Осколки разбитой хрустальной туфельки Том 1 Глава 134 Розенин

Микаэль Айрес продолжал смотреть вслед сэру Халберду, пока тот не скрылся из виду.

И лишь когда я уже начала раздражаться от ожидания, он вдруг произнёс непонятную фразу.

— Миледи.

— Да?

— Надеюсь, вы будете придерживаться той самой последовательности со всеми. Иначе мне будет очень грустно.

Мне показалось?

На мгновение в его глазах я увидела себя прежнюю.

Женщину, которую любовь довела до безумия.

Я неловко улыбнулась и кивнула.

Почему-то возникло тревожное чувство, что отвечать вслух нельзя.

Неужели я ошибалась, думая, что, поскольку он похож на меня прежнюю, достаточно лишь держать границу и немного подкармливать надеждой, чтобы легко направлять его в нужную сторону?

Тревога медленно поднималась внутри.

Одновременно я вспомнила себя из прошлой жизни — ту, которую смогла остановить лишь смерть.

Впервые я не отводила взгляда от его спины, пока он не вскочил на коня и окончательно не исчез.

Мари и остальные, пришедшие звать меня к обеду, смотрели на меня с хитрыми улыбками, но мне было не до них.

Я лишь следила за исчезнувшей тенью и снова и снова прокручивала услышанное.

«Если нет — кому именно будет очень грустно?»

Но сколько ни думала, ответа не находила.

Оставалось только накапливающееся раздражение.

* * *

Люсет Рошан приехала ко мне уже на следующий день после визита Микаэля Айреса.

Для приличия она утром прислала короткую записку, но ждать моего ответа даже не собиралась.

К счастью, в отличие от вчерашнего дня, я проснулась рано и без труда успела подготовиться.

— Простите за невежливость. Следовало дождаться ответа, но я не могла.

Друг наследного принца и вправду был под стать ему: поступали одинаково.

Я неловко улыбнулась и сказала, что ничего страшного.

После всего, что Люсет сделала для меня, такую мелочь я могла простить без труда.

— Его Высочеству впервые не удалось убедить Мела. Обычно он всегда слушал наследного принца. Поэтому я не могла не волноваться.

— Если вы сомневаетесь в его воспитании, то совершенно напрасно. Он лишь вежливо спросил о причине.

— О, если бы дело было только в этом, я бы не стала мчаться сюда. Я прекрасно знаю, что Мел умеет вести себя как джентльмен. Я боялась лишь, что он мог рассказать вам кое-что другое.

Люсет стала серьёзнее.

— Речь о той истории, которую вы в последнее время постоянно слышите. О моей кузине. О той бедной девочке.

— Вы знали, что мне о ней рассказывают?

Люсет виновато вздохнула.

Её плечи чуть опустились.

— Завистливые люди никогда не упускают такой возможности. Но не поймите меня неправильно. Я просто считала неправильным снова и снова обсуждать её.

Она добавила с печалью:

— Что хорошего в том, чтобы тревожить умершую?

— Она была хорошей девочкой. Поэтому Мел тоже очень её любил.

Я сразу поняла, что дальнейший рассказ будет связан с сэром Айресом.

И что именно в нём, вероятно, скрывается объяснение той нелепой истории о «любви с первого взгляда».

— Розенин была очень похожа на тебя, Сис. Не лицом — взглядом, движениями, тем, как держалась.

Люсет попыталась пошутить:

— Внешне Сис красивее.

Но рассмеяться я не смогла.

В её глазах, обращённых ко мне, было слишком много тоски.

— Я до сих пор прекрасно помню, как Розенин стояла перед нашими воротами в пыльном плаще и спрашивала, здесь ли живёт семья Рошан. Вид у неё был совершенно незабываемый. Из старой ленты выбивались волосы — торчали во все стороны, почти как шерсть у зверька.

Милая девочка из маленькой деревушки, разыскавшая далёких родственников.

