Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 130

— Кха-а-а-а!..

Израненные крики драконорожденных разносились над полем боя, чьи головы победители беспощадно втаптывали в грязь.

— А-а-ах!..

— Какая мерзость… Как же отвратительно эти ящероподобные извиваются.

Императорская принцесса с отвращением смотрела на полудракона, распростертого у ее ног и корчившегося в припадке, словно в эпилептическом.

Едва она отвела ногу в сапоге, как драконорожденный попытался подняться, но рыцари, сомкнувшие кольцо, мгновенно пресекли его рывок. Их копья глубоко вонзились в бедра и грудь, надежно пригвоздив его к хлюпающей земле.

Пленник, захлебываясь кровью и извиваясь от невыносимой боли, все же выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Думаешь, ты победила, тварь?! Мне просто не хватило сил! Когда придет вождь, он вырвет твое сердце и съест его живьем!

— Неужели? И кто же ваш вождь?

— Филоматур! Глава нашего клана! Непобедимый воин! Ублюдки, зря вы вообще сунулись в эти топи…

Хрусть!

Принцесса княжества, наблюдавшая за этим допросом из-за спин стражи —

Ребекка с силой ударила тяжелой булавой. Череп ящера разлетелся вдребезги, но девушка не остановилась, продолжая методично вбивать металл в бездыханный труп.

— Неужели стоило устраивать эту кровавую бойню?

— Так угодно Радону, Богу Булавы. Оружие сокрушает плоть ради очищения.

Такова была вера ее княжества.

Каждый, кого касалась священная сталь, обретал отпущение грехов — своеобразное проявление высшей благодати.

Великая принцесса лишь разочарованно цокнула языком, глядя на столь дикое проявление культа.

По ее твердому убеждению, в этом захолустном княжестве обитали одни безумцы.

— В любом случае, на этот раз мы понесли большие потери.

— И не говори. Что это вообще было за чертовщина? Откуда посреди болот взялась эта проклятая сеть?

— …Возможно, это какое-то священное искусство.

Брови императорской принцессы вскинулись от искреннего удивления:

— Никогда не слышала о божественной магии такого масштаба. Разве что при использовании священных камней в качестве проводника… Но откуда такое богатство у лесных ящеров?

Беднякам из вымирающего племени такие ценные реликвии были недоступны.

— Значит, вмешалась третья сторона. И они использовали нечто совершенно выходящее за рамки привычного.

В голосе Лавиан отчетливо прозвучало подозрение.

Неужели это был тот загадочный беглец?

— Должно быть, у дикарей появился могущественный покровитель, — беспечно улыбнулась княжна, отгоняя сомнения спутницы.

— Тьфу, одна морока…

Великая принцесса раздосадованно сплюнула под ноги и хмуро оглядела чащу.

Сплошное топкое болото, где пехота увязала по колено.

К тому же вековые деревья росли так плотно, что оставляли лишь узкие, запутанные тропы.

В такой тесноте длинное копье из грозного оружия превращалось в бесполезное бремя.

Пехотинцам с короткими копьями было немного легче, но и для них передвижение по чавкающей трясине стало пыткой.

Любой солдат знает: устойчивая опора на ноги — основа любого удара, но топкий мох под сапогами полностью лишал бойцов этого преимущества.

Эти дебри служили ящерам идеальным укрытием.

Сама природа превратила эти топи в поле боя, идеально подходящее для их тактики.

«Из-за этого проклятого болота мы потеряли намного больше людей, чем рассчитывали».

Боевой дух войска был серьезно подорван, а потери среди элитных рыцарей — как убитыми, так и ранеными — превысили два десятка.

— Слишком много моих воинов пало, — с холодной строгостью произнесла Лавиан.

При этом отряд княжества почти не пострадал, разумно оставаясь в арьергарде.

— В этот раз мы пойдем впереди, — уступчиво предложила Ребекка. — В конце концов, в густом лесу тяжелая булава удобнее неповоротливого копья.

В отличие от древков, вечно цепляющихся за ветви, ударная часть булавы сносила любые преграды одним взмахом.

В таком буреломе воины княжества действительно могли оказаться полезнее имперских латников.

Впрочем, напоминание Лавиан о павших солдатах звучало как неоспоримый приказ: вперед пойдут они.

Однако оставалась серьезная проблема.

— Лес Войтра бескраен.

Где именно скрывались остатки противника, оставалось только гадать.

И если броситься в погоню немедленно, войско рисковало снова попасть в ловушку или наткнуться на засаду, опозорив себя еще больше.

