Нуб максимального уровня (Новелла) Том 1 Глава 888 Финальная арка (1)

Маны хватило бы, чтобы поглотить всю старшую женскую школу Пэксоль целиком.

Пространство Скверны теперь находилось под властью Ньярлатхотепа.

— Ки-и-и!

— Хи! Хи! Хи!

— Костный мозг. Мягкие внутренности. Хи-хи. Всё это я съем. Всё до последней крошки.

Призраки и злые духи, неразрывно связанные со школьными страшилками, были приведены в бешенство и метались, словно одержимые.

По коже пробежали острые, электризующие покалывания.

Чудовищная мана вздымалась вокруг.

«Ну да, этот мерзавец действительно доставляет хлопоты».

Кан Джинхёк облизнул губы.

Он давно не ощущал столь сильного напряжения.

После того как он покорил пятидесятый этаж, ему не приходилось вступать в такие опасные схватки.

И тем не менее.

Древняя божественная сущность у них была всего одна.

Каким бы могущественным ни был Ньярлатхотеп, в одиночку подавить всех он не сможет.

«Он ведь и сам это понимает…»

Так почему же решил поставить всё на кон именно сейчас?

Списать всё на веру в священную реликвию Азатота не удавалось. Что-то здесь не сходилось.

— У вас такой вид, будто в голове роится слишком много мыслей.

— Есть пара моментов, которые не дают покоя.

— Ху-ху. Не стоит зря напрягать мозг. Всё равно в этой битве окончательная победа достанется мне.

Ньярлатхотеп перенаправил поток маны.

Пах!

Как только посох ударил о землю, во все стороны хлынула чёрно-фиолетовая волна.

«Парящее Чёрное Око» случайным образом остановило течение времени во всех видимых участках пространства вокруг.

Под удар попала почти половина школьного двора.

Земля.

Воздух.

Даже мельчайшие насекомые, пролетавшие над ним.

Всё мгновенно застыло.

Следом за многократной остановкой времени гигантский клинок рассек само пространство.

[Разломщик измерений: «Вспышка огня» активирован!]

Вспышка.

Невообразимый удар меча прокатился по земле.

Одна за другой громовые раскаты сотрясали воздух.

Там, где пронёсся чёрный клинок, зияла рана без видимого дна.

Словно посреди двора разверзлась исполинская пропасть.

К счастью, вся команда успела уклониться от этого удара в последний момент.

Однажды они уже попадались на этот приём, поэтому хотя бы примерно знали, когда ожидать атаки.

Тап!

Андрия, взмахнув хвостом, рванула вперёд.

Фух!

Двенадцать лисьих огней одновременно врезались Ньярлатхотепу в спину.

Но…

Бабабабах!

Фиолетовый барьер поглотил все огненные шары без остатка.

— Вероятность пробить щит — 12,65%. Угу.

Фрей вместе со своими куклами ворвалась к Ньярлатхотепу с фронта.

Хруст!

Шурх!

Шипы, вырвавшиеся из земли, нанизали бессмертных кукол, словно шашлыки на шампуры.

Одна за другой куклы замирали и умолкали.

Но сама Фрей сумела прорваться сквозь все атаки и вошла в зону досягаемости Ньярлатхотепа.

Копьё вращалось с невероятной скоростью.

Невыразимая мана сконцентрировалась в одной точке.

[Тайная техника кукольного искусства «Некро-кукла» активирована!]

Эта способность воскрешала злобу погибших кукол и вселяла её в копьё.

Выпад Фрей пробил щит.

Хр-р-рак!

По поверхности побежали трещины, и острое лезвие остановилось прямо перед шеей Ньярлатхотепа.

Рука Фрей мелко дрожала.

— Не… проходит. Угу.

Сколько бы она ни давила, наконечник больше не углублялся ни на волосок.

— Должен признать, ваши товарищи — один другого впечатляюще. Похоже, удар, который вы нам нанесли, был не просто удачей.

В голосе Ньярлатхотепа звучало искреннее восхищение.

Призраки и злые духи тоже ринулись вперёд огромным потоком, но стоило истинному прародителю раскрыть Священный напев, как их всех сметало без следа.

Давить врага одной лишь численностью не имело никакого смысла.

Настолько велика была сила главы дома Атараксия.

— В атаке вы весьма недурны. А что насчёт защиты? Насколько мне известно, гомункулы особой прочностью не славятся.

Тр-р-рск!

По Разломщику измерений пробежало чёрно-красное сияние.

Удар был нацелен прямо в макушку Фрей.

Но за миг до того, как Разломщик измерений опустился…

Каганг!

Тереза де Лоренсия и Вольён приняли клинок на себя.

Сноп ослепительных искр брызнул в стороны.

