни единого синяка."

При этом взгляды обоих родителей были с тревогой прикованы к листку с результатами анализа крови, который им выдал Ланц:

"Святой... нам сказали, что уровень лейкоцитов немного повышен. Неужели это значит?..."

Голос отца заметно дрогнул.

Глядя на его бледное лицо, я снова вспомнил собственную приписку в карте.

================

Примечание 2.

Родители немного (очень сильно) тревожатся.

Успокоить несколько раз подряд.

================

На прошлом приеме я ведь уже объяснял им, что поводов для паники нет.

Но родительское сердце устроено так, что одного раза никогда не хватает.

Я спокойно кивнул и указал ручкой на подчеркнутую строчку в бланке.

[Уровень лейкоцитов (WBC)]

— 11 200 / мкл ↑ (Норма: 3 800 — 10 400 / мкл)

Показатель действительно слегка выходил за верхнюю границу нормы.

Лица супругов с каждой секундой становились всё мрачнее.

Не давая им накрутить себя раньше времени, я сразу перешел к объяснениям:

"Такое отклонение вполне допустимо. Вы ведь сдавали кровь сегодня рано утром?"

"Да."

"А во сколько Май вчера легла спать?"

"Мы летели ночным дирижаблем, так что поспать ей почти не удалось."

"Вот от недосыпа и усталости с дороги лейкоциты немного и подскочили. Ничего страшного здесь нет."

На фоне стресса и бессонной ночи уровень лейкоцитов в крови часто временно повышается.

Взять хотя бы бритоголового стажера за моей спиной — к концу следующей недели лейкоциты у него наверняка взлетят до небес.

Чтобы окончательно развеять страхи родителей, я указал на заключение внизу листа:

"К тому же специалист по крови особо отметил, что незрелых бластных клеток в мазке не обнаружено, так что можете спать спокойно."

Под специалистом по крови подразумевался штатный Маг Крови.

Во времена подпольной клиники в Лимбус-Пите эту работу тайком выполняла Эрика.

А когда Магию Жизни официально разрешили, мы наняли в лабораторию целый штат Магов Крови и посадили их за микроскопы.

В остальном оставалось задать лишь пару дежурных вопросов:

"Температура не поднималась?"

"Один раз слегка простудилась, а так всё в порядке."

"Аппетит хороший?"

"Отличный. На прошлой неделе сама умяла полпирога с яблоками."

В голос отца постепенно возвращалась уверенность.

Мать с облегчением погладила дочку по голове:

"Повторю еще раз. Болезнь у Май была серьезная, но при ее форме риск рецидива после лечения крайне мал, так что не изводите себя напрасными страхами. Анализы мы сдаем просто для подстраховки."

Острый промиелоцитарный лейкоз.

Среди всех видов рака крови этот поддавался лечению благодарнее всего.

В самом начале болезни пациент может легко погибнуть от внезапного кровотечения, но если вовремя начать правильную терапию, наступает полное выздоровление, а болезнь почти никогда не возвращается.

И об этом я им тоже твердил на каждом приеме:

"Так что следующую проверку можно смело отложить до будущего года."

Крепко держа дочку за руки и без конца кланяясь на каждом шагу, счастливые родители вышли из кабинета.

Как только дверь за ними закрылась, я захлопнул карту и повернулся к бритоголовому стажеру:

"...Коллега. У девочки, которая только что вышла, был острый промиелоцитарный лейкоз, сокращенно ОПЛ."

Кажется, прозвище 'бритоголовый' слишком прочно засело у меня в голове.

Я напрочь забыл его настоящее имя, поэтому обратился к нему 'коллега' и незаметно скосил глаза на табличку на его груди.

Точно.

Ланц.

"Мы добились у нее полной ремиссии с помощью комбинации ретиноевой кислоты и триоксида мышьяка. Вы знаете механизм развития этого заболевания?"

"Так точно! Я подробно изучал ваш учебник по классификации Демонических Болезней, Святой. Это разновидность острого миелоидного лейкоза. В костном мозге скапливаются незрелые клетки, которые нарушают свертываемость крови."

Он ответил без единой запинки.

Не зря всё-таки стал лучшим выпускником курса.