— Значит, нужно выступать немедленно! — настаивала Лавиан. — Упустим след — и потом недели уйдут на то, чтобы выследить их в болотах.

— Я бы посоветовала не спешить, — покачала головой Ребекка. — Если твари снова применят божественные чары и ударят из засады, нам несдобровать.

Местность была им совершенно незнакома.

Никто точно не знал, где заканчивается твердая земля и начинается бездонная трясина, а слепая погоня после изнурительной битвы окончательно вымотала бы солдат.

Ни империя, ни княжество не хотели получить сокрушительный контрудар от каких-то полудиких ящеров.

Нужно было действовать наверняка.

К тому же сами эти дебри внушали суеверный страх.

Лес Войтра был известен как аномалия: мертвые, гниющие деревья, вместо того чтобы истлеть, столетиями сплетались в жуткие, непроходимые заросли посреди топей.

Здесь требовалось утроить осторожность.

— Пока мы держим строй… — начала было Ребекка, но её прервали.

— Сожжём его к чертовой матери, — отрезала Лавиан.

— Что?.. Ваше Высочество, вы в своём уме?! Лес Войтра граничит с остальными массивами графства! Одно неверное пламя — и полыхнет весь регион! К тому же здесь сплошные топи, сырой валежник попросту не загорится!

Почему великая принцесса требовала сжечь чащу, полностью игнорируя столь очевидные вещи?

Лес Войтра буквально сочился влагой.

На дворе стояла не сухая зима — весна бушевала вовсю.

Оттаявшая почва впитала талые воды, а замшелые стволы и болотная тина были насквозь сырыми.

«Опять ляпнула первое, что пришло на ум…» — мысленно усмехнулась Ребекка.

И ровно в ту секунду, когда княжна уже готовилась съязвить —

— Пусть даже не загорится как следует — дым повалит стеной. Мы просто выкурим этих ящериц из их гнилых нор.

— …Вот оно как.

— Думала, я сунулась сюда неподготовленной?

Словно в такт словам своей госпожи, вперед выдвинулись обозные, волоча за собой тяжёлую повозку.

— Это ещё что такое?..

Дубовые бочонки, плотно уложенные в кузове, оказались до краев наполнены чёрным порошком.

— Каменный уголь?

— Мелкотертая угольная пыль. Один придворный алхимик в столице замешал в неё пару занятных добавок. Никакого чуда, но…

Этого с лихвой хватит, чтобы превратить вековые дебри в пылающий ад.

— И когда ты успела?..

— Приказала доставить, едва ты заикнулась о том, как трудно прочесывать эти заросли. Знаю я этих тварей, голыми руками их не возьмёшь.

Вопреки показному легкомыслию, на сей раз Лавиан просчитала всё до мелочей.

А уж ради собственных амбиций необходимой жестокости ей было не занимать.

«Плевать, кто там прячется в чаще, но если это не полубог во плоти…»

Против огня и пепла не устоит никто.

— Чего рты разинули, остолопы?! Живее за работу!

Лес занялся.

В зрачках великой принцессы отразились первые жадные языки пламени.

Вишнево-красные губы тронула хищная улыбка.

Почтительный поклон.

— Примите глубочайшую благодарность, господин.

— Разве не в этом смысл бытия? Сегодня помог ты, завтра поддержали тебя.

— И всё же, господин, вы…

Альдо, рассеянно теребя в мозолистых пальцах две заплетенные косички окладистой бороды, вновь ощутил тот странный укол неловкости, что не давал ему покоя последние несколько часов.

«С какой стати Серена, а вслед за ней и Фило вдруг начали так подобострастно лебезить перед Калисом?»

Когда эльфийка сорвалась вдогонку за Каллиусом, Альдо чутко уловил глухую подземную дрожь.

Сказывалось и природное чутье его племени, способного слышать пульс тверди, и то, что родные края гномов лежали глубоко в недрах гор.

Почуяв приближение вражеской рати, он тотчас оставил город и нагнал Серену уже в лесу. Но стоило им сойтись, как поведение лучницы показалось ему совершенно безумным.

Смирением и учтивостью она отродясь не отличалась. Серена вела свой род от высшей эльфийской знати и по давней привычке поглядывала на прочие расы как на грязь под ногами.

Дело было даже не в скверном нраве — просто таков вековой гонор её сородичей.

А уж Филоматур и вовсе плевать хотел на правила приличия.

При первой их встрече этот наглец, невзирая на солидную разницу в летах, держался до крайности развязно. А теперь? Теперь он осторожно взвешивал каждый слог!

Да ещё и рассыпался в пышных титулах!

Альдо это порядком царапало самолюбие, однако природная выдержка не позволила возмущению отразиться на лице.

