Моё переселение обернулось историей о призраках Том 1 Глава 168

Иеремию спасла Эванджелин, и этот долг она помнила каждую секунду. Однако она так же не могла забыть Габриэля, который однажды пытался её спасти, и перед ним у неё тоже был неоплаченный долг.

Она решила, что обязана как можно скорее донести эту весть до Эванджелин.

Сложность заключалась в том, что выполнить это было практически невыполнимой задачей.

За ней постоянно велось наблюдение в храме, и единственный шанс представился лишь сейчас, когда епископ Марик временно отсутствовала. Тем не менее, даже в этот момент Иеремия не могла отделаться от подозрения, что происходящее может быть испытанием от Тенебрей, поэтому она продолжала незаметно отслеживать каждое её движение.

Тенебрей, удовлетворённая полученным ответом, широко улыбнулась и похлопала Иеремию по плечу.

Этот жест выглядел снисходительным, почти дружелюбным, будто она поощряла своего подчинённого, но уже в следующее мгновение её настроение кардинально изменилось, и пальцы с силой впились в плечо Иеремии. Стиснув зубы, Тенебрей вонзила ногти в ткань, а затем и в кожу. Тело Азазеля не отличалось высокой чувствительностью, однако Иеремия решила не выделяться и слегка подалась вперёд, изображая боль.

Наклонив её ближе к себе, Тенебрей прошептала ей на ухо голосом, от которого по спине пробежал холод:

– Если епископ узнает, что я бесполезна, это будет означать, что ты, капитан Астарот, не умеешь держать язык за зубами. Если она меня бросит, я вырву тебе язык и скормлю его скоту.

От этих слов Иеремию пробрал озноб. В Тенебрей всегда была скрытая сторона, но такой жестокости в ней раньше не ощущалось.

То ли на неё повлияло окружение епископа Марик, то ли наружу вышло то, что всегда скрывалось внутри.

Иеремия нахмурилась и ответила сдержанно:

– Вам следовало просто не сообщать мне о капитане Габриэле.

– Но разве не приятно похвастаться тем, что знаешь то, чего не знает даже верный телохранитель епископа?

Епископ Марик проводила испытание Иеремии, но не делилась с ней важной информацией, и, судя по всему, Тенебрей это доставляло особое удовольствие.

Она прибыла в темницу не только ради Габриэля, но и для того, чтобы продемонстрировать своё превосходство, показать, что именно ей доверяют больше, чем Азазелю.

В этом чувствовалась детская, почти болезненная потребность убедиться, что её любят больше других. Впрочем, благодаря этой зависти Иеремия узнала, где находится Габриэль, и за это, возможно, стоило быть благодарной.

– Настоящая фанатичка.

Иеремия произнесла это почти машинально, на мгновение забыв о своей роли. Или, возможно, она настолько вжилась в образ, что перестала замечать грань.

Осознав сказанное, она с напряжением взглянула на Тенебрей, однако та не только не разозлилась, но и неожиданно согласилась.

– Фанатичка… Да. В мире меня называют любимицей бога, но для меня епископ – это и есть бог. Она спасла меня. Дала возможность отомстить отцу, которого я ненавидела, позволила мне жить как человеку.

Использовать её, подтолкнуть к убийству отца, заставить убить сестру — и всё это называется спасением.

Иеремию захлестнула волна гнева, но он был направлен не столько на Тенебрей, сколько на саму ситуацию, на то, во что превратилась эта девушка.

Её сломали.

В памяти возник образ отца, который когда-то с мягкой улыбкой гладил её по голове. Тот самый человек, о котором Тенебрей говорила как о мучителе.

Если это правда, почему она не обратилась за помощью, а выбрала путь убийства.

– Жить под именем Иеремии — это и есть жить как человек?

– Да.

Тенебрей сжала изумруд на своей шее с такой силой, будто хотела раздавить его. В этом жесте одновременно читались и жадность, и желание уничтожить.

– Все любили Иеремию. Я даже рядом с ней не стояла. И только убив её, я смогла занять её место. Теперь меня наконец любят, ко мне относятся иначе. Я впервые могу жить как человек. Разве не подло, что Иеремия забрала всю эту любовь себе?

Иеремия с трудом сдержалась, чтобы не спросить, поэтому ли её убили.

Если теперь тебя любят, почему ты не живёшь спокойно, а цепляешься за епископа так, будто без неё все рухнет.

Почему ты боишься быть покинутой сильнее, чем смерти.

Вопросы подступали к горлу, но она не позволила им вырваться. Азазель не стал бы задавать подобные вопросы.

– Я только обрела своё место, а тут появляется дядя, чтобы его отнять… Хотя его самого когда-то выбросили.

Речь Тенебрей прервалась. Она бросила на Габриэля взгляд, полный зависти и раздражения, после чего резко развернулась.

– Я ухожу. Если задержусь ещё немного, боюсь, не сдержусь и убью его собственными руками.

Она покинула темницу, даже не оглянувшись.

Иеремия, прежде чем последовать за ней, бросила взгляд на Габриэля. Тот выслушал всё, что говорила Тенебрей, и выглядел почти невозмутимым, лишь едва заметное удивление мелькнуло в его глазах, не более.

«Я обязательно попрошу помощи у леди Рохансон».

Иеремия едва заметно шевельнула губами, произнося это беззвучно, и не могла понять, удалось ли Габриэлю уловить смысл по одному лишь движению.

