О жестокости спасения Том 1 Глава 173 Черная львица из дома Астридов (1)

Ноа вновь и вновь давал понять, что хотел бы задержаться на ночь, но Оливия твёрдо решила отправить его восвояси. Сегодня ей хотелось провести время в уединении, приводя свои мысли в порядок.

— Неужели я даже не могу остановиться в соседней комнате? — пробурчал Ноа.

Оливия, с трудом скрывая улыбку, сделала вид, что не услышала его.

— Тебе пора идти, — сказала она. — Как только я разберусь со своими мыслями, я навещу тебя в доме принцессы Маргарет. Здесь у меня слишком тесно. Это людное место, и оно доставляет неудобства.

— Но я тоже хочу попробовать переночевать здесь, — возразил он.

Мейсон и Джонан бросили на принца неодобрительные взгляды и одновременно покачали головами.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — сказал Мейсон, отвешивая поклон.

— Мы позаботимся о герцогине! — добавил Джонан, также склонив голову.

Принц одарил обоих непроницаемым взглядом, а затем проследил глазами за Оливией, которая вошла в дом, ни разу не обернувшись. «Как же это жестоко», — подумал он.

Миссис Бетти слегка кивнула ему и решительно закрыла дверь.

— Холодно, — пробормотал Ноа. Он засунул руки в карманы, носком сапога пнул землю и отвернулся. Волоча ноги, он добрался до экипажа.

Оливия сидела у окна, наблюдая, как экипаж удаляется. Затем её взгляд упал на письмо в руке.

— Это от Ансена Вильгельма, Ваше Высочество, — сказала миссис Бетти, которая вошла, чтобы передать письмо.

Глаза Оливии стали холодными и острыми, как лёд. Как только служанка вышла, она вскрыла конверт и быстро пробежала письмо глазами. На её губах появилась насмешливая улыбка.

— Любопытно, — пробормотала она и бросила письмо в камин. Когда пламя поглотило последний уголок бумаги, Оливия позвала Джонана.

— Вы звали меня, Ваше Высочество?

— Отправляйся к Ансену Вильгельму и передай ему, чтобы он явился ко мне в конференц-зал Левидии завтра в одиннадцать утра.

— Да, Ваше Высочество.

— И ещё. Мне понадобится фотография нашей встречи. Возьми с собой камеру.

Джонан вспомнил клеветническую статью, которую Ансен Вильгельм лично опубликовал в «Ла Дент». Он поклонился герцогине, которая напоминала львицу, готовую к возмездию, и снова ответил:

— Да, Ваше Высочество.

Оливия перевела взгляд на документы, раскрывающие прошлые деяния Ансена. Для одних они могли показаться пустяками, но для других представляли собой невыносимо тяжелый удар.

Сидя на бабушкином диване, она тихо проговорила:

— Ты была права, бабушка. Мир действительно несправедлив.

— Лив, нужно признать эту несправедливость, чтобы сделать следующий шаг.

— Я всегда думала, что иду вперёд, но, оглядываясь, понимаю: я не сделала ни шага.

— Что ты можешь сделать в будущем? То, на что способна только ты.

Представляя голос бабушки, Оливия спокойно кивнула.

— Да. Я знаю, что должна сделать.

— Я люблю тебя, Оливия.

На этот раз это был низкий и нежный голос Ноа, словно ласкающий её.

— Я попробую, — произнесла она.

И где-то вдалеке ей почудился задорный бабушкин смех.

****

Вернувшись в поместье тётки, Ноа узнал о документах, переданных Оливии.

— Я отправила их сегодня, потому что она выглядела уже немного оправившейся, — сказала Марго. — Рик Уинфред заверил меня, что вручил их ей сразу же, как только она вышла из здания суда.

Ноа вспомнил, как Оливия плакала на кладбище тем утром. «Ничего удивительного. Ансен Вильгельм по-настоящему непростителен».

Оставшись в своей комнате, Ноа метался по ней, погружённый в раздумья. Он хотел помочь жене, но не знал, как именно.

Лучи заходящего солнца заливали комнату оранжевым светом. Сумерки опускались на землю, и вскоре дом погрузился во тьму.

Ноа наблюдал, как слуги суетливо зажигают лампы, когда внезапно вспомнил таблетки, которые Оливия принимала из-за бессонницы. Ему говорили, что после них она просыпалась с раскалывающейся головой. Стоило ему представить, как она глотает эти таблетки одна, в темноте, — и внутри снова всё скручивалось от тревоги.

Ноа выскочил из дома. Экипаж был слишком медленным, поэтому он нетерпеливо вскочил на коня и, ни секунды не раздумывая, пустил его вскачь.

Когда дворецкий, запыхавшись, подбежал к Марго, она уже стояла у окна и с хитрой улыбкой наблюдала за племянником.

— О-он ведь даже не поужинал… — пробормотал дворецкий.

— Уверена, сейчас это волнует его меньше всего, — ответила Марго. — Просто забудь.

Будь здесь Беатрикс, они с Марго наверняка поспорили бы, вернётся ли принц этой ночью или нет.

****

Миссис Бетти как раз занималась уборкой в гостиной и вздрогнула от неожиданного появления Ноа.

— Ваше Высочество!

Он быстрым шагом прошёл по коридору и распахнул дверь спальни Оливии. Та сидела на кровати и пила воду из стакана. Подойдя ближе, он помрачнел; его губы едва заметно дрогнули.

— Ты принимаешь лекарства?

— Ноа…

— Я слышал, что тётя отправила тебе документы по Ансену Вильгельму. С тобой всё в порядке?

В его глазах вспыхнули тревога и страх. И в этот миг Оливия вспомнила, как совсем недавно он с таким же отчаянием выкрикивал её имя.