А главное, его ответ помог мне выяснить то, что я на самом деле хотел проверить.

'Значит, ОПЛ я в учебник уже внес.'

По правде говоря, я спросил это вовсе не ради проверки знаний Ланца.

Просто в последнее время я внедрял столько новых схем лечения, что и сам начал путаться, о каких болезнях уже писал в учебниках, а о каких еще нет.

Раньше, когда знания местных лекарей находились на уровне 'средневековья', мне было куда проще.

Я исходил из того, что они не знают вообще ничего, и объяснял всё с самых азов.

Теперь же, в переходный период, приходилось сначала прощупывать почву, чтобы понять, до какой страницы они успели дочитать.

Даже не знаю, проще от этого стало работать или сложнее:

"А схема лечения в том издании тоже была расписана?"

"Виноват! До этого раздела я еще не дошел, но обязательно наверстаю упущенное!"

Судя по его виноватому виду, протокол терапии в книге всё-таки был.

Выяснив всё, что требовалось, я успокаивающе махнул рукой:

"Не нужно извиняться. Прочитаете позже в свободное время."

Я сказал это совершенно искренне — извиняться ему было не за что.

Медицинская база обновлялась каждый месяц, уследить за всем сразу было физически невозможно.

В прошлой жизни мы тоже не ругали ординаторов за то, что они не знают наизусть препарат или методику, появившуюся меньше года назад:

"На стыке эпох такое в порядке вещей."

Ободряюще кивнув стажеру, я кратко пояснил суть метода:

"Эта форма лейкоза полностью излечивается сочетанием ретиноевой кислоты и триоксида мышьяка, а прогноз после терапии весьма благоприятный, рецидивы случаются редко."

Слушавшая нас Дженни при слове 'мышьяк' заметно вздрогнула:

"Мышьяка?"

"Да. На лекциях в Академии я рассказывал вам, как черные маги используют мышьяк в качестве катализатора для проклятий. Но в правильной дозировке он служит лекарством от Демонической Болезни."

"И когда же появилось это лечение?.."

"Я внедрил его одновременно со стероидами."

Правда, появление стероидов произвело тогда такой шум в медицинском мире, что остальные препараты, выпущенные в то же время, остались в тени.

Ретиноевая кислота, по сути, представляла собой концентрированную форму витамина А.

Поэтому выделить ее из печени животных или растительного сырья труда не составило.

Мышьяк и вовсе был общедоступным минералом, так что производство запустили за считанные дни.

Благодаря этому острый промиелоцитарный лейкоз мы успешно лечили уже больше года.

Прикинув в уме учебный план, я дал Ланцу небольшое задание:

"К следующему разу выпишите побочные эффекты триоксида мышьяка и ретиноевой кислоты. В учебнике они есть, пары строчек будет достаточно."

"Будет исполнено!"

Вместо того чтобы расстроиться из-за лишней писанины, Ланц ответил с горящими от восторга глазами.

Такое рвение меня заинтересовало, и я решил уточнить:

"Вас привлекает лечение Демонической Болезни?"

"Так точно! Хоть я и прошел аскезу Ветхого Завета, но с вашего дозволения хотел бы посвятить себя именно борьбе с Демонической Болезнью."

"Не жалко оставлять без дела накопленную божественную силу?"

"Ха-ха... Святоша из меня никудышный, соблюдать все заповеди получается с трудом, так что и божественной силы я накопил кот наплакал..."

Я снова окинул взглядом его фигуру.

Мятая ряса, бритый затылок и ввалившиеся от недосыпа глаза.

Что ж, звучало вполне правдоподобно.

Устав Ветхого Завета отличался крайней строгостью, поэтому многие жрецы не могли накопить большой резерв, даже если не вели разгульную жизнь.

От них одновременно требовали и науки грызть, и суровые обеты соблюдать.

Усидеть на двух стульях сразу удавалось единицам.

К тому же некоторые заповеди прямо противоречили студенческой жизни, так что ради учебы чем-то неизбежно приходилось жертвовать.

Именно поэтому жрецам Ветхого Завета в последнее время было всё труднее конкурировать с остальными.

'Скорее уж Дженни на их фоне выглядит настоящим исключением.'

