Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 133

Вжу-у-ух! Тюк-тюк-тюк-тюк!

Стрелы посыпались с небес словно град.

А следом, поднимая тучи грязи, грозно ощетинились копьями конные рыцари.

Прошла целая неделя с тех пор, как Лес Войтра обратился в пепел.

Имперская армия все так же неустанно преследовала их отряд.

Во главе беглецов мчался путник в белоснежном одеянии —

Каллиус.

Вжих! Дзинь!

Одним точным взмахом клинка он сбил летящую стрелу и натянул поводья.

Вжик!

Очередное оперенное жало вонзилось в землю у самых копыт, а наперерез уже неслись кавалеристы, держа копья наготове.

Ву-у-ух!

Мускулистая рука метнула древко.

Оно сорвалось молнией, целясь Каллиусу прямо в грудь.

Идеальный момент, сокрушительный размах и отточенный бросок — рыцарь ни секунды не сомневался, что удар будет смертельным.

— Хмпф!

Однако у этого мира были свои планы.

Второй паломник — приземистый крепыш — взмыл в воздух, как коршун, и тяжеленным молотом снес наконечник на лету!

— Что за чертовщина?!

И это было лишь начало.

Дзынь! Вжих!

— Гх-х!

— Кх!..

Под мелодичный звон тетивы стрелы без промаха поражали солдат и латников прямо в сердца.

Некоторые наконечники при попадании вспыхивали яростным пламенем.

С тыла, окутанный лазурными искрами молний, навстречу коннице выскочил магический зверь и с размаху врезался в строй.

А ящеры, бежавшие в авангарде, мгновенно развернулись, контратакуя выставленными копьями.

— О-отступаем!.. Гх-х!

В тот самый миг, когда командир готовился отдать приказ об общем отходе —

Паломник в белоснежной мантии перемахнул через головы бойцов и взмахнул клинком.

Едва сталь покинула ножны —

Вжик.

Блеснул ослепительный росчерк света, и шлем рыцаря вместе с головой покатился по земле.

Пш-ш-ш!

Хлестнувшая фонтаном кровь мгновенно иссохла, а разлетевшиеся ошметки плоти в считаные секунды истлели в прах.

— А-а-а-а-а-а-а!

Имперцев охватила паника, и они бросились врассыпную.

Пятьдесят пехотинцев и восемь рыцарей — и все же они оказались бессильны против четверых странников и одного демонического зверя.

Щелк.

Паломник в белом засунул клинок обратно в ножны. Каллиус тихо свистнул.

Словно только и дожидаясь знака, конь сам подбежал рысцой, и мечник легко взобрался в седло.

— А разве паломникам пристало разъезжать верхом?

Вопрос задал ящер, глухо прихлопнув хвостом пыль у дороги — вождь племени драконорожденных, Филоматур.

Он сбежал от сородичей и напросился в попутчики к Каллиусу и остальным.

Особой привязанности к племени вождь явно не испытывал, заявив, что жизнь вольного бродяги ему куда дороже.

И никто не догадывался, что главной причиной его побега был сам Каллиус.

— Нет такого закона, который предписывал бы путнику непременно месить дорожную грязь пешком. В конце концов, истинная суть паломничества — познать самого себя.

— Лорд Лактус о таком и не упоминал. Альдо, а твой Бог часом не имеет странностей?

На посту главы клана Фило держался строго и напыщенно, но как только он сбросил тяжкое бремя, спесь с него слетела начисто.

Фило Обрубленный Хвост.

Под стать легкомысленному прозвищу и тон его разговора стал совершенно беспечным.

— Фило, не оскорбляй чужих богов, — проворчал Альдо с напускной строгостью, но в голосе звенела чисто отеческая забота, будто он отчитывал расшалившегося юнца. — Услышь тебя сыны тундры, и они мигом бы раскроили тебе череп своими молотами.

— Лорд Арбето тоже ничего не говорил о необходимости пеших прогулок, — вставила Серена.

Эльфийка держалась как ни в чем не бывало.

Вот только щеки ее предательски алели каждый раз, когда она украдкой бросала взгляд на Каллиуса.

— Бог Меча — это ведь Лорд Вальтерус, верно? — вновь подал голос ящер.

— Он самый.

— Щедрый у тебя покровитель.

Уголок губ Каллиуса тронула усмешка:

— Нужно быть совершенно скудоумным и мелочным, чтобы запрещать всадникам садиться на коней.

— Э-э-э… Ну да!

Оставив Фило растерянно хлопать глазами, Каллиус перевел взгляд на видневшееся впереди поселение:

— Это ведь Рейкманн?

— Похоже на то. Судя по зарубке на том дереве, именно он.