Больше задерживаться она не стала и, развернувшись, последовала за Тенебрей.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Они возвратились во дворец, и, когда ночь опустилась, Тенебрей отправилась на покой. Иеремия осталась у двери вместе с рыцарем из императорской гвардии и, улучив момент, первой нарушила тишину.

– Вы слышали тот звук?

– А? Какой звук?

Рыцарь, который дремал на посту и едва стоял на ногах, вздрогнул и вопросительно переспросил. Иеремия, словно просто констатируя факт, спокойно ответила:

– Из комнаты послышался странный звук.

– Я ничего не слышал…

– Конечно, не слышали. Вы же спали.

Она позволила себе лёгкую усмешку, и лицо рыцаря мгновенно побагровело, но он не посмел возразить той, кто сопровождала епископа Марик, лишь плотно сжал губы.

– Я не спал.

– Тогда, возможно, у меня проблемы с восприятием, и мне просто показалось. Хотя, если сюда проникла нечисть, я бы, наверное, услышала её одна.

Рыцарь на миг растерялся, затем, ухватившись за предложенное объяснение, поспешно кивнул:

– Да… возможно. Раз это слышит только святой рыцарь, я и не мог уловить.

После этой короткой беседы он окончательно пришёл в себя и стал гораздо внимательнее нести службу, хотя по его напряжённой позе было видно, что воображение уже нарисовало ему весьма неприятные картины.

Выбрав подходящий момент, Иеремия осторожно произвела шум внутри комнаты, сдвинув один из предметов. Почти сразу же послышался звук падения чего-то небольшого.

– …!

– Вы снова не услышали?

Рыцарь замер, потому что теперь он точно не мог отрицать услышанное.

– Теперь услышал. Может… там злоумышленник?

Он понизил голос до шёпота, будто опасаясь, что их могут подслушать. Иеремия не ответила, вместо этого она подошла к двери и мягко постучала.

– Ваше высочество, с вами всё в порядке?

Ответа не последовало.

Она медленно опустила руку на ручку и осторожно приоткрыла дверь. Рыцарь, вместо того чтобы остановить её, был уже готов выхватить меч, если внутри действительно окажется кто-то посторонний.

Дверь открылась почти бесшумно.

– Никого.

Окна были плотно закрыты, а в комнате слышалось лишь ровное дыхание спящей Тенебрей. Иеремия внимательно осмотрела всё вокруг, затем наклонилась и подняла упавший предмет.

– Ожерелье.

Увидев, что оказалось у неё в руке, рыцарь мгновенно побледнел. Это было ожерелье покойной Тенебрей с чёрным камнем, от одного вида которого становилось не по себе.

– Ветра нет… как же оно могло упасть…

Иеремия произнесла это тихо, почти задумчиво, и этого оказалось достаточно, чтобы рыцарь заметно задрожал, словно перед ним действительно возникло нечто потустороннее. Впрочем, сама «покойная» сейчас находилась за этой дверью, так что его страх нельзя было назвать совсем уж необоснованным.

– Может, это дух принцессы Тенебрей вернулся за местью?

Добавив это уже с лёгкой нарочитостью, Иеремия окончательно добила его. Рыцарь, казалось, едва держался, чтобы не потерять самообладание, и когда она снова к нему обратилась, смог лишь издавить сдавленный звук.

– На всякий случай стоит осмотреть комнату. Я проверю внутри, а вы останьтесь снаружи.

Он поспешно кивнул и, не оборачиваясь, буквально выскочил за дверь.

Иеремия лишь покачала головой. Оставлять спящую принцессу без присмотра, да ещё и наедине с посторонним мужчиной, пусть даже святым рыцарем, было весьма неосмотрительно. Она перевела взгляд на дверь и, не задерживаясь, положила ожерелье обратно на стол.

Украшение, которое прежде принадлежало ей, теперь носила Тенебрей. Стоило только взглянуть на чёрный камень, как к горлу подступало отвращение.

Убедившись, что дыхание Тенебрей остаётся ровным и глубоким, Иеремия быстро открыла ящик и принялась искать бумагу. К счастью, всё лежало почти так же, как и раньше, и нужные вещи нашлись сразу.

Она писала торопливо, почти не разбирая почерк, стараясь уложиться в минимум времени, потому что в любой момент Тенебрей могла проснуться.

– М-м…

Тенебрей тихо застонала во сне, будто её терзал кошмар. Иеремия на мгновение замерла, затем, едва заметно усмехнувшись, тихо покинула комнату, надеясь, что причиной этого кошмара стала именно она.

Рыцарь, беспокойно переминавшийся у двери, при её появлении заметно расслабился.

– Ничего подозрительного. Но на всякий случай нужно осмотреть территорию.

– Но там и так достаточно патрульных. Зачем вам, капитан Астарот, идти самому?

– Потому что они не святые рыцари.

Рыцарь на секунду замялся, но затем покорно кивнул.

– Тогда прошу вас не задерживаться. Принцесса прежде всего.

– Разумеется.

Хорошо ориентируясь во дворце, Иеремия направилась к выходу, однако по пути остановила одного из слуг.

– Господин, вам что-то нужно?

Слуга вежливо склонил голову. Иеремия протянула ему письмо. На конверте стояла императорская печать, и, заметив её, слуга стал ещё более почтительным.

– Передайте это в дом герцога Хосакина.

– …В дом герцога Хосакина?

Слуга бросил на неё настороженный взгляд.