Она считалась дочерью виконта лишь по названию.

У её семьи не было ни приличной земли, ни особняка — они жили в маленьком домике и мало отличались от простолюдинов.

Это было видно по всему.

В свои пятнадцать она толком не знала ни правил за столом, ни правильной походки, ни самых базовых вещей, которым обычно обучали дворянских детей.

Но Люсет полюбила Розенин и, как просили в привезённом письме, несколько месяцев принимала её в доме как почётную гостью.

Деревенская девочка едва не падала в обморок от первого в жизни шёлкового платья и чуть не плакала от счастья всякий раз, когда ела блюда, приготовленные поварами Рошан.

«Неужели в моей жизни когда-нибудь ещё будет такой день?»

Наверное, мог бы быть.

Если бы она не встретила Микаэля Айреса.

Сэр Айрес познакомился с Розенин примерно в середине её пребывания в доме Рошан.

Он сам тогда приехал к Люсет.

— У нас с Мелом похожие вкусы в людях, которых мы любим. Поэтому он тоже быстро привязался к Розенин.

Разумеется, не как к женщине.

Как и Люсет, он просто считал, что у него появилась ещё одна младшая родственница.

Но Розенин восприняла всё иначе.

Она быстро влюбилась в красивого и доброго рыцаря.

Приняла его внимание за романтическое чувство и стала хвататься за каждую возможность побыть рядом.

Потом начала ревновать к Люсет.

Её раздражала их близость, их непринуждённое общение.

Розенин завидовала, обижалась, злилась.

Так и выросли её комплексы и чувство неполноценности.

Но хуже всего оказалось то, что каждый раз, когда она слишком явно показывала чувства к Айресу, взгляды окружающих женщин становились всё острее.

Они яростно завидовали девочке, которая только благодаря родству с Люсет заняла место рядом с ней, а заодно получила внимание Айреса.

Стоило Розенин дать слабину, как эти женщины набрасывались на неё словно охотничьи псы — рвали словами и высмеивали.

Люсет могла на время заткнуть их одним именем дома Рошан.

Но только на время.

Она не могла постоянно быть рядом с Розенин, а у светских хищниц хватало терпения ждать удобного момента.

В высшем обществе терпению учились быстро.

— Розенин не уехала домой даже после того, как обещанный срок закончился. Она всеми силами пыталась остаться в нашем особняке. И терпела всё презрение, все насмешки. Наверное, это было мучительно. Она уже понимала, что Мел не смотрит на неё как на женщину, но всё равно постоянно металась между надеждой и отчаянием. Правда, долго это не продолжалось.

На мгновение мне захотелось спросить, что именно «не продолжалось долго» — надежда или отчаяние.

Во мне вдруг заговорила жестокость.

Я вернулась.

Она — нет.

Неужели разница в чувствах перед смертью могла повлиять на то, кому досталось чудо?

— Простите, но, глядя на вас, я иногда вспоминаю Розенин. Накладываю на вас образ той девочки, что так бессмысленно увяла. Но я не считаю вас одним и тем же человеком. А Мел, увидев вас, сказал: «Я встретил ангела». До сих пор не понимаю, что именно он тогда имел в виду.

— Может, он тоже увидел во мне Розенин?

Люсет покачала головой.

— Сначала мы оба так думали. И Мел тоже. Но каждый раз, возвращаясь после визита в дом Дивензель, он всё реже говорил о Розенин. А потом впервые в жизни по-настоящему заболел любовью.

Вот оно что.

Теперь я окончательно поняла, зачем Люсет приехала.

Она боялась, что потерявший голову Мел случайно расскажет что-нибудь о Розенин и я начну сомневаться в его чувствах.

До такой степени, что решила лично пересказать мне всю историю.

— Я не стану вас заставлять. Но не позволяйте сомнениям поколебать вас.