— Он наш новый соратник.

— Соратник, значит…

Серена виновато переминалась с ноги на ногу позади остальных, но сейчас на неё никто не обращал внимания — все взгляды в пещере были прикованы исключительно к Каллиусу.

Тот невозмутимо восседал в углу грота, овеянный мерцающим маревом духов.

«Ещё со вчера заметил: духов здесь на удивление много».

Хотя, говоря начистоту, это были скорее бесформенные сгустки природной эманации, не доросшие до права именоваться истинными феями.

Они роились вокруг Каллиуса, будто пьянея от одной его ауры.

Благодаря их сиянию в сырой пещере стоял ровный дневной свет, несмотря на предрассветный мрак снаружи, а лицо мечника казалось выточенным из мрамора — словно перед собравшимися предстал древний небожитель.

Одни драконорожденные замерли в благоговейном трепете, другие и вовсе едва сдерживали слезы умиления.

— Вы… дух-хранитель этих дебрей?

— Его сиятельство на самом деле… — поспешно вклинилась было Серена, но Каллиус не дал ей договорить:

— Я всего лишь паломник.

Эльфийка мгновенно осеклась и благоразумно сделала шаг назад.

— Но та немыслимая божественная мощь…

— Просто позаимствовал толику сил у духов. Пустяки, право.

«И вот это побоище он называет пустяками?!»

Не решаясь высказать изумление вслух, Филоматур сдавленно кашлянул в кулак:

— Кхм… От имени всего нашего клана выражаю вам самую искреннюю признательность, господин. Ваши дивные заклинания позволили нам сокрушить вражеский авангард, при этом мы понесли минимальные потери среди своих.

— Я лишь сделал так, чтобы приятное совместилось с полезным.

И в этих словах не было ни грамма фальши.

Получив редчайшую чарующую силу, он просто желал испытать, насколько успешно она будет сочетаться со священными искусствами.

Результат, стоит признать, превзошел все возможные ожидания.

Если бы он использовал для жертвоприношения настоящий священный камень, разрушительный эффект увеличился бы во много раз.

Ведь тайная методика «Три Верования — Почитание Сокровища» черпает свою мощь и размах непосредственно из потенциала реликвии, приносимой в жертву.

«Я использовал останки прочих божеств».

В топь отправились обломки оружия иных божеств, которые он собрал за время своих скитаний.

Погруженные в болото булавы и сломанные копья, зарытые глубоко в землю.

Разместив их на одном алтаре для ритуала, он активировал формулу «Три Верования — Указ Сети».

«Указ Сети».

В буквальном смысле это означает «наставление через сеть».

Именно это заклинание и сплело над полем брани губительные нити.

«Как указано в [Книге Салливиан], ритуалы Почитания Сокровища обладают колоссальной поражающей силой при удивительно низком расходе маны».

Более того, при наличии времени на подготовку появляется возможность для создания разрушительных комбинаций с бесчисленным множеством вариаций. Однако имелись и существенные недостатки.

Мощь заклинания полностью зависела от ценности уничтожаемой реликвии, и сам процесс требовал времени: филигранно нанести сложнейший узор из печатей на древний артефакт в полевых условиях оказалось значительно дольше и труднее, чем можно было предположить.

Но по разрушительной силе этот метод в разы превосходил слияние с природой через «Почитание Небес».

«Если выстраивать иерархию по чисто разрушительной силе, то получается: Человек — Сокровище — Небеса, так?»

Преимущества и минусы каждого пути были абсолютно ясны.

Если нужен баланс, скорость и умеренный расход — взывайте к Небесам. Если требуется сокрушительный удар и есть дополнительный час на ритуалы — жертвуйте Сокровище.

«А если ситуация критическая, и вы готовы сражаться до последнего, ценой собственного тела — обращайтесь к ветви Почитания Человека».

Заклинания этого направления поглощали саму плоть и жизненную энергию заклинателя.

Они действовали молниеносно и неотвратимо, но цена за их сотворение была чудовищно высокой.

Поэтому и существовало правило: в спешке полагайтесь на Небеса.

Перед запланированной битвой призывайте Сокровища. А для достижения последнего, смертельного триумфа — приносите в жертву Человека.

На протяжении всего своего пути Каллиус методично изучал страницы священного трактата, постепенно постигая сокровенные тайны мистических искусств.

Ведь венец мастерства Салливиан, перед которым склонился и был побежден сам верховный жрец —

«Круг Иллюзий» — не давал покоя мечнику. Он жаждал подчинить эту магию своей воле во что бы то ни стало!