Мало кому под силу и все обеты соблюдать, и в лучших учениках курса держаться.

Поймав мой взгляд, Дженни почему-то слегка вздрогнула.

Должно быть, ей, как образцовой послушнице, было трудно понять, как можно махнуть рукой на заповеди ради оценок.

"И все же благодаря вам, Святой, такие жрецы Ветхого Завета, как я, теперь тоже могут получать высшие баллы на экзаменах."

С благодарностью добавил Ланц.

Я спокойно кивнул.

Раньше на Отделении Целительства главным мерилом успеха считался объем божественной силы.

Как бы усердно студент ни учился, при слабом резерве хороших оценок ему было не видать, из-за чего последователи Ветхого Завета вечно оставались на вторых ролях.

Годами изнуряя себя постами и молитвами, они всё равно уступали в силе тем, кто шел более легким путем Нового Завета.

Но с введением новой программы правила оценки изменились.

Нехватку божественной силы теперь можно было с лихвой перекрыть знаниями в области хирургии и лечения Демонической Болезни.

Когда эту несправедливую преграду убрали, жрецы Ветхого Завета наконец-то вздохнули свободно.

Правда, зубрить учебники им теперь приходилось с удвоенной силой.

Переложив прочитанную карту в сторону, я взял следующую папку:

"В таком случае советую вам обоим внимательно присмотреться к следующему пациенту."

"Следующий пациент, проходите!"

Не успел затихнуть голос дежурного жреца в коридоре, как дверь кабинета распахнулась.

Лица вошедших супругов уже с порога были омрачены тяжёлой тревогой.

На руках отец нес маленького мальчика лет пяти-шести.

'Так, мальчика зовут...'

[Лука]

==============

Возраст — 6 лет.

Диагноз.

ОЛЛ (острый лимфобластный лейкоз).

Примечание 1.

Ребенок очень подвижный. Очень.

Примечание 2.

Вызван на сегодняшний прием вне очереди по приглашению.

====================

Я перевел взгляд со своей старой записи на ребенка и обратно.

Веки мальчика словно налились тяжестью — он безвольно обмяк на отцовском плече, уткнувшись лицом ему в шею.

Гм...

Нехороший признак:

"Простите, что так внезапно вызвал вас в столицу, наверняка нарушил ваши планы."

"Что вы, Святой. Благодаря вашему вызову мы хоть на большом воздушном судне полетали. Да и Луке в небе понравилось. Правда ведь, сынок?"

Кивок.

Голова мальчика едва заметно качнулась:

"...Присаживайтесь, пожалуйста."

Супруги осторожно присели на самый краешек стульев.

Мать так сильно сцепила пальцы на коленях, что побелели костяшки, а отец, машинально поглаживая сына по спине, не сводил тревожного взгляда с моих губ и рук.

Я раскрыл карту Луки, которую передо мной положил Ланц.

Острый лимфобластный лейкоз, ОЛЛ.

Самая распространенная форма рака крови у детей.

Беда заключалась в том, что, в отличие от болезни Май, надежного лекарства против этого вида лейкоза у нас до сих пор не было.

Всё, чем мы располагали раньше, — это стероиды и Магия Жизни, подавляющая иммунитет.

Мы могли лишь временно сбить острое воспаление, а дальше оставалось только ждать и молиться:

"Когда Лука в последний раз лежал у нас в стационаре?"

"Четыре месяца назад, Святой."

"С тех пор у него не поднималась температура? Не замечали сильной слабости?"

"Жара не было, но... последние несколько дней он всё время спит. Даже когда бужу покормить, с трудом разлепляет глаза и тихонько плачет. У меня от страха уже сердце обрывается."

На последних словах голос женщины сорвался, и она с мольбой заглянула мне в глаза.

Обнадеживать ее пустыми обещаниями я не имел права, но и пугать раньше времени было нельзя.

Оставалось лишь сдержанно кивнуть:

"В таком возрасте дети быстро растут и могут уставать, но причина может быть и в другом. Давайте сначала посмотрим результаты утреннего анализа крови."

Я перевернул страницу и взглянул на свежий бланк из лаборатории.

Под колонками цифр размашистым почерком шло заключение Мага Крови.