«ОЛИВИЯ!!!»

Тогда, подняв взгляд с лодки, она ожидала увидеть в его лице холод и презрение, пока он мчался к ней, разрывая небо, — но последним, что она ясно разглядела в его глазах, был страх. Сейчас он смотрел на неё точно так же.

— Ты все еще испытываешь трудности с засыпанием? — настойчиво поинтересовался он.

Оливия нежно улыбнулась, заметив искренний страх в его глазах, и ответила:

— Ноа, я просто приняла лекарство, чтобы уснуть. Это как принять средство от простуды.

— Но в Героде ты принимала его из-за меня, — произнес Ноа, и его голос дрогнул. Чувство вины все еще терзало его, но он был не единственным, кто испытывал это. Оба они пострадали: Оливия — из-за неспособности полностью принять свою жизнь, а Ноа — из-за того, что он по-своему истолковал эту жизнь.

Она медленно притянула его голову к себе и уткнулась лицом в его волосы. Напряженные плечи ее мужа постепенно расслабились.

— Нет, не говори так, — сказала она, чувствуя, как он обнимает ее за талию. — Ты поэтому приехал в такой час? Потому что боялся, что я приму снотворное? — спросила она.

Оливия улыбнулась мужчине в своих объятиях, смутно осознавая, что именно его она ждала все это время.

— Я просто подумала, что мне будет трудно уснуть, — прошептала она. — Ты уложишь меня спать?

Когда Ноа поднял голову и уставился на нее, Оливия похлопала ладонью по пространству рядом с собой.

— Конечно, здесь тесновато для двоих, но…

— Нет, совсем не тесно, — тут же возразил он. — Здесь идеально.

Он снял обувь и поспешно забрался под одеяло, словно опасаясь, что она передумает.

— Но теперь мне некуда лечь, — заметила Оливия.

— Что ты такое говоришь? Тут полно места.

Оливия рассмеялась, а Ноа, затаив дыхание, наблюдал за ней. Он уже и не помнил, когда в последний раз слышал подобный смех.

Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого звука.

Переполненный чувствами, он осторожно притянул свою жену к себе и медленно провел рукой по ее волосам, прижимаясь к ее спине — твердый и теплый. От его прикосновения сон накрыл Оливию, словно по волшебству.

— Ноа… — пробормотала она.

— Да?

Веки ее наливались тяжестью, когда она произнесла:

— Завтра я встречаюсь с Ансеном Вильгельмом.

Рука Ноа на мгновение замерла, но затем он продолжил гладить ее волосы.

— Ты идешь одна? — спросил он.

— Да.

— Тогда задай ему жару. Потом все расскажешь мне, хорошо?

Оливия сонно усмехнулась.

— Конечно.

— У меня завтра тоже дела. Можно я зайду, когда закончу?

— Да.

Ноа поцеловал ее в макушку. С ее мягким телом в объятиях и шелковистыми прядями, скользящими между пальцами, сон медленно захватил и его. Впервые за многие недели они оба погрузились в глубокий и спокойный сон на этой старой и узкой кровати.

****

В отличие от Оливии и Ноа, Ансен провел ночь без сна.

Как только в газетах появились новости об Оливере, Оливия тут же объявилась в суде. В публикациях недвусмысленно проводили прямую связь между ней и Оливером, а бывшие инженеры и исследователи компании «Вильгельм» один за другим выступали вперед, обличая своего бывшего начальника.

[«Главный инженер заявляет: Ансен Вильгельм был в курсе дефектов Магического купола»]

[«Бывший исследователь раскрывает фиктивное обновление: “Это был всего лишь отвлекающий маневр”»]

Политики один за другим отказывались иметь дело с Ансеном, не желая попасть под перекрестный огонь. Газеты целыми днями требовали от него объяснений, а сотрудники пачками подавали заявления об увольнении.

И адвокат Ансена, и его мать утверждали, что суд Фоулдера может не принять конституционную апелляцию герцогини, но это было не более чем утешение для самих себя. Не могло быть такого, чтобы Ноа Астрид проделал весь путь до республики лишь для того, чтобы бездействовать, — скорее всего, он уже успел обойти всех, кого следовало склонить на свою сторону.

В таком случае у Ансена оставался лишь один способ выбраться из этой трясины: Оливия. Он был убежден, что спасти его может только она.

На следующий день время тянулось мучительно медленно. Ансен прибыл в конференц-зал отеля на целый час раньше назначенного и принялся ходить по помещению.

И вот тяжелые двери бесшумно распахнулись, и внутрь наконец вошла женщина. Ансен замер на месте. На ней был не роскошный наряд, а строгий костюм с юбкой цвета черного ворона. При ее появлении персонал отеля почтительно поклонился.

Да, это Оливия, но… та ли это Оливия, которую я знал?

Ансен ошарашенно уставился на нее и опомнился лишь тогда, когда она подошла ближе и остановилась перед ним. Он протянул руку, чтобы выразить почтение, взяв ее ладонь и поцеловав ее, но Оливия на мгновение закрыла глаза, затем подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Когда ее пронзительные черные глаза впились в него, Ансену показалось, будто он снова стоит лицом к лицу с Ноа Астридом. Как могли эти красивые, несчастные глаза так сильно измениться всего за полгода?

Не обратив внимания на его протянутую руку, Оливия села и жестом предложила ему последовать ее примеру. Он неловко убрал руку и опустился на стул напротив.

— Как ты поживала? — спросил он.

Оливия несколько секунд изучала его взглядом, затем фыркнула.

— Из всех людей на этом свете именно ты — единственный, кто не имеет права задавать мне этот вопрос, — сказала она. — Как ты смеешь.