Нуб максимального уровня (Новелла) Том 1 Глава 769 Древний восходитель «Хашашин» (1)

Кх-х-х-х!

В самом сердце лабиринта, укрытого черными покровами, Хашашин, до той поры сохранявший неподвижность, не смог вынести бушующей ярости и поднялся.

— Надо же… они решили вмешаться именно в этот момент.

«Древняя клятва».

Священный артефакт, напоминавший десять ящериц, пожирающих самих себя.

Как только бы он полностью поглотил его — и он получил бы контроль над теми восходителями, что в древности покоряли Башню.

Другими словами, он обрел бы ранг, позволяющий приблизиться к «древнейшим сущностям».

«Морозный дух, Демон клинка, и прочие надоедливые твари будут выполнять каждую мою команду».

Разумеется, Хашашин не собирался, получив столь великую силу, развязывать полномасштабную войну с пятидесятым уровнем.

Ему было достаточно оказаться в положении, из которого можно вести переговоры и заключать сделки.

«В обмен на отказ от претензий на пятидесятый уровень, я заберу себе все остальные права».

А это означало, что все знатные великие фракции верхних уровней падут перед ним ниц, и он будет властвовать над ними.

Один — выше него, все остальные — под его началом.

Такой шанс окончательно закрепить свой статус второго лица Башни выпадал не так уж часто.

И вот теперь.

Дело, которое он так долго готовил втайне, грозило провалиться из-за горстки незваных гостей.

Хашашин усилием воли смог усмирить свою разгоряченную голову.

— Они ведь не могли явиться сюда, зная обо всем.

Вероятность того, что какие-то ничтожные людишки осведомлены о «Древней клятве», способной повлиять на самый верх Башни, стремилась к нулю.

Эту возможность можно было исключить.

Тогда…

— Царь Кроликов уловил искажение маны, исходящее отсюда.

Племя Кролика считалось одним из самых слабых среди божеств Зодиака.

Однако в плане чувствительности к потокам маны и скорости реакции, Царь Кроликов, по общему мнению, превосходил всех остальных царей.

Если он выбрался за пределы Башни и заключил контракт с тем, кто должен был указать путь…

Тогда и эта компания, и сложившаяся ситуация хоть как-то обретали смысл.

— Я заставлю тебя пожалеть, что ты сунул свой нос туда, куда не следовало.

В глазах Хашашина вспыхнула густая жажда убийства.

И в тот же миг…

Шурх.

Топ.

Из непроглядной тьмы один за другим вышли многочисленные Хашашины, до этого момента скрывавшие свое присутствие.

— Тот, кто мешает исполнению нашего сокровенного желания…

— Оставит здесь свои кости.

— Хи-хи. Особо приятно разделывать живую рыбу, пока она еще бьется.

Мужчины и женщины, старики и молодые — Хашашины, каждый с уникальным лицом, обнажили свои острые зубы.

Да.

Это была территория убийц.

— Мои владения.

Запретная зона смерти, куда даже древние восходители боялись ступать открыто. Пока тайна, сокрытая здесь, оставалась нераскрытой, у незваных гостей не было ни единого шанса выбраться живыми.

***

— Ха-а… ха-а…

— Кх-х-х…

Жрецы, прибывшие из Ватикана, хрипло хвататали воздух.

Их руки и ноги дрожали, точно листья на ветру.

Сердца колотились так, словно готовы были вырваться из груди.

И это было вполне объяснимо.

Еще мгновение назад неотвратимая смерть дышала им в спину. Если бы не Тереза де Лоренсия и Джинхёк, оказавшиеся рядом, среди них не осталось бы ни одной живой души.

— …

Асенсио смотрел на своих товарищей, у которых окончательно был сломлен боевой дух.

Они едва сумели спасти свои жизни.

О дальнейшем продвижении не могло быть и речи.

— Может, на этом ограничимся с проводниками… нет, с надзирателями? — Джинхёк подошел ближе, недовольно цокнув языком. — При таких обстоятельствах Ватикан, я думаю, учтет смягчающие факторы.

— Вы… знали?

— Еще недавно вы называли нашу госпожу Терезу еретичкой, а затем, в одночасье, прониклись к ней добрыми чувствами… Не знаю, может, это у меня паранойя, но я не верю в такие внезапные перемены.

Даже если бы Гавриил явился римскому папе во сне и пригрозил ему.