— В периферической крови выявлено множество незрелых бластных клеток. Картина указывает на рецидив заболевания.

Проще говоря, даже лаборанту было ясно, что болезнь вернулась.

Я изучал лист с непроницаемым лицом.

Мне хотелось дать родителям хотя бы минуту, чтобы они собрались с духом перед тяжелым известием.

'Нужно подготовить их постепенно...'

Но все мои старания пошли прахом, когда заглядывавший через плечо Ланц вдруг резко и шумно втянул носом воздух.

Скосив глаза, я увидел, как предательски задрожали его пальцы.

В ту же секунду мать мальчика перевела взгляд с меня на побелевшего стажера.

'...Да уж, держать лицо он совсем не умеет.'

В медицине существовали строгие правила того, как сообщать пациентам тяжелые новости.

В моей прошлой жизни этому посвящали целые пособия и протоколы.

Будь то системы вроде SPIKES, SHARES или ABCDE.

Неужели на старших курсах Академии их такому не учили?

'Ах, да.'

...О чем это я вообще.

Откуда в здешних учебниках взяться подобным тонкостям.

Ведь еще десять лет назад люди в этом мире шли к лекарю не столько с надеждой на спасение, сколько со смирением перед близкой смертью.

— Умер от заражения крови? Что поделать, на всё воля богов.

— Протянет от силы пару дней? Какая жалость.

— Демоническая Болезнь? Ну, тут уже ничем не поможешь, готовьтесь к похоронам.

В мире, где смертный приговор звучал на каждом шагу как обыденность, никому и в голову не приходило подбирать мягкие слова.

Люди только-только начали привыкать к мысли, что за жизнь больного вообще-то можно и нужно бороться.

Так откуда же здесь взяться науке бережного общения с родственниками?

В очередной раз столкнувшись с суровым наследием темного фэнтези в самом неожиданном месте, я снова посмотрел на родителей Луки.

На них уже лица не было.

Тянуть время дальше не имело смысла:

"...Анализы плохие."

Скрывать правду было уже поздно.

Я коротко вздохнул.

И словно этот тихий вздох стал последней каплей, лица супругов напротив меня мгновенно стали пепельно-серыми.

Без всякого преувеличения.

Краска буквально на глазах сходила с их щек.

Осторожно опустив бланк на стол, я негромко продолжил:

"Уровень лейкоцитов снова резко вырос, а в крови появились незрелые клетки, которых там быть не должно. Как я и предупреждал вас в прошлом году... терапия стероидами и заклинанием Иссушения могла лишь временно приглушить недуг, поэтому вероятность рецидива оставалась высокой."

То, чего мы все так боялись, всё-таки случилось.

"Ах..."

Мать мальчика бессильно ссутулилась и закрыла лицо обеими ладонями.

Сквозь сжатые пальцы прорвались глухие рыдания.

Глаза отца, прижимавшего к себе сонного сына, в одно мгновение покраснели от слез.

И только маленький Лука на его руках сонно тер кулачком глаза, не понимая, почему мама плачет.

Выждав пару секунд в наполнившемся плачем кабинете, я мысленно подобрал следующую фразу.

'Так, и с чего мне велели начинать в такой ситуации?'

Обычно я за словом в карман не лез.

Убеждать больных и их родственников мне приходилось тысячи раз.

Но когда дело касалось тонкого утешения и человеческих чувств, Фрейя разбиралась в этом куда лучше меня.

В отличие от нас с Шарлоттой, не склонных к светскому общению, Фрейя вращалась во всевозможных светских кружках и легко находила общий язык с кем угодно.

Поэтому вчера вечером я специально спросил у сестры совета.

Чувствовал, что сегодня на приеме без тяжелых разговоров не обойдется.

— Старший Брат. Вот сообщил ты им плохие результаты анализов, и что собираешься сказать следом?

— Ну, сначала объясню статистику выживаемости при рецидиве на ближайшие пять лет...

— Дубина. Сначала нужно сказать, что лечение есть!

Короткий, но весьма дельный совет.

Родители больных детей воспринимают каждое слово врача слишком близко к сердцу.

Поэтому сейчас я решил поступить строго по науке Фрейи:

"Однако отчаиваться вам не нужно."