— Разве это не захолустная деревушка?

— Так было тридцать лет назад! Видимо, разрослась!

Рейкманн.

Когда-то он считался крошечным перевалочным пунктом, куда лишь изредка забредали бродячие торговцы.

Весь доход городка держался на редких путниках, но минувшие годы явно пошли ему на пользу.

«А поселение-то немаленькое».

Впрочем, ничего выдающегося в облике улиц не наблюдалось.

Несколько добротных каменных построек, привычный сельский уклад. Выделялось лишь одно высокое здание в самом центре, построенное с явной претензией на роскошь.

Подъехав ближе, Каллиус понял, что это и была «Улыбающаяся роза».

«Значит, весь этот городок поднялся на борделе».

Ничего удивительного или постыдного в этом не было.

В здешние суровые времена — промысел вполне обыденный.

Каждый выживает так, как может.

— Можешь пока передохнуть, а мы догоним, — предложил ящер. — Заночуешь отдельно?

— Мне нужно кое-что передать. Снимите для меня комнату на постоялом дворе.

— Калис, хватит притворяться! Нет ничего постыдного в том, чтобы согреться в женских объятиях после долгой дороги!

Не успел Фило по-дружески хлопнуть его по плечу, как Серена молниеносно удушающим захватом обхватила наглеца за шею.

— Кх-х-х!..

— Заткнись, Фило!

— Ладно, ладно, отпусти! Понял я!

— Мы будем ждать вас, — с почтением обратилась эльфийка к Каллиусу.

— Договорились.

Стих Благодати обладал весьма необычной природой.

Он не отображался перед глазами в виде обычной строки задания.

Вся суть заключалась в ритуале:

Это было высшее проявление милосердия, предназначенное для успокоения мятущейся души.

Чтобы развеять затаенную обиду умершего, следовало исполнить его предсмертную волю.

Иногда это была сущая мелочь, а порой — непосильное бремя.

Облегчив страдания покойника и освободив его дух от мук, путник получал щедрую награду.

«Вот как работает Трупная милость».

Однако добраться до сути чужой обиды бывало невероятно сложно: сквозь призму посмертных видений проступали лишь смутные, обрывочные воспоминания из прошлой жизни усопшего.

Поэтому, хотя Каллиус и завершил немало подобных обетов, неудач за его плечами накопилось не меньше.

Порой узел чужих сожалений затягивался намертво, а чаще всего — попробуй разбери, на что именно был зол покойник.

И нынешний случай мало чем отличался.

«Не знаю, хватит ли простой передачи меча или придется вмешаться лично».

Судя по прошлому опыту —

Одной доставкой дело вряд ли ограничится.

Он увидел в видении женщину и этот город, но нутром чуял: все куда запутаннее.

Чужие чувства, захлестнувшие его в момент создания клинка…

Оказались слишком противоречивыми.

— Ты к нам, дорогой гость?

— Смотри-ка, даже святошам иногда не терпится штаны спустить! Ха-ха-ха!

У кованых ворот заведения скучала пара здоровенных вышибал.

Пропустив сальную шуточку мимо ушей, Каллиус холодно спросил:

— Где найти Веронику?

— Веронику? Ого, браток! Быстро слухи разлетаются! Решил позабавиться с главной жемчужиной «Улыбающейся розы»? Вот только обломись — у нее сегодня выходной.

— Значит, найду ее дома.

Каллиус негромко вздохнул.

Почему все вечно идет наперекосяк с самых первых минут?

— А на кой она тебе сдалась?

— Эй, малявка, не путайся под ногами!

Из-за широких спин охранников юрко вынырнула девчушка и, скрестив руки на груди, с дерзким прищуром оглядела гостя:

— А может, лучше меня возьмешь? Пройдет пара лет, и я стану самой яркой розой во всем городе!

От столь беспардонных речей сопливой девчонки Каллиус поморщился:

— Мне нужно передать Веронике вещь.

— Не-а, не положено, — хмыкнул второй верзила. — Мало ли охотников почесать языком с нашей красавицей. Пусть она и шлюха, но первого встречного с улицы к ней пускать не велено. Вероника — прекраснейший цветок Рейкманна. Так что топай отсюда, браток. Других девок полно, выбирай любую…

Вышибала небрежно потянулся к его плечу —

Пальцы Каллиуса, словно стальные клещи, сомкнулись на чужом запястье и в тот же миг впечатали здоровяка в пыль.

Хрусь!

— А?..

Несмотря на вывернутую кисть, в остекленевших глазах упавшего застыла тупая пустота — он даже не успел осознать, что произошло.

— Ах ты гад, по-хорошему же просили!..

