Одержимость приведёт к гибели Том 2 Глава 10

— Кхек!

Из горла полилась кровь. Алые брызги разлетелись по белому бескрайнему пространству, где было сложно различить, где пол, а где стена.

Скайлар протер рот тыльной стороной руки. Дрожащая конечность была испачкана кровью.

Его магия истощилась до такой степени, что восстановление казалось невозможным. Формулу он завершил, однако сил на её активацию уже не осталось.

Девонсия, увидев, что Скайлар наконец достиг своего предела и начал харкнуть кровью, усмехнулся.

«Если он так и провалится и останется навечно в этом чистилище… тогда Ариэль может прийти сюда?» — он рисовал в воображении её образ — с той одержимостью, что прячется за тоской, притворяясь одинокой и нежной.

Он, чья душа была навечно скована проклятием, каждое мгновение жаждал лишь одного. Вдруг, он действительно сможет её увидеть?

Он рассмеялся — «ха-ха» — надтреснутым голосом.

Взгляд Скайлара остро уперся в Девонсию.

— Чего ржёшь?

— Похоже, твой провал не за горами, — насмешливо бросил тот.

Скайлар выругался. Его спокойствие было нарушено.

Но ненадолго.

Скайлар определённо изменился. Раньше он, добавив к комплексу неполноценности ещё и ревность, долго бы кипел от злости, даже если бы услышал нечто подобное. А теперь он быстро остыл. Выдохнув, вытер остатки крови с губ рукавом. Его прояснившийся взгляд с острым вниманием уставился на формулу. Затем, словно найдя решение, он расстегнул запонку и обнажил запястье. Запястье, сплошь исчерканное черными линиями.

В тот миг, когда Девонсия увидел эти ужасные линии, он наконец понял. Что задумал этот, истощенный донельзя, братец.

— А… — вырвался короткий вздох, а вслед за ним — ругательство.

Стон человека, осознавшего свое поражение.

Скайлар специально отточенным острым краем оторванной запонки полоснул себя по запястью. Черная магия, всё это время не желавшая сливаться с ним, источая дурманящую энергию, вместе с кровью хлынула из раны на запястье. Неистовая магия, которую даже не нужно было специально активировать.

Эта магия набросилась на ближайшую формулу. Голубая формула, ожидавшая силы, мгновенно почернела. Получив подавляющее количество высококонцентрированной магии, она пришла в действие.

Белесое пространство пошло трещинами. Издавая звуки разрушения, оно начало извергать то, что поглотило.

Сквозь разлом измерений, в пространстве, заполненном тьмой, хлынул словно в потоке света наружу застывший в том самом дне юноша. Сереброволосый Уиакин из дома Мур. Скайлар поймал его, парящего в пустоте с закрытыми глазами, словно мертвого. Схватив за затылок, он приготовился подняться из этого проклятого чистилища.

Все шло точно по плану.

На губах Скайлара мелькнула улыбка.

Оставшийся внизу Девонсия почувствовал, как сковывающее его проклятие меняется.

Магия Ариэль… нет, та, что когда-то была её магией, причиняя несравнимую с прежней боль, сдавила его тело. Тоска, любовь, одержимость, ревность, уныние и, наконец, ненависть — буря чувств к Ариэль обрушилась на него. Она безумно разжигала его алчность и жажду, которая уже не мыслила себя без нее. Она даровала ему, кто никогда не сможет встретиться с Ариэль, самый страшный ад.

Бесконечно, до безумия тосковать по той, кого никогда не сможешь увидеть, в положении, когда даже смерть невозможна.

Это было самое ужасное проклятие, которое только можно было наслать на него.

И все же он был рад, что это магия Ариэль.

Должно быть, он сошел с ума.

— Ха, ха-ха-а…

Из него вырвался смех. Это слепое, безумное ощущение было нелепо.

Разве такое сильное чувство может быть не любовью?

«Я буду вечно тосковать по тебе здесь».

— А я всё ещё верю, что это чувство — любовь.