Она не требовала, чтобы я приняла любовь Айреса.

Но ради того, чтобы моё отношение к нему не исказилось, Люсет нарушила приличия, приехала сама и даже вскрыла старую болезненную рану.

Она будто говорила, что решение целиком за мной.

И всё же любовь к другу явно перевешивала: Люсет защищала его от всего сердца.

Я почувствовала даже зависть к их дружбе.

«Что было бы со мной прежней, если бы рядом существовал хотя бы один такой человек?»

— Хорошо. Я не стану. Сэр Айрес действительно счастлив иметь такую подругу.

Люсет вдруг широко улыбнулась.

Это была самая светлая и красивая улыбка из всех, что я видела у неё.

— Иногда он такой упрямец, что от него одна морока. Наверняка он и обо мне думает то же самое.

В этот момент будто тихо упал один из засовов.

Слой моей настороженности, который я всё это время удерживала намеренно, наконец исчез.

Иронично.

Слова, которыми Люсет приехала защищать Микаэля Айреса, неожиданно заставили меня сильнее полюбить её саму.

Ни я, ни она этого не планировали.

Как так вышло?

В итоге она будто сама себя оправдала передо мной.

Наверное, поэтому впервые с момента знакомства с Люсет моё тело по-настоящему расслабилось рядом с ней.

Напряжённая спина словно растаяла, даже талии, туго перетянутой корсетом, стало легче.

Это показалось мне настолько смешным, что я тоже широко улыбнулась.

Незнакомое чувство было удивительным, почти волнующим.

И я поймала себя на мысли, что хочу сохранить его хотя бы немного дольше.

***

Весна углублялась, а вместе с ней расширялся круг мест, где я появлялась.

Большая часть встреч по-прежнему проходила вместе с Люсет, но теперь начали приходить приглашения и лично мне.

Поскольку я всё чаще находилась рядом с ней, общество окончательно признало меня её постоянной спутницей.

Некоторые даже приглашали меня отдельно, а затем осторожно намекали, что хотели бы познакомиться с Люсет.

Особенно отчаянно к ней тянулись девушки без собственной сильной партии.

При этом втайне они считали меня пиявкой, присосавшейся к Люсет, но ради будущей выгоды всё равно старательно мне льстили.

До смешного.

Они явно верили: стоит им самим подружиться с Люсет — и от меня можно будет избавиться без труда.

— Я совсем не умею говорить приятные вещи. Хотелось бы научиться этому мастерству у леди Вишвальц.

Так даже распространилась нелепая сплетня, будто моя главная способность — лесть.

Но эта насмешка прожила недолго.

Всё изменилось после того, как я появилась на вечере, устроенном Айрин Дивензель.

Люди были поражены, увидев, как я тепло приветствую Айрин и естественно присоединяюсь к её кругу.

Юная девушка, которая ещё даже официально не дебютировала, поддерживала близкие отношения сразу с двумя женщинами, которым прочили огромное влияние в будущем.

Разве это могло не удивлять?

И я ведь не действовала под покровительством мадам де Лавальер, как Роэна.

— Нет, подождите. Если она дружит с леди Рошан, то за леди Вишвальц стоит сама Пульхер. Иначе как она могла бы так активно участвовать в светской жизни?

— Её ведь приглашали во дворец императрицы. И раз после этого визита никаких неприятных слухов не появилось, значит, всё прошло довольно хорошо. Может, Пульхер тогда её заметила?

— Вполне возможно. Тогда и дружба с леди Дивензель становится понятной.

Тем временем мадам де Шатору становилась всё более заметной в обществе.

Словно наверстывая месяцы, проведённые взаперти, она теперь двигалась ещё смелее и дерзче, совершенно вольно разгуливая по дворцу.

Если на одном балу с ней оказывались баронесса Фландр или сама императрица, Шатору без колебаний подходила первой, отпускала язвительные комментарии и провоцировала ссору.