Моё переселение обернулось историей о призраках Том 1 Глава 17

Действительно, как и упоминала Канна, главный храм поражал невероятной роскошью. Он, пожалуй, мог посоперничать с императорским дворцом. Даже Хена тихо ахнула, но Канна сохранила полное равнодушие. Любой ребенок ее возраста пришел бы в полный восторг от такой красоты, однако Канна, казалось, ощущала какую-то враждебность.

Хена предположила, что это из-за неприязни госпожи к храму, которая каким-то образом передалась сестре. Иначе зачем бы Канне питать враждебность к этому месту?

Может, из-за чрезмерно почтительного поклона кучера или потому, что они выехали из украшенной кареты с гербом графов Лохансон, на них обратили внимание. Главными прихожанами храма являлись аристократы, поэтому территория вокруг была великолепно благоустроена, собирая множество праздных зевак.

— Смотрите, какой герб на карете. Чей это фамильный знак?

— Какой герб? Этот ворон?

— Нет, это феникс. Герб графов Лохансон.

— У графа Лохансон разве есть дети? Вижу их впервые.

— У него есть больная дочь.

— А, точно. Так кто из них эта дочка?

— Не знаю. Наверное, та, что выглядит более болезненной?

— Ой, говорили же, что она умерла. Видимо, слухи.

— Или, как и её фамильный герб, восстала из мёртвых.

— Ну ты скажешь! Ха-ха!

Их шепотки были наполнены язвительными насмешками. Может, поэтому госпожа не желала сюда приходить? Хена на миг ощутила нечто похожее, хотя и знала настоящую причину.

Осознают ли эти люди, что их шутки, направленные на высмеивание графской семьи, близки к истине?

Если бы здесь была госпожа, они бы не осмелились и слова молвить. Эванджелин Лохансон обладала авторитетом, превосходящим любые титулы. Перед ней любой, независимо от статуса, чувствовал себя ничтожным.

— Прошу прощения, госпожа. Вы — юная госпожа Лохансон?

Из толпы зевак, разглядывавших их оценивающе, словно товар на рынке, вышел особенно напористый мужчина. Его взгляд был прикован к Канне. Видимо, он принял ее за госпожу, поскольку рядом стояла Хена с загорелым лицом и грубыми руками.

— Вы, должно быть, ошиблись, увидев нас в карете. Я — служанка госпожи.

— А, вот как?

Как только мужчина осознал, что Канна не госпожа, его тон мгновенно изменился. Вся показная вежливость исчезла, сменившись высокомерием и презрением.

Хена испугалась, что Канна обидится на такую внезапную перемену в поведении. Она украдкой посмотрела на сестру. К счастью, Канна, похоже, не обратила внимания и продолжала улыбаться.

— Ну да, на госпожу Лохансон ты не тянешь. Одета слишком бедно.

Хена вздрогнула. Лучше бы они послушали Канну и заглянули в ателье. Ей самой было безразлично, что на ней служанкино платье, но слышать такие слова о Канне было обидно.

К тому же, это портило репутацию госпожи. Госпожа сама не обращала на это внимания, так что Хене следовало быть осторожнее.

— Ваша госпожа слишком жестока.

— Что вы имеете в виду?

— Ну как же? Отправляет вас в храм, а приличную одежду дать не может. Разве не так? У графов Лохансон ведь куры денег не клюют. Или ты не в курсе?

— А что я должна знать? — спросила Канна.

Мужчина, будто раскрывая великую тайну, прикрыл рот рукой. Но голос его не стал тише, так что это был лишь театральный жест.

— Её мать ведь из герцогского рода Хосакуин. Но, похоже, герцогиня не особо помогает своей дочери. Даже служанкам купить нормальную одежду не может.

Мужчина расхохотался, словно выдал невероятно остроумную шутку. Его громкий смех привлек внимание окружающих, и они тоже захихикали, прикрываясь веерами.

Не смеялась только Хена. Нет, не только она.

Хене было не до смеха. Ей было страшно взглянуть на лицо сестры. Оно выглядело гораздо страшнее, чем язвительные насмешки мужчины и аристократов.

Улыбка Канны пропала, как только зашла речь о госпоже. Теперь ее лицо стало абсолютно бесстрастным. Хена, столь долго заботившаяся о сестре, никогда не видела такого выражения. Или видела? Когда? Когда смотрела на тело Донау, пронзившее себя мечом?

Хена внезапно перепугалась. А вдруг Канна убьет этого мужчину? Звучало абсурдно, но она всерьез забеспокоилась.

К счастью, смех мужчины и окружающих вскоре утих.

— …Госпожа.

Никто не посмел бы смеяться в присутствии Эванджелин Лохансон.

***

Интересно, когда вернутся Хена и Канна… Они уехали уже давно, и никаких новостей. Наверное, мои родители тоже так волновались, когда я задерживалась. Внезапно нахлынула тоска по дому, и слезы навернулись на глаза.

Как они там? Мама, твоя дочь стала злодейкой в любовном романе…

— Когда они вернутся?

— Они, наверное, ещё даже не добрались до храма.

Я посмотрела на часы и удивилась. Прошло совсем мало времени. Просто столько событий произошло, что показалось, будто миновало пять часов.