Том, впитавший в себя квинтэссенцию многолетних изысканий великой волшебницы, содержал детальное описание этой техники.

Однако для Каллиуса сложный текст пока оставался абсолютно непонятным.

«То, что я сотворил на болотах, даже заклинанием назвать трудно».

Священные искусства требовали предельной чистоты и плотности божественной силы. Формулы из [Книги Салливиан], кардинально переосмыслившие древние догматы, таили в себе невероятный разрушительный потенциал, но в руках неопытного практика оставались непокорными и почти неуправляемыми.

Поэтому Каллиусу и приходилось оттачивать свое мастерство, практикуя плетения на встречавшихся по пути разбойниках. Впрочем, добытая чарующая энергия увеличила мощь его заклятий почти втрое.

Еще раз убедившись в неоспоримой пользе магии Салливиан, Каллиус с сухим щелчком закрыл том и поднял взгляд на ящеров, которые продолжали с завораживающим интересом поглядывать в его сторону.

— Мы никуда отсюда не уйдем! Никогда! — донесся хриплый голос из глубины пещеры. — Лес Войтра веками служил нашему клану неприступной крепостью!

Среди драконорожденных разгорался ожесточенный спор.

— Да включи ты уже голову, старый дурак! Какая, к черту, крепость?! Против нас выступили не только имперские когорты — княжество привело своих головорезов! Их несметное множество, они просто раздавят нас числом! Нельзя просто сидеть сложа руки и дожидаться, пока нам перережут глотки!

— Мы останемся здесь, чего бы это ни стоило!

Старейшины стояли на своем, отказываясь слушать доводы рассудка.

Каллиус не смог сдержать язвительной усмешки:

— Как же наивно.

— Что ты сказал?!

Старики разом вскинули головы, одарив его испепеляющими взглядами.

Если бы кто-то другой осмелился произнести подобное оскорбление, его бы моментально разорвали на части, но перед их мысленным взором все еще стоял божественный ореол, окружавший чужака на поле боя.

— Какой смысл в гордости, если вы все падете в этой грязи? Ваш драгоценный клан, вековые земли предков — без самих драконорожденных все это ничто. Лишь гнилые стволы и зловонная жижа под ногами.

Жизнь — превыше всего.

Каллиус произнес это так просто и буднично, словно констатировал очевидный факт.

— Да кто ты вообще такой, чтобы нас судить?!

— А какая, в сущности, разница? Гораздо разумнее размышлять не о моем имени, а о том, как сохранить ваши жизни.

Пусть даже для этого придется, не зная славы, ползти по пыльной дороге, униженно скользя брюхом — жизнь того стоит.

К чему цепляться за иллюзорную честь воина, если это обречет вас на гибель? Ведь не останется ни одной живой души, которая смогла бы сложить о вас песню.

— И куда же прикажешь податься беженцам, утратившим свою родную землю?!

— Да куда глаза глядят. Земля необъятна, небо над головой одно для всех. Ноги вас несут? Глаза видят? Отправляйтесь туда, куда они вас приведут, и познавайте мир, пока сердце бьется. Чего же вы ожидаете?

Старейшины застыли, судорожно проглатывая застрявший в горле ком.

«В его голосе слышится бесконечная, древняя усталость от бренности этого мира…»

«Он определенно не обычный смертный».

«Создается впечатление, будто за его спиной целая вечность…»

Гордыня знати племени исчезла без следа.

Теперь все взгляды присутствующих с надеждой устремились на вождя.

Ощутив невыносимую тяжесть повисшего ожидания, Филоматур выпрямился:

— Итак… Прежде всего, нам следует…

Он не успел закончить.

Зрачки вождя внезапно метнулись к сводам пещеры.

— В-вождь!..

— Не может быть…

Чаща охвачена пламенем.

Над пылающими вершинами деревьев поднималось удушливое марево от раскаленного жара, а клубы черной копоти заслоняли утреннее небо.

Неужели людей взяли в полное окружение? Старейшины в ужасе слышали треск пламени, пожиравшего лес со всех сторон.

— Они что… решили спалить весь этот уголок природы дотла?!

Огненная буря набирала невероятную силу.

Этот стелющийся вал огня, способный за считанные минуты осушить даже топкие болота, было невозможно остановить обычной водой.

— …

В глазах драконорожденных застыло леденящее отчаяние.

Даже лица Альдо и Серены, готовых сражаться за племя до последнего, омрачились бессилием.

— Они действительно подожгли лес…

Серена уловила едва слышный шепот Каллиуса и внезапно вздрогнула от странного ощущения.

Светлячки духов, кружившие вокруг мечника, исчезли без следа.