— Я больше… не позволю вам… творить зло.

— Я больше никого не потеряю!

В глазах обоих полыхала яростная решимость.

От чудовищного удара мана в их телах пошла вспять, но они не собирались отступать, даже если бы это означало потерю сознания на месте.

И в этот самый миг…

[Священный напев «Тяжесть запретного слова» активирован!]

Кан Джинхёк высвободил Священный напев.

Бесчисленные барьеры и магические формулы, воплощённые через «утраченный язык», заполнили воздух.

— Одинокий орёл.

В западной части школьного двора поднялась колонна.

«Зодиак» призвал созвездия ночного неба, прокладывая путь, по которому соединялись барьеры.

«Стрелец» выпустил стрелу из собранного звёздного света.

«Скорпион» разрубил парящие нити тьмы.

— Дорожный ворон-созерцатель.

На востоке взметнулась ещё одна колонна, составленная из двенадцати барьеров.

— Справедливая лазоревая ласка.

На севере возвысились пятнадцать барьеров и колонна.

— Олень алой ночи.

На юге возникла колонна, окутанная восемнадцатью барьерами.

Ещё совсем немного.

Стоит только соединить их маной — и всё будет готово…

— Думаете, я позволю вам использовать «Мир великих восходителей»?

Словно только этого и ждал, Ньярлатхотеп вмешался.

Тр-р-реск!

Небо раскололось.

Это была не сила «Парящего Чёрного Ока» и не способность Разломщика измерений.

Это…

[Обвал Скверны].

Власть, привлекающая третью Скверну в это место.

Если так, то неужели…

Грохот обрушился сплошной лавиной.

Сквозь заслоны хлынули бесчисленные «Мечи кары».

Вот чёрт.

Предположение оказалось верным.

Случился наихудший из возможных исходов.

[«Тяжесть запретного слова» теряет свет!]

Священный напев, почти завершённый, разлетелся вдребезги.

И в то же мгновение раздался звериный рёв, пронзающий барабанные перепонки.

Огромные крылья заслонили небо.

Жуткий свист рассекаемого воздуха возвестил перемену на поле боя.

— Кро-о-о-о!

Показался Этерион, дракон Пустоты.