Девонсия отчаялся в своей неутолимой жажде.

Словно хватаясь за соломинку, он остатками магии пошевелил скованной цепями рукой. Готовясь к побегу, он схватил Скайлара за лодыжку, когда тот медленно поднимался вверх. Прежде чем они совсем разойдутся, у него было что сказать.

— Ж-живым, буду… ж-ждать.

Единственный, пусть и с крошечной вероятностью, шанс, который у него ещё мог быть.

— Ско-орее, воз-звращайся… в этот ад, Кира.

«Потому что, когда ты придёшь, Ариэль, наверное, последует за тобой. И ты, как император, вряд ли проживёшь праведную жизнь.»

«Таково положение императора из рода Леблетан.»

«В конце концов, ты придёшь в тот же ад, а я буду надеяться встретить Ариэль, которая любит тебя.»

Скайлар, прекратив подъём, посмотрел на него сверху вниз. Затуманенный взгляд Девонсии на миг прояснился. Он отчётливо увидел насмешливое лицо Скайлара.

— Ад, в который попадём мы с тобой, будет разным. Тупой ты ублюдок.

***

Полночь шестого дня миновала.

Дышать было тяжело, словно он только что вынырнул из глубокой воды.

Формула сработала успешно, и, по счастью, побочных эффектов не возникло.

Опираясь на пол, Скайлар вытащил себя и одновременно молодого господина Мур. Бросив бессознательного юношу куда попало, он высвободил ноги. Вырвавшаяся формула сияла темно-синим светом. Из-за того, что магия Ариэль была слишком сильна, магия молодого господина Мур, составлявшая основу проклятия, казалось, полностью испарилась.

Взгляд Скайлара приковала распростёртая на полу фигура Уиакина Мура. Тот не двигался — казалось, был без сознания. Последствия такого мощного проклятия, безусловно, дадут о себе знать, но, возможно, он не был лишён своей магии.

С выражением недовольства на лице, Скайлар взвалил Уиакина на плечо.

Подняться наверх прямо сейчас было невозможно.

Категорически нельзя было, самому находясь в таком окровавленном виде, да ещё и с бесчувственным Уиакином Муром, попасться на глаза Ариэль. Оставшаяся часть дня была необходима для приведения дел в порядок и для выработки подходящего объяснения.

Именно поэтому ему и потребовалась целая неделя.

Сквозь заранее оборудованный тайный проход он переместился в уединённую императорскую резиденцию.

*Треск, треск* — послышался звук поленьев, горящих в камине.

Старинный замок, устланный толстыми кожаными коврами. За высокими арочными окнами раскинулось белое снежное поле.

Тайный проход, предназначенный для одностороннего перемещения, закрылся, как только выпустил его.

Скайлар опустил Уиакина на ближайшую кушетку и взял телефон.

— Приезжайте подготовленными.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Спокойно откликнулась по ту сторону линии герцогиня Мур. Она, должно быть, осознавала, что этот звонок означает исполнение её просьбы. Сухой, деловой ответ, совсем не похожий на реакцию матери, обретающей сына. Скайлар завершил короткий разговор и опустился на диван.

Минут через десять появились герцогиня Мур и две верные фрейлины. Войдя в комнату, взгляд герцогини первым делом упал на Уиакина, а затем обратился к императору в окровавленной одежде. Всё так же не выказывая ни малейшего намёка на волнение, она почтительно поклонилась.

— Приветствую Вас, Ваше Величество.

— Проверьте его, — произнёс Скайлар, кивнув в сторону Уиакина.

Герцогиня медленно подошла к кушетке. Опустившись на колени, она осторожно прикоснулась к щеке спящего сына. Ладонь ощутила тепло. Сын, который из-за проклятия не мог повзрослеть сверх восемнадцати лет.

— Я сначала поговорю с ним. Подождите в соседней комнате.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Подчинившись приказу императора, герцогиня, совершив поклон, тихо покинула помещение.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Её голос слегка дрогнул.