У человека с твердыми убеждениями мысли не меняются так легко.

Лицо Асенсио помрачнело еще сильнее.

Он должен был возразить, но упустил подходящий момент.

К тому же, как заметил Джинхёк, идти дальше сейчас было равносильно самоубийству.

— Понимаю. Тогда мы отступим. Я немедленно сообщу Ватикану о произошедшем и приму меры для оказания вам поддержки.

Поддержки? Как бы не так.

Джинхёк прекрасно понимал: Ватикану было совершенно безразлично, выживут они или нет.

Скорее, там надеялись, что Тереза или загадочная нечеловеческая особа с кроличьими ушами погибнут.

— Только вот это оставьте.

Джинхёк подозвал пальцем священный артефакт, который принес с собой Асенсио.

«Меч добра и зла».

Двусторонний клинок, созданный с помощью маны плода познания добра и зла; его отличительной особенностью были две змеи, обвившиеся друг с другом.

Джинхёк облизнулся.

«Я уже смирился с тем, что в этот раз не найду его: он случайно мог выпасть где-то среди руин и лабиринтов двадцать девятого уровня. А тут такой подарок сам прикатился ко мне».

Этот священный артефакт увеличивал силу атаки пропорционально священной силе и, вдобавок, обладал целых пятью дополнительными опциями — невероятно читерская вещь.

Джинхёк терпел рядом с собой обузу в виде Асенсио и остальных жрецов лишь ради того, чтобы в подходящий момент завладеть этим мечом.

— Н-нет. Нельзя. Только не это… Ни за что. Ни за что не могу вам его отдать. Это выходит за рамки моих полномочий.

Асенсио побледнел.

За одно только отступление с потерями среди жрецов на него обрушится град взысканий, а если он к тому же потеряет священный артефакт?

Исключением дело точно не обойдется; в самом худшем случае его могут отдать под трибунал инквизиции.

Вот только…

Джинхёка такие обстоятельства совершенно не волновали.

Шинк.

Кинжал блеснул ледяной остротой.

— Похоже, вы меня немного неверно поняли. Это не предложение. Откажетесь — что ж, тогда жертв Хашашина станет лишь немного больше.

Какое наказание ждёт Асенсио в Ватикане — это его личная головная боль.

Если бы он не желал немедленно превратиться в труп, ему стоило бы молча отдать меч.

В отличие от недавнего места, кишащего обычными горожанами, здесь не нашлось бы ни одного свидетеля.

— М-м-м. Вот это вкус. Демоническую энергию такой чистоты во всей Башне не найти.

Падшая Тереза провела языком по губам.

— И-и-ик!

Чхонха, словно увидев демона, медленно пятилась назад.

Асенсио тоже инстинктивно осознал: это не пустая угроза.

Этот человек был вполне способен перебить их всех и забрать меч силой.

— Х-хорошо… Но когда вы закончите пользоваться им, сможете вернуть его Ватикану?

— Разумеется. Я приложу все усилия, чтобы хорошо им попользоваться, а потом аккуратно верну. Точно не знаю, когда это будет, но верну обязательно. Вероятно.

Джинхёк ослепительно улыбнулся.

И принял из рук Асенсио Меч добра и зла.

***

Среди знаковых событий, разворачивающихся во второй половине Башни испытаний, лабиринт Хашашина занимал отдельное место.

Если оставить его без внимания, он мог перерасти в катастрофу, сравнимую с Заветом.

Хуже всего было то, что все древние восходители переходили под командование Хашашина, а значит, прохождение пятидесятого этажа становилось практически невыполнимой задачей.

«Хорошо, что Ньярлатхотеп уже получил своё. В этот раз он не сможет вмешаться».

В прошлом Джинхёк не раз терпел поражение именно благодаря ему — тот слишком свободно перемещался.

Когда рядом не было ни одного союзника, Джинхёка зажимали с двух сторон не один и не два раза.

По сравнению с тем временем нынешние условия были значительно лучше.

Джинхёк бросил только что добытый меч Терезе.

Она легко поймала его одной рукой.

— Хм. Просто отдаёшь?

— Не тебе. Он для настоящей госпожи Терезы.

— Ах, даже ревниво стало. Разве я не лучше этой тихони? Послушная девочка быстро надоедает.