Второй охранник вскинул меч и полоснул Каллиуса по плечу.

Тот небрежным движением поймал клинок двумя пальцами прямо у рукояти.

— Ч-что за бред?!

Пока страж задыхался от леденящего ужаса, глядя на зажатую сталь, мечник легкой подсечкой свалил на землю и его.

Бум.

Окинув равнодушным взором растянувшегося на земле охранника, Каллиус невозмутимо повторил:

— Где Вероника?

— Сюда, я отведу! — звонко выкрикнула девчонка, пока стражники ошалело хлопали глазами.

— Веди.

— Бегом за мной!

Топ-топ-топ.

— Вероника! Это Крис! Тут к тебе гость приперся! Открывай живее!

Девчушку, как выяснилось, звали Крис.

Обшарпанная хибара на задворках борделя, судя по всему, и служила Веронике кровом. Но сколько малолетка ни колотила кулаками в доски, изнутри не доносилось ни звука.

— Вероника, открой! Филлип вернулся! — брякнула вдруг девчонка первое, что пришло на ум.

И за дверью наконец послышался шорох шагов.

Скри-и-ип.

На пороге возникла женщина. Светло-каштановые волосы тяжелой волной спадали на плечи. В пальцах она сжимала папиросу. Окинув гостей усталым взглядом, хозяйка чиркнула кресалом, затянулась едким дымом и молча кивнула, впуская их внутрь.

— …У меня сегодня выходной, Крис. Зачем ты приволокла его сюда?

— Да он настоящий клиент, честное слово! И пришел вообще не за этим!

Выпалив объяснение, девчонка юркнула обратно за дверь.

На редкость верткий ребенок.

Каллиус оглядел женщину, достал из складок плаща клинок и протянул ей.

Короткий, широкий меч.

Самое заурядное солдатское оружие без единой насечки или украшения.

— Это Филлип.

Клинок носил имя «Филлип».

Имя мертвеца, взывавшего к небесному милосердию.

— Тьфу, опять этот придурок, — скривилась хозяйка. — Сколько?

— …О чем ты?

— Опять этот козел назанимал денег на мое имя? Сукин сын… Ну, выкладывай, сколько он тебе задолжал?

Глядя на ее надменную мину и холодный, прожженный взгляд, трудно было поверить, что перед ним обычная продажная женщина.

«Куртизанка, которая сама оплачивает долги клиентов».

Зрелище поистине редкое.

— Ну? Какая сумма?

— Это — Филлип.

?

Вероника, наконец, опустила взгляд на клинок в своих руках.

Ее брови недоуменно сошлись, но через мгновение выражение лица резко изменилось, став каменным.

Каллиус произнес спокойно:

— Это и есть Филлип.

— Он?..

— Погиб.

…

Тяжелая тишина окутала помещение.

Вероника медленно провела ладонью по своим волосам.

— Есть что-нибудь еще?

— Нет.

— Понятно. Я все поняла. Можешь идти.

Каллиус предполагал, что между ними существовала любовь, но, похоже, он ошибся?

Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

«Почему же перед смертью Филлип видел сны именно об этой женщине? Обычный влюбленный дурак, не имевший шансов?»

Мечник ожидал, что Стихи Благодати исполнятся немедленно после передачи клинка, но чуда не произошло.

Придется копать глубже.

— Ну что, уже изжарился? — встретила его на улице Крис. — Вы что, даже не успели толком поболтать?

Слишком уж дерзкий язык для такой молоденькой.

Каллиус поморщился:

— Нет.

— А зачем тогда приходил?

— Я знал Филлипа.

Крис ведь не случайно выкрикнула это имя, чтобы выманить Веронику наружу.

— Филлипа? Того глупца Филлипа?

— Он считался глупцом?

— Да он был полным идиотом! Постоянно болтал на каждом углу, утверждая, будто заберет себе прекраснейший цветок Рейкманна!

— Они были близки?

— Да какие любовники у цветка? С ней спят те, у кого в кошельке деньги звенят, а он просто был не в своем уме!

Кажется, какая-то важная деталь ускользала от его внимания.

«Не зря же я проделал такой долгий путь».

Каллиус погрузился в раздумья. Поскольку награда за Стихи Благодати оставалась неизвестной, предсказать исход было невозможно.

И все же бросать начатое не хотелось — подобные обеты выпадали слишком редко, чтобы просто махнуть на них рукой.

Стоило получше осмотреть город и узнать, кем на самом деле являлся погибший.

— Хотя, подожди, я кое-что вспомнила, — прищурилась Крис.

— Что именно?

— Слухи ходили, что Филлип собирался выкупить Веронику. Но откуда у нищего земледельца такие огромные деньги? Полная чушь.