«Только сейчас этот, похожий на статую, человек проявил эмоции».

***

В замке царила абсолютная тишина. Одинокое, пустынное место, где доносился лишь треск дров в камине.

Скайлар, устроившись в кресле, ожидал пробуждения Уиакина.

Прошло уже три часа, а он даже не умылся. Своей окровавленной рукой он устало отвёл волосы со лба. В этот самый момент лежавший на кушетке молодой господин пошевелил веками. Его губы приоткрылись, и вырвался сдавленный голос:

— Ариэль...

«Ещё глаза не открыл, а уже это имя».

— Ха... — вырвался горький смешок.

Настроение упало до самой низкой точки.

«Может, я совершил ошибку?»

Испытывая сожаление, опустошение и даже гнев — без малейшего проблеска позитивных чувств, он смотрел на Уиакина.

— Очнулся? — сухо спросил он.

Услышав его голос, Уиакин приподнялся. Увидев Скайлара в отсветах пламени камина, он нахмурился.

— ...А вы кто? — спросил он.

— Твой повелитель и благодетель.

— Вы?

Уиакин переспросил, несмотря на золотистые волосы Скайлара и его аристократические черты, которые должны были быть ему знакомы. Неужели последствия проклятия стёрли его память?

— Что ты помнишь? — спокойно осведомился Скайлар.

Уиакин, помолчав с застывшим выражением лица, наконец ответил:

— Старшую Ариэль. Мою соседку по комнате.

— А кроме этого?

— Ничего, кроме того, что связано со старшей. Я не помню ни лиц, ни голосов других людей. Точно кто-то вырезал эту часть... Точнее, я помню только старшую, отдельно от всего остального.

— Тогда ты помнишь, как оказался в таком состоянии?

— Проклятие? Конечно, помню. Это было ради старшей. Но почему...

— Хуже некуда.

«Остались именно те воспоминания, которые лучше бы забыть».

Прервав его начатое предложение, Скайлар встал с дивана.

Уиакин, недовольный тем, что его прервали, нахмурился. Золотые волосы, голубые глаза, благородное лицо — даже перепачканный кровью, он сразу выдавал своё знатное происхождение. Память могла быть стёрта, но знания остались, и Уиакин осознал, что перед ним стоит кто-то высокого положения.

— Кто вы? Его Высочество наследный принц? Или Его Высочество второй принц? — осведомился он.

— Его Величество император.

— ...

— Ариэль — твоё единственное воспоминание — ты скоро сможешь увидеть.

— С какой стати? В каких вы отношениях со старшей? — настороженно спросил Уиакин, переходя на «ты» и проявляя явную ревность.

— В очень близких, — усмехнувшись, ответил Скайлар. — Поэтому мне неприятно, что ты остался у неё в памяти как болезненное воспоминание. Так что я разрешу тебе встретиться и передать привет.

Произнеся эти слова, император покинул комнату.

Уиакин не до конца осознавал ситуацию. Император дал слишком скудные объяснения, и из всего разговора было крайне сложно извлечь информацию, чтобы понять, что же происходит. Но главное он уяснил твёрдо: благодаря его жертве Ариэль испытывает к нему жалость; и что он сможет увидеть ту, кто стала его единственным воспоминанием и смыслом его существования. Напряжённый и взволнованный, он вцепился в свои руки, когда звук открывающейся двери заставил его повернуть голову.

«Неужели это старшая?»

Выражение лица, полное ожидания, сменилось разочарованием, когда он увидел её приближение.

— Уиакин, — окликнула она.

Увидев женщину, произнесшую его имя, он криво усмехнулся.

— Дайте-ка угадать.

— ...

— Вы, должно быть, моя мать?

— ...

— Вы беспокоились обо мне? Поэтому просили императора вызволить меня из проклятия?

— Я...

— У меня нет никаких воспоминаний о вас.

Лицо женщины, когда он это выдал, окаменело.