ПоUser: Власть, притягивающая третью Скверну в нынешнее место. Если так, то неужели… Грохот обрушился сплошной лавиной. Сквозь барьеры хлынули бесчисленные «Мечи кары». Чёрт. Предположение оказалось верным. Случился худший из всех возможных исходов. [«Тяжесть запретного слова» теряет свет!] Священный напев, почти завершённый, разлетелся вдребезги. И в то же мгновение раздался звериный рёв, пронзающий барабанные перепонки. Громадные крылья закрыли небо. Жуткий свист рассекаемого воздуха возвестил перемену на поле боя. — Кро-о-о-о! Показался Этерион, дракон Пустоты. Посыпались тела. Из трещины один за другим повалились Когума, Фрайд, Мягкий чёрный журавль и духи-звери. Похоже, всех крепко потрепало: от их тел поднимались тонкие струйки дыма. [Этерион, дракон Пустоты, активирует «Крыло смерти»!] Фирменный навык Этериона, вызывающий ветер и пламя смерти. Грохот прокатился по двору. Под траекторией полёта Этериона всё начало превращаться в море огня. Пламя пожирало без остатка всё вокруг. Множество зданий и мстительных духов, воплощавших школьные страшилки, исчезали в огне Пустоты. Но длилось это недолго. Бум! Этерион круто спикировал и приземлился рядом с Ньярлатхотепом. — Ха-ха-ха! Теперь я понимаю, почему вы так дорожили Когумой. Надёжная опора, ничего не скажешь. А уж если это полноценная особь, чьё «я» не расколото на части, с вашей её и сравнивать нельзя. Ньярлатхотеп разразился безумным смехом. [Уникальное вооружение трансформируется для существа Пустоты!] Разломщик измерений разделился надвое, и обе части поплыли вокруг головы Этериона. Словно два новых клыка. К нему добавилось оружие чудовищной мощи. Проклятье. И без того читерному уроду навесили сверху ещё какую-то дрянь. — Моги-и-и… Когума, пошатываясь, подошёл к Кан Джинхёку. — Ты как? — Моги! Представитель древнего вида бодро кивнул. Но, как ни старался он казаться невредимым, состояние у него было тяжёлое. В другой Скверне им, должно быть, пришлось изрядно помучиться. Все они держались против такого невозможного чудовища из последних сил. — Что ж, начнём. Ах да, прошу, не умирайте слишком легко. Я столько трудился, устраивая эту сцену, и будет обидно, если всё закончится чересчур быстро. Ньярлатхотеп поднялся на голову Этериона. Громадные крылья распахнулись, будто собирались заслонить небо. Грохот взорвал воздух. И древний дракон, предвестник Пустоты, взмыл высоко в небеса. ＊＊＊ В то же время. Отдельный отряд во главе с Небесным Демоном и Чхон Юсоном изо всех сил пробивался к белому цветку. Врат становилось всё больше, а из них непрерывно лезли высшие твари. Сколько их ни рубили и ни валили, конца не было видно. — Ха… ха… Тёмный император тяжело хватал воздух ртом. В путь выступили триста отборных бойцов: элита Культа Небесного Демона, Союза Мурима и Империи. Теперь не осталось и половины. Даже сильнейшему мастеру хватило бы одной ошибки, чтобы погибнуть, поэтому вперёд с трудом продвигались даже прославленные бойцы. В конце концов путь мог проложить только абсолютный владыка, превзошедший сам страх. Божественный меч Небесного демона. «Явление Драконоборца». Шварк-шварк-шварк! Властный меч срубил головы гигантов высотой в несколько десятков метров. Меч Белой ночи. Одиннадцатая форма. «Сансара». Клинок Чхон Юсона, отвечая ему, рассёк пополам сердце другого гиганта, стовавшего сразу позади. — Великолепно. — Ты тоже хорош. Небесный Демон и Чхон Юсон посмотрели на мечи друг друга и кивнули. — Среди тех, у кого в имени или прозвище есть иероглиф «небо», слабаков не бывает. Значит, слова о том, что Чхухонмун стал новым мерилом праведных сект, вовсе не пустая похвальба. — Теперь я понимаю, почему имя Небесного Демона вызывает у стольких людей благоговение. От носителей фамилии «Кан» ты всё-таки отличаешься. Вдобавок оба умудрились похвалить каждый сам себя. И тут… — Верховный владыка. Вон там… это не тот самый скандинавский? Тёмный император указал на мужчину, стоявшего в центре белого цветка. До него было ещё далеко, но по облику сомнений не оставалось: это Один, верховный бог Скандинавского пантеона и хранитель Иггдрасиля. Только что-то было не так. — Жизни в нём не чувствуется. Глаза Небесного Демона сузились. Именно так. Всё тело Одина было пронзено чем-то насквозь и закреплено на месте. Обе руки он поднял к небу, словно молил о чём-то свыше, а там, где должны были быть глаза, полыхало красное пламя. Он уже был мёртв. Кто-то его убил. — Что здесь происходит… Чхон Юсон пробормотал это, чувствуя смутную тревогу. Цель Ньярлатхотепа по-прежнему оставалась неизвестной. Но одно было ясно: если они не поспешат, случится нечто непоправимое. — Надо торопиться. — Похоже на то. С этого момента ускоряемся. Кто может идти вперёд — идёт. Остальные пусть догоняют как можно быстрее. Небесный Демон отдал приказ. Папапат! Тени мгновенно сорвались с места и понеслись вперёд. Взгляд то и дело перескакивал с одного участка поля боя на другой. — Кро-о-о-о! — Ке-е-е-е! Словно дожидаясь именно этого, всевозможные высшие твари из других измерений обрушили на них яростную атаку.

Но теперь всё обстояло иначе.

Отряд прилагал все усилия, чтобы по возможности избегать прямых столкновений, стремясь в первую очередь добраться до цветка.

— Господин. Если мы будем продолжать только пробиваться вперёд, игнорируя врагов, наш путь к отступлению может быть перерезан. И тогда кольцо окружения станет ещё более плотным.

— Я знаю. Однако оставлять без внимания то, что находится там, гораздо опаснее.

Сила, дарованная лишь достойнейшим.

Это был инстинкт, помогавший даже на поле боя, где всё менялось каждую секунду, безошибочно выбирать наилучший путь.

Так миновало примерно двадцать минут.

Наконец выделенный отряд достиг места, где покоился белый цветок.

[«Последний лепесток древности» реагирует на вторжение.]

Лозы и растения, испещрённые множеством глаз и пастей, с ужасающей скоростью начали стремительно разрастаться.

— Хи-хи. Сюда нельзя.

— Нам был дан приказ. Приказ.

— Сказали, что если придут люди, нужно пожрать их всех до единого.

— И не позволить грязным ногам ступить на священный алтарь.

Из щербатых, зияющих пастей донёсся голос, подобный скрежету металла.

От него волосы вставали дыбом по всему телу.

— Священный алтарь…?

Чхон Юсон повторил эти слова, после чего перевёл взгляд на тело Одина.

Неужели…

— Его необходимо уничтожить!

Один являлся не просто нелепым украшением.

Он сам стал алтарём, предназначенным для кого-то.