Сегодня Хена и Канна уехали, и я решила пообедать в столовой. Давно там не бывала. Все переполошились при моем появлении. Повар, видимо, от волнения порезался, а служанки с дрожащими руками, разносившие блюда, уронили и разбили тарелку.

Они извинились и, стоя на осколках, стали кланяться, прося прощения. На руках и ногах у них была кровь от порезов, но они продолжали смотреть на меня с ужасом. Ну и злодейка же я, до крови доводить людей. Я сказала, что ничего страшного, и приказала дворецкому обработать им раны святой водой.

Граф обедал отдельно, и я осталась в столовой одна. Все замерли, боясь даже дышать. В огромном зале слышался лишь звон моих приборов и мое чавканье. Мне стало неловко.

Как же не хватает Канны и Хены…

Похоже, их дружба не поможет стряхнуть репутацию Эванджелин. Ведь внутренние изменения не стирают прошлых злодеяний. Они просто думают, что у Эванджелин амнезия.

Я не думала, что буду так скучать по Канне, которая всегда меня поддерживала. И волноваться за них. Может, зря не поехала с ними? Не поехала только потому, что не хотела видеть картину с мертвецом. Лучше бы подождала их у храма.

Так не годится.

— Джелли, отправляемся к Канне.

У меня ведь есть личное такси — волшебник, точнее, шаман из другого мира. Он может перенести нас туда в мгновение ока.

Я почувствовала себя матерью, которая отправила детей по делам и тайком следит за ними.

Перед отправкой я переоделась и взяла деньги. Выбрала скромное белое платье из гардероба Эванджелин. Ее обычные наряды были слишком вычурными и мне не нравились. Да и выбирать особо не из чего.

Чтобы избавиться от образа злодейки, нужно одеваться скромнее. Надо купить новую одежду. Раньше я об этом не задумывалась, потому что никогда не выходила из дома.

— Вы слишком много внимания уделяете этой человечке, — проворчал Джелли, видя мои сборы. При этом он расчесывал мне волосы и даже подобрал зонтик к платью. Джелли, оказывается, цундере. Хладнокровный рыцарь и цундере-волк… Интересно, кто следующий? Наверное, обходительный аристократ с вечной улыбкой.

— Это называется гиперопека, — возразил он.

Джелли, ты просто не понимаешь!

Это же мрачный любовный роман, где героиню похищают и чуть не убивают в начале. В таких историях героини попадают в неприятности даже просто едучи в карете!

Я и не подозревала, что буду так волноваться за Канну после ее похищения. У меня, кажется, синдром разлуки…

А вот мой кот совершенно самостоятельный. Пудинг опять ушел гулять, и я оставила ему записку. Хорошо, что он умеет читать. Я оглянулась на Джелли, и он кивнул. Значит, Пудинг действительно грамотный.

— Пойдём? — Джелли протянул мне руку.

Похоже, физический контакт — обязательное условие для телепортации в любом мире. Я положила руку на его ладонь, и Джелли произнес заклинание.

Я на миг закрыла глаза, а когда открыла, мы уже были в карете. Никакого головокружения. Джелли, видимо, очень сильный маг. Судя по внешности, он точно один из ключевых персонажей романа, а ключевые персонажи всегда имеют особые способности.

— Я перенёс нас в карету, чтобы нас никто не заметил. Довольны?

— Да, молодец.

Мы оказались в карете Лохансон. Канны и Хены внутри не было. В окно виднелся храм.

Я подумала, что они уже вошли внутрь, но вдруг увидела знакомые силуэты в саду. Вокруг них толпились люди, перешептываясь, а какой-то мужчина говорил с девушками. Понятно было, что их остановили по пути к храму.

Мужчина был хорошо одет, скорее всего, аристократ. Неужели это тот добрый аристократ, о котором я только что думала? Я присмотрелась внимательнее и успокоилась. Он выглядел слишком самодовольным и слащавым. По виду было ясно, что не главный герой. Наверное, какой-нибудь ловелас, пытающийся приударить за героиней.

Я хотела сразу вмешаться, но сдержалась. По классике жанра, должен появиться главный герой и спасти девушку от назойливого ухажера. Я уже однажды случайно помешала Габриэлю блеснуть геройством, поэтому решила подождать.

Ладно, посмотрим, что будет. События у храма, так что у Габриэля есть шанс проявить себя.

Пока ждала, решила подслушать, что говорит этот тип.

— …Одета слишком бедно.

Ах ты, гад!

Канна и Хена были одеты не в форму служанок, а в обычную одежду. Они выглядели чисто и аккуратно. Что он городит? Дальше — хуже.

— Ваша госпожа слишком жестока. Отправляет вас в храм, а приличную одежду дать не может. Разве не так?

Похоже, мой план с каретой сработал наоборот. Из-за дурной славы Эванджелин они привлекли негативное внимание.

Честно говоря, мне стало стыдно. В оправдание скажу, что сама не заморачиваюсь с одеждой. Я действительно виновата, но выслушивать упреки от какого-то… даже не статиста, а статиста восемнадцатого плана — невыносимо.

— Её мать ведь из герцогского рода Хосакуин. Но, похоже, герцогиня не особо помогает своей дочери. Даже служанкам купить нормальную одежду не может.