При звуке моего голоса вздрагивающие плечи женщины замерли.

Сначала сказать про новое лечение... точно:

"Как раз к сегодняшнему дню у нас появилось новое лекарство. С его помощью мы снова подавим болезнь, а со следующего месяца приступим к процедуре, которая не позволит недугу вернуться уже никогда. Если мы успешно пройдем этот путь, Лука будет полностью здоров."

Слезы в кабинете мгновенно высохли.

Оба родителя уставились на меня широко распахнутыми, влажными глазами.

Они боялись поверить собственным ушам.

Впрочем, остолбенели не только родители мальчика.

Глаза стоявших за моей спиной Ланца и Дженни тоже стали круглыми как блюдца.

"Эм, Святой..."

Голос Ланца дрожал то ли от радости, то ли от потрясения:

"Но ведь в учебнике, который я читал, прямо сказано, что для острого лимфобластного лейкоза, в отличие от ОПЛ, не существует лекарства, способного дать полное исцеление..."

"Со вчерашнего дня существует."

Учебник-то остался прежним, а мой арсенал со вчерашнего дня пополнился новым средством:

"Препарат был готов вчера."

"Ч-что? Но вы же только вчера вернулись поездом из Герцогства Эрунт?!"

"Вот в поезде по дороге обратно я его и разработал."

Челюсть Ланца отвисла, и больше он не смог выдавить из себя ни звука.

Даже Дженни лишь обреченно покачала головой, словно окончательно перестала чему-либо удивляться.

Именно ради этого препарата я всю обратную дорогу не вылезал из купе, урезав сон до минимума.

Когда я гостил в южном замке герцога Эрунта, в дальнем углу сада мне на глаза попалась клумба с красивыми розовыми цветами.

— Доктор. А у этого цветочка сладковатый вкус.

— ...Ты что, съела его? Зачем?! Хотя стоп, руки и ноги не слабеют? Голова не кружится?

— Ну, может, совсем капельку?..

К слову, растение это было ядовитым, хотя Эри после такой 'дегустации' отделалась лишь легким недомоганием.

Но главное заключалось в другом.

Местные называли его майским цветком.

А в моей прошлой жизни он был известен как катарантус розовый.

Бесценное сырье для получения винкристина — базового препарата для химиотерапии при лейкозе.

Я безуспешно разыскивал эту траву по всем диким лесам Империи, а она, оказывается, мирно цвела себе под боком на клумбе у герцога.

Наверное, точно так же чувствовал себя тот демон из манги, который сбился с ног в поисках одного-единственного синего цветка. ¹

'А ведь и правда — внутри крепостных стен лишней земли ни у кого нет, так что выращивать несъедобные декоративные цветы могут позволить себе только высшие аристократы.'

Так или иначе, благодаря этой находке у меня в руках оказался ключ к созданию противоопухолевого препарата.

Узнав цветок, я даже в разгар работы над химерами выделил время, чтобы провести первые пробы.

А сев в поезд до столицы, напрочь забыл про отдых и с головой закопался в расчеты.

И к моменту прибытия на вокзал Академии полностью закончил формулу выделения вещества:

"Герцог перед отъездом щедро снабдил нас запасом этих цветов, так что готовое лекарство доставят в клинику уже сегодня."

Вчера прямо на перроне я передал рецепт начальнику исследовательского института.

Алхимики столичного филиала 'Меркурия' тут же взялись за дело и за сутки перенастроили аппараты для вытяжки.

А сегодня утром мне доложили, что первая партия препарата успешно прошла очистку и готова к применению.

"Эм, Учитель."

Айла осторожно подняла руку:

"А как же предварительная проверка безопасности препарата?.."

"Все испытания уже проведены."

Результаты проверки мне прислал мой собственный Учитель.

Уж не знаю, на ком и где Великий Мудрец успел его протестировать, но присланный им отчёт полностью подтверждал эффективность винкристина.

[Подтверждена способность исследуемого токсина останавливать деление патологических клеток. Выраженная нейротоксичность при умеренном угнетении костного мозга.]

Так что впадать в отчаяние из-за рецидива Луки не было никакой причины.

Мы могли начать настоящую химиотерапию прямо сейчас.

