Мой муж скрывал свою регрессию, теперь мой черёд Том 2 Глава 195

Но он был в крайней степени ослаблен.

В его пустой груди, где отсутствовало сердце, со скрипом функционировало искусственное «ядро», а по венам вместо крови текла лишь боль. Тем не менее, он не останавливался.

[Носители силы очищения находятся под моей защитой. Вы не имеете права превращать этих детей в орудия!]

Под сокрушительным давлением драконьей ауры рыцари рода роняли мечи и падали на колени.

Маги в отчаянии возводили барьеры, но одного удара передней лапой хватило, чтобы те рассыпались, словно стекло.

Когда все дрожали от страха перед лицом неминуемой смерти, лишь тогдашний глава рода Кардель выступил вперед, криво усмехаясь.

— Итак, вы действительно живы, божественный зверь. Когда все утверждали, что вы — всего лишь легенда, я один верил, что вы по-прежнему существуете на этой земле.

Он сохранял спокойствие.

Поскольку у него был козырь.

По его знаку из подземной темницы вытащили одного ребенка и выставили его над крепостной стеной.

Сереброволосый носитель силы очищения — потомок Алтеи, поразительно похожий на нее.

— Вы ведь за этим пришли?

Глава рода поднес клинок к горлу ребенка.

— Ну же, нападайте! Сожгите этот замок дотла своим великим пламенем!

Его безумный крик разнесся по воздуху.

— Разумеется, используя этого ребенка в качестве растопки!

[!..]

Аспеллион затаил дыхание.

Если он выпустит пламя — ребенок погибнет.

С точки зрения холодного расчета, причин останавливаться не было.

Смерть одного ребенка не означала, что в будущем «Делла» не родится.

Побочных ветвей рода Кардель, благословленных драконом, было предостаточно, у кого-нибудь обязательно появится носитель силы очищения.

Но…

«А что, если».

А что, если Делла — прямой потомок именно этого ребенка?

Что, если из всех ветвей «только» та, что исходит от этой девочки, ведет к ней?

Это мгновенное предположение сковало его по рукам и ногам.

Страх того, что смерть этого ребенка здесь и сейчас может оборвать единственную нить, ведущую к Делле.

Из-за этой крохотной вероятности…

Он не мог двинуться.

— Как и ожидалось, вы не решаетесь.

Глава рода злобно усмехнулся и отдал приказ:

— Атаковать! Это на всего лишь старый, больной зверь!

Сотни магических залпов и стрел обрушились на беззащитно открытого дракона.

Аспеллион не мог уклониться.

Ведь если он увернется, шальной снаряд может задеть ребенка на стене.

Но даже без сердца он оставался драконом.

Стальная чешуя отбивала стрелы, а взмах крыла стирал магию в пыль.

Человеческим убогим оружием было невозможно пробить шкуру божественного зверя.

Аспеллион шагнул вперед и протянул лапу к ребенку, висевшему на стене.

И в этот момент…

— Всё-таки человеческим оружием божественного зверя не ранить.

Глава рода с мерзкой улыбкой снова сделал знак.

Солдаты закрепили в механизме огромное копье, испускавшее ослепительно белый свет.

Это был не металл.

Это была гигантская кость, наполненная чистейшим сиянием.

[!..]

Аспеллион резко замер.

Он узнал его.

Именно это он собственноручно вручил Алтее, первой главе рода Кардель.

[Возьми это. Это копье, способное пронзить что угодно в этом мире. Оно станет щитом, что защитит тебя и твоих потомков.]

Это было его собственное ребро, вырванное из бока и обработанное магией.

«Ха…»

Знак защиты, выкованный из его костей ради охраны потомков, теперь был направлен против него самого.

— Сдохни!

Копье из белой кости рассекло пространство.

Его траектория проходила через ребенка на стене — и дальше, прямо в дракона.

Значит, он мог лишь принять удар.

Пу-у-ух!

Раздался ужасающий треск.

Копье, некогда бывшее частью его самого, пронзило тело хозяина, нанеся смертельную рану.