У Уиакина не было никаких воспоминаний, исключая те, что связаны с Ариэль. Все остальное было чистым листом. Он даже не знал о пренебрежении, которое эта женщина, его мать, демонстрировала по отношению к нему. Единственное, что он помнил, — это то, что ему было тяжело из-за каких-то негодяев, и что Ариэль оказала ему помощь в связи с ними. Поэтому лицо этой женщины, его матери, было ему совершенно незнакомо.

Была ли герцогиня опечалена или, наоборот, почувствовала облегчение, осталось загадкой.

***

Прошла неделя, наступил восьмой день.

Пришло время, когда она должна была официально сложить с себя полномочия заместителя императора.

Ариэль, не сомкнув глаз, с раннего утра вышла в сад и ожидала возвращения Скайлара. Её измученное лицо и тяжёлые веки то и дело навевали сон, но она держалась. С пятого дня, когда ей приснился кошмар, она почти не отдыхала.

Вдалеке, откуда виднелся Южный дворец, приближалась фигура. Утро было светлым. Ариэль сразу же узнала его.

— Скайлар! Скайлар!

Крича его имя, она бросилась к нему навстречу.

С того самого дня, когда разрушился барьер в её покоях, её раздирало беспокойство. Вдруг с ним что-то случилось? Что, если он не вернётся? С накопившейся тревогой она устремилась к нему.

Скайлар, увидев Ариэль, также побежал к ней. Широко раскинув руки, он крепко обнял её.

Ариэль, уткнувшись в его грудь, всхлипнула. Такой взволнованной её мог видеть только он — его капризная Ариэль.

— Ты нигде не пострадал?

— Нет.

Спокойно солгал Скайлар.

«Ну, я пострадал, но всё уже исцелил, так что можно считать, что нет».

Бесстыдно оправдываясь перед самим собой, он поцеловал её в макушку.

— Были ли какие-то трудности?

— Всё прошло гладко. Сложные вопросы я, как ты и велел, отложила. А когда барьер был разрушен, я установила временный.

— Умница.

— И ещё приходили молодой господин Солем и Великий герцог.

Тело Скайлара на мгновение напряглось, но он, стиснув зубы над её головой, взял себя в руки.

«Неужели я правда думал, что такого не произойдёт? За то, что они не смогли сдержать незваных гостей, пусть потом ответят. Не сейчас, не при Ариэль».

— Да... ничего не случилось?

— От молодого господина Солема я получила несколько наставлений по аристократическому этикету. Кроме этого, ничего особенного. Просто...

— Просто? — с тревогой переспросил Скайлар.

«Неужели ей было комфортнее с ними? Рейшин — это одно, но Лексиус... они же были довольно близки в академии».

Волнение заставило его крепче обнять её. А она лишь сильнее обхватила его за талию.

— Я так скучала по тебе, — прошептала Ариэль, прижимаясь лицом к его груди.

Произнеся это с чувством, она вдруг обессилела. От облегчения, от того, что напряжение спало. Сознание, которое держалось на пределе третий день, померкло, и её одолел сон. Её руки, обвивавшие его талию, бессильно разжались. Она уснула, прислонившись к нему.

— Ариэль?

Скайлар, чьё настроение от её объятий взлетело до небес, в изумлении распахнул глаза. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Он поспешно подхватил её сползающее тело и закричал:

— Ирие!!!

На зов императора отозвались и сама Ирие, и Хейлз, и даже Кэннон — все пришли в движение.

Ирие, бежавшая что было сил, забыв о правилах дворца, запрещающих бег, запыхавшись, тут же опустила голову.

— В последнее время она совсем не спала... Это моя вина.

— Вместо оправданий, подготовь обследование. О твоей некомпетентности поговорим позже.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Ирие тотчас же развернулась и побежала. Кэннон поспешила за ней.

— Она просто уснула, — хотел было успокоить императора Хейлз, но, взглянув на его лицо, понял, что всё серьёзно, и тихо отступил.

Для всех эта неделя пролетела как в лихорадке, и вот она подошла к концу.