Землепашец?

Как такой обычный крестьянин оказался в имперских когортах?

Девушка словно угадала его безмолвный вопрос:

— А потом… его внезапно забрали в имперскую армию. Я совершенно не представляю, как это могло произойти. Может, он кому-то насолил? Связей-то у него никогда не было.

От ее недоуменных слов взгляд Каллиуса стал жестким.

Дело явно пахло гнилью.

— Филлип погиб.

Зябко кутаясь в тонкий вязаный свитер, Вероника вошла в богато обставленный кабинет.

За массивным столом сидел мужчина по имени Рупард.

Управляющий «Улыбающейся розы».

Поправив монокль, Рупард методично водил пером по страницам гроссбуха, бросив в ответ, даже не поднимая головы:

— Вот как. Какая жалость. Довольна теперь?

— Если бы ты не сказал ему той ерунды, он бы не полез на верную смерть!

Управляющий со щелчком захлопнул бухгалтерскую книгу и уставился на женщину ледяным взглядом:

— Я всего лишь сделал ему деловое предложение. Империи требовались новобранцы, а я помог парню найти работу с хорошим заработком. И я не намерен выслушивать твои истерики.

— Не ври мне! — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Ты избавился от него, потому что испугался потерять главный источник дохода заведения из-за какого-то деревенщины!

— Я? Буду я переживать из-за жалкого нищеброда?

— Это случилось сразу же, как только его отправили! Кто-то перекопал все его поле до последнего комка земли! Я знаю, чьих это рук дело!

— Докажи.

— Я видела тебя там своими глазами!

Рупард цинично усмехнулся и вальяжно откинулся на спинку резного кресла:

— И что с того? Какая теперь разница, если твой Филлип сгнил в земле? Да, о его участке земли ходили всякие слухи. Земля там приносила невиданный урожай, даже когда у соседей все вымерзало дотла. Люди судачили о зарытом кладе, вот я и решил проверить слухи.

— И что ты нашел?!

— Всего лишь крохотную жестяную коробочку.

— Что в ней было?

— Кольцо.

…Кольцо?

Бросок.

Звяк!

— Похоже, он собирался сделать тебе предложение, — усмехнулся Рупард. — Сначала я хотел выбросить эту дешевую безделушку в канаву, но потом подумал: верну бедняге на свадьбу, если он вернется живым. Теперь отдавать некому. Забирай на память.

Вероника замерла, уставившись на коробочку. Ее ресницы судорожно задергались:

— Филлип был непроходимым идиотом…

— Ты права. Сама мысль жениться на шлюхе — верх глупости.

— Но он не был гнидой! Он не был такой законченной мразью, как ты!

Вжих!

Выхватив из складок свитера короткий клинок, она бросилась на управляющего.

Но как только лезвие метнулось к его шее —

Свист!

Рупард с неожиданной ловкостью уклонился от линии атаки.

— Бешеная тварь!

Хрясь!

— Гх-х!

Удар!

— А-а-а!

— Совсем с ума сошла, шлюха?!

Управляющий с размаху ударил ее лбом в переносицу, тяжелым сапогом сбил на пол и вцепился в волосы с дикой злобой, словно копил ее долгие годы.

Выронив оружие, окровавленная Вероника забилась под ним, выплескивая всю накопившуюся ненависть:

— Если бы не ты, он был бы жив!..

— Этот кретин сам завербовался в армию, чтобы отмыть потаскуху, я-то здесь причем?! Вот поэтому вы, продажные суки, вечно…

— Заткнись, ублюдок!

Глухой удар! Хруст!

В ответ посыпались новые пинки.

Вероника захлебнулась стоном, когда тяжелый сапог вдавил ее ребра в пол:

— Знай свое место, падаль.

Хвать!

— А-а-ах!..

Рупард рывком дернул ее за волосы и зашипел прямо в разбитое лицо:

— Твоё собачье дело — приветствовать гостей и сполна расплачиваться с долгами собственным телом! Поняла?! Что, мечтала, будто этот молокосос вытащит тебя из ямы? Да самая глупая здесь — это ты сама, Вероника! Завтра к нам лично пожалует его высокопревосходительство виконт, ведь он наслышан о твоём искусстве. Думаешь, он будет столь же учтив, как я?

Шлепок!

Она упала на ковёр, стиснув зубы от унижения.

— Я лично прослежу, чтобы ты отработала каждую копейку. Эй! Вышвырните эту ничтожество вон!

Брезгливо поправляя галстук, Рупард небрежно крикнул в сторону распахнутых дверей.

«?..»

Однако секунды тянулись, а стражники так и не появились на пороге.