Голубая кровь залила землю.

— Ха-ха-ха! Пробили! Я убил бога!

Безумный хохот главы рода эхом разнесся вокруг.

Гигантское тело дракона рухнуло вниз, под стену.

Даже в угасающем сознании Аспеллион старался обвить падающую стену своим телом, чтобы его огромная груда при падении не раздавила ребенка.

Его щека коснулась холодной земли.

Кость, вонзившаяся в тело, пылала адским жаром.

Но на душе было странно спокойно.

«Камень… не повреждён».

Ему ничего не стоило перебить этих глупцов.

Но они тоже Кардель.

И, пусть шанс один из тысячи, они могли быть корнем Деллы.

Раз этот процесс запущен, он не сможет помешать им использовать носителей дара.

Человеческая жадность цепка.

Даже если сейчас остановить это безумие, в будущем появится кто-то другой и повторит всё вновь.

А значит, она, рождённая в далёком будущем, неизбежно будет сломана и уничтожена их алчностью.

«Если оставить моё сердце, этот камень, реликвией рода Кардель, однажды он попадёт к тебе».

Значит, его смерть здесь оправдана.

Это было последнее спасение, которое он мог дать.

И этого было достаточно.

Сквозь смыкающиеся веки он представлял её — ту, что появится в далёком будущем.

Возможно, он держался так долго в теле без сердца лишь потому, что хотел хоть раз увидеть настоящую её.

«Следующая жизнь…»

Как существо, живущее вечно, он никогда не задумывался о загробном мире.

Но сейчас он умирал.

Принимал ту же участь, что и простой смертный человек.

Значит…

Разве бог не должен даровать следующую жизнь этой жалкой, падшей душе?

Не сверхсущество, ослеплённое властью и знающее лишь принуждение, а человек — тот, кто будет смотреть ей в глаза и идти с ней в ногу.

Стать обычным, слабым мужчиной…

«Смогу ли я состариться вместе с тобой, разделяя отведённое нам время? Смогу ли смеяться рядом, плакать рядом, засыпать рядом? Любить, а не просто ждать? Ты позволишь мне такую жизнь?»

Он не молился.

Он просто обращался к той, что ещё не родилась, будто испрашивая её позволения.

Ведь она была его единственным богом.

И вскоре огромные веки сомкнулись.

Последний выдох белым облаком растаял на снегу.

Дракон умер.

Люди ликовали, бросаясь разделывать тушу.

В процессе они обнаружили голубой камень, вбитый туда, где должно было быть сердце.

— Говорят, сердце дракона — это эликсир вечной жизни?

Глава рода Кардель одним рывком выхватил камень.

Однако даже жадный человек не распознал его истинной ценности.

Он не впитывался в тело, не реагировал на ману, не давал никаких эффектов.

Просто блестящий камень.

Всего лишь.

Так Кристалл Возвращения оказался забыт в дальнем углу сокровищницы рода Кардель под видом «священной реликвии».

«Ах…»

Оделли, наблюдавшая за всем этим в облике души, тихо вздохнула.

Она знала, что это Рудвиль.

Знала, что тот надменный дракон в итоге стал человеком ради неё.

Знала всё это.

Но увидеть, как он умирает ради неё — жалко, беспомощно, пронзённый оружием, выкованным из собственных костей…

Это было иным видом ада.

Оделли знала, что произойдёт дальше.

Знала лучше всех.

Через 850 лет в подземной лаборатории этого особняка окровавленный мальчик пробудит этот Кристалл Возвращения.

Держа в объятиях холодное тело девушки, он будет рыдать, умоляя забрать у него всё, лишь бы спасти одну Оделли.

— Мне всё равно — бог ты или демон. Пусть это будет не чудо. Пусть даже договор или проклятие… пожалуйста, ещё хотя бы раз…

Рудвиль…

— Забери всё! Моё имя, память, душу! Прошу, только спаси её!..

Этот отчаянный крик пробудил затаённую в глубине сокровищницы злобу и сожаление дракона.