Оставив за спиной потрясенных учеников, я снова повернулся к родителям мальчика:

"Оформляйте госпитализацию на сегодня. С полудня мы начнем вводить новое лекарство. А в следующем месяце, когда организм будет готов, проведем процедуру, которая устранит саму первопричину болезни."

В моей голове уже выстроился четкий план лечения на месяц вперед.

Сегодня утром, когда я додумался сделать из Брауни сиделок, последний недостающий кусочек мозаики встал на свое место.

'Ведь для пересадки костного мозга пациенту жизненно необходима стерильная палата.'

Все-таки везение у меня поистине фантастическое.

Найти идеальных смотрителей для стерильного бокса ровно в тот момент, когда они понадобились.

Впрочем, возможно, я потому и обратил внимание на Брауни, что все последние дни ломал голову над созданием чистого бокса.

Да и проект с химерами на Юге помог мне отработать технологию пересадки костного мозга до мелочей.

Все элементы, необходимые для победы над лейкозом, сошлись в моих руках так удачно, словно сам мир помогал мне на каждом шагу.

'Вот за это я и обожаю новеллы с недопониманиями.'

Стоит приложить немного усилий или случайно повернуть голову в нужную сторону — и тебе в руки само плывет готовое чудо.

Чем еще это объяснить, кроме благословенной удачи главного героя?

Оставалась лишь одна небольшая загвоздка.

'Хм. Сколько же времени уйдет на то, чтобы найти подходящего донора костного мозга и проверить тканевую совместимость?'

Ведь здесь, в отличие от простого переливания крови, одной группой не отделаешься.

Ну да ладно, грех жаловаться.

Требовать от судьбы, чтобы она еще и доноров мне на блюдечке подносила, было бы совсем уж бессовестно.

Оставив эти заботы на потом, я мягко посмотрел на супругов перед собой:

"Святой... наш Лука правда... правда сможет выздороветь?"

"Да. Лечение предстоит непростое, но совсем скоро ваш сын снова будет бегать здоровым."

Прогноз рисовался более чем обнадеживающий.

В моей прошлой жизни главная опасность химиотерапии при лейкозе заключалась в том, что истощенный организм пациента часто не выдерживал тяжелых побочных эффектов.

Но здесь всё было иначе.

Под рукой у нас имелась [Бодрость] — божественная магия, напрямую восстанавливающая жизненные силы человека.

С ее помощью у нас уже легко шли на поправку больные после удаления солидных опухолей.

А значит, и маленькие пациенты с раком крови перенесут курс химии намного легче.

Едва в моем голосе прозвучала эта твердая уверенность, в кабинете снова раздался плач — но теперь уже совсем другой.

"Ах..."

Переведя дух, мать крепко обняла своего малыша и громко разрыдалась от счастья.

Даже отец, державшийся из последних сил, вцепился рукой в край стола и заплакал, не скрывая крупных слез.

Смотровой кабинет в одно мгновение утонул в слезах облегчения.

И тут за моей спиной что-то глухо стукнулось об пол.

Бух.

Обернувшись, я увидел, что бритоголовый стажер Ланц стоит на обоих коленях прямо посреди кабинета.

Сложив руки на груди и покраснев до самых ушей от переполнявших его чувств, он благоговейно прошептал:

"О, всеблагие боги..."

Сразу видно человека, призванного стать детским врачом.

Стоило ему услышать, что ребенка можно спасти, как вся его сдержанность разлетелась в пух и прах.

Глядя на эту суету, полную слез и горячих молитв, я тихо улыбнулся.

'Да.'

В такие минуты я снова и снова вспоминал одну простую вещь.

Именно ради этого стоило не спать ночами, чтобы выпустить новое лекарство хотя бы на один день раньше.

¹ Тут 50/50. Либо это отсылка к 'Клинку, рассекающему демонов', а если точнее, к антагонисту Мудзану. Но всё же остаются сомнения, так как в оригинале было слово 'goblin', а не 'демон'. Правда, есть одно 'но': в корейском языке японских демонов (오니 / 도깨비) при переводе на английский часто переводят словом goblin.

Если же речь не о Мудзане, то, скорее всего, здесь приведена аналогия с пьесой 'Синяя птица' Мориса Метерлинка.