— Всё лучше, чем та, от которой в любой момент можно получить удар в спину. Лучше в сто раз.

Некоторым психам, похоже, такое нравится.

Но Джинхёк не собирался приходить к подобному печальному финалу.

— Знала бы, что так будет, не пошла бы с вами. Правда. Эх… Почему я всё время выбираю какую-то глупость?

Чхонха чуть не плакала.

Кроличьи ушки у неё совсем поникли.

— Хватит ныть, сосредоточься. Разберёмся с этим делом как следует — и я сделаю так, что племя Кролика станет примерно вторым среди божеств Зодиака.

Обойти Великого Мудреца, равного Небу, вряд ли получится, но место сразу под ним было вполне достижимо.

Нет.

«Ради моей цели мне и нужно поднять Чхонху именно туда».

Способ Джинхёк уже придумал.

Гораздо большей проблемой было бережно обращаться с её психикой, нежной, как тофу.

— П-правда обещаешь?

Стоило Чхонхе услышать, что Джинхёк полностью её поддержит, потухший взгляд немного изменился. К тому же, её уши незаметно приподнялись наполовину.

— Я всегда держу слово, если уж произнёс его вслух. Об этом можешь не беспокоиться.

— Угу! Хорошо. Я постараюсь!

Чхонха крепко сжала кулак.

Так началось настоящее исследование лабиринта, созданного за пределами Башни.

[Активируется «неугасимое священное пламя»!]

[Активируется «первозданное пламя»!]

Фш-шух!

Пац!

Свет Терезы и пламя Джинхёка осветили путь.

Засада могла ударить снова — когда угодно и откуда угодно. Поэтому им приходилось продвигаться осторожно и медленно.

Шурх.

В одной из стен мигнул крошечный огонёк.

Это был Хашашин, полностью слившийся с лабиринтом.

«Как и ожидалось, действуют по учебнику».

Выяснить маршрут и цель противника — основа основ для победы.

Подобно бесчисленным незваным гостям до них, эти тоже следовали привычному порядку.

Фырк.

С губ Хашашина сорвался тихий, почти разочарованный смешок.

В глубине души он надеялся, что охота выйдет хотя бы немного занимательной, но при таком раскладе результат был слишком предсказуем.

До цели они не доберутся. В лучшем случае погибнут, не пройдя и половины пути.

Хашашин неторопливо принялся размышлять, каким способом расправиться с добычей.

***

Джинхёк заметил нечто, что постепенно сжимало вокруг них кольцо.

Ш-шурх. Ш-ш-ш.

Шевелящиеся тени.

«Змея, пожирающая свет».

Священный зверь, который поглощал огонь и свет, увеличивая своё тело и усиливая яд.

Примерно через двадцать четыре часа его сила достигала пика.

Пока змеи, чей яд созрел до предела, не растерзают вторженцев, Хашашин ударит из мёртвой зоны.

Таков был его излюбленный способ охоты.

«Ну да, если проходить лабиринт медленно, всё пошло бы ровно по его плану».

Тех, кто осторожно движется во тьме, каждый раз неизбежно ловят на уловки Хашашина.

«Интересно, какое лицо он сейчас сделает».

Следующий ход Джинхёк уже подготовил.

Своего рода спидран.

Особенностью этого лабиринта было то, что с течением времени его трудность стремительно увеличивалась; поэтому, наоборот, ключом к его преодолению являлся натиск вперёд с почти безрассудной скоростью.

Он уже поставил всех в известность об этом.

— Сейчас.

Джинхёк подал сигнал.

— Да!

— Угу!

Бах!

Топ!

Тат-тат!

Практически в тот же миг все трое рванули вперёд, несясь с максимальной скоростью.

[«Ледниковое формование» активировано!]

Быстро распространяющийся иней поглотил змей.

Они пожирали свет и пламя, но были уязвимы к холоду — именно в их слабое место и был нанесён удар.

— Ки-и-и!

— Ке-е-е!

Молодые змейки, едва появившиеся на свет, забились всем своим существом.

В яме, откуда они выползли, открылся проход, достаточный для того, чтобы человек мог пролезть.

— Хм. Выглядит как крайне подозрительная яма. Пожалуй, я загляну туда.

Джинхёк, ни секунды не колеблясь, шагнул в бездну.

— Ч-что?

Лицо наблюдавшего Хашашина исказилось от шока.