Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 141

— Ха!

Самодовольная ухмылка появилась на лице Лютеона, когда он шагал вверх по ступеням.

Всего полтора дня, а он уже добрался до пятого этажа.

Даже для него это был невероятно быстрый темп.

Не говоря уже о принцессе, даже герцогини, следовавшие за ним, все еще отставали где-то на третьем и четвертом ярусах.

Это был ошеломляющий отрыв.

Скорость в этих стенах напрямую свидетельствовала о силе.

— На пятом этаже светло.

Похоже, этот ярус предназначался для отдыха.

Магические круги были начертаны на каменном полу: казалось, они сплетали лей-линии священной земли, собирая потоки божественной силы.

Иными словами, потраченная энергия здесь восстанавливалась в разы быстрее.

— Будете обедать?

Здесь даже есть трактир?

Лютеон коротко кивнул и положил на стойку золотой.

Однако трактирщик лишь насмешливо хмыкнул и указал пальцем на вывеску.

— Всего один низкосортный Священный камень?! Вы спятили?!

Священный камень за жалкую порцию еды?!

Это чистое вымогательство!

— Если не нравится — убирайся, никто тебя не держит.

Хозяин отвернулся: очевидно, он слышал подобные восклицания сотни раз.

Лютеон уже собирался уйти, решив перетерпеть голод, но тут же скрипнул зубами — поблизости не оказалось ни одной другой лавки с припасами.

Наглые вымогатели.

Однако живот уже скрутило от голода.

А чтобы карабкаться вверх, нужны силы — другого выхода не было.

— Кроме меня кто-нибудь поднимался?

— Да, шли тут. Паломников было много.

Значит, он никого конкретного не заметил?

Понятно.

Лютеон встал в стороне, рассматривая безмятежный зал, но как только перед ним поставили поднос, его лицо исказилось от отвращения.

— Тц, нет другого выхода…

Жидкая похлебка да кусок черствого хлеба.

Плюс одинокий клочок волокнистого мяса среди вялых листьев — вот и все блюдо.

Снаружи за такую бурду и пары серебряных монет было бы жалко отдать.

И брать за это целый низкосортный Священный камень?!

Да никакие они не паломники — форменные мошенники!

— Сразу дальше рванешь?

— Разумеется.

— Дерзкий щенок… Ладно, раз уж раскошелился, вот тебе совет за счет заведения.

— Какой еще совет?

— Начиная с шестого яруса, зрение и слух откажут полностью. Так что будь начеку, пока можешь.

До этого момента куклы-марионетки просто становились толще и злее.

Приходилось полагаться на слух, а не на глаза.

Или вычислять врагов по возмущениям в потоках энергии.

«Значит, на шестом этаже даже звон стали не поможет».

Пробормотав сквозь зубы, что в предостережении есть смысл, Лютеон с силой толкнул створку, ведущую к следующему пролету.

Чтобы догнать этого негодяя, нужно беречь каждую секунду — даже минуты на привалах.

«Тебе-то уж точно никто подобных подсказок не давал. Ты ведь невероятно спесивое дерьмо».

Я сотру тебя в порошок.

…Спустя несколько часов.

— Нам поесть.

— Будьте добры.

— Чего?! Священный камень?! Вы тут совсем с ума сошли?!

Принцесса и герцогини угодили в ту же ловушку: грязно ругаясь и проклиная священную землю, они скрепя сердце выложили Священный камень.

Скрип.

Тяжелый клинок Рыцаря Смерти Влади, сокрушавший все вокруг с мощью горного обвала, замер на полувзмахе.

Виной тому был щит, перегородивший ему обзор.

Старый, зазубренный, истертый щит.

В угасшей глубине его мертвого разума вспыхнуло давнее видение:

агония близкого человека, чьи руки были раздроблены в кровавое месиво из-за того самого щита, который он лично вручил ему перед боем.

Этот кусок железа казался столь хрупким, что рассыпался бы от малейшего прикосновения.

И ударить по нему Влади попросту не посмел.

Поэтому…

Хрусь!

Грохот!

Он открылся.

Позволил клинку Каллиуса врезаться в незащищенное место.

Латный доспех на боку смяло и разорвало в клочья; чудовищная сила швырнула громоздкую тушу Влади прямо в базальтовую стену грота.

Но сам Каллиус, чей выпад достиг цели, лишь поморщился от глухой внутренней горечи.

«Будь это просто игра…»

Окажись все это лишь строчками кода и полигонами.

На душе не было бы так тяжело.

Подло давить на душевную рану того, кто мучается даже за гранью смерти…

Однако медлить нельзя.

Лишь сломив его, можно сокрушить [Плачущий Водопад]

и стать сильнее.

— Ха-а… — Каллиус тяжело, прерывисто выдохнул.

Видимо, пропустив через себя чувства Титео и осознав всю глубину их братства с Влади,

он и сам невольно стал острее чувствовать чужую боль.

— Не мне строить из себя праведника. Нужно сосредоточиться на деле.

О самом главном.

О собственном выживании.

О росте сил.

Остальное — второстепенно.

Из взгляда Каллиуса исчезли все сомнения.

Осталась лишь ледяная, выверенная решимость.

Он вперил взор в поднимающегося Влади

и плавно вернул клинок в ножны.

Вжих, щелк.

Крепко сжав ножны, Каллиус широко расставил ноги и чуть подался вперед.

Левая ладонь жестко удерживает устье.

Правая обхватывает рукоять — и следует взрывной толчок.

Меч Серебряного Цветка — Сотня Рассекающих Лепестков.

Ш-ш-вах!

Невидимый луч ауры меча хлестнул по диагонали, целясь точно в силуэт Влади.

Удар, способный отсечь сотню голов одним движением.

Грохот!

Однако Влади закалял свое фехтование в битвах с драконами — рассекающая аура раскололась о его глухую защиту.

«Как и следовало ожидать».

Осколки разбитой ауры Сотни Рассекающих Лепестков закружились в воздухе, принимая очертания опадающих бутонов, и клинок Каллиуса мгновенно налился багровым свечением тайного искусства Хиганбаны.

Топ!

Он сорвался с места.

Каменные своды смазались перед глазами — прямо в этот миг сверху обрушилась колоссальная тень двуручного меча.

Атака пала с такой бешеной скоростью, что смазалась для обычного восприятия.

Но одновременно с этим

Каллиус выставил вперед щит.

Дрогнул.

Двуручник Влади заметно запнулся на траектории.

Потерявший инерцию клинок больше не нес верной гибели.

И пока тяжелое лезвие монстра уходило в сторону, огибая щит, Каллиус высвободил Роас.

Шу-шу-шух!

Свирепые росчерки Роаса резали пространство быстрее солнечных бликов.

Но Влади был ветераном сотен боен.

На яростный град Каллиуса, успевавшего нанести по четыре удара за один размен, он ответил всего одним, куда более медленным, но чудовищным по массе замахом.

— Кх…!

Бум! Бабах! Бум!

Клыки Пожирающего меча — Роаса, напитанные багровой аурой Хиганбаны, затрещали и покрылись мелкими зазубринами.

Двуручнику Влади хоть бы хны — ни царапины.

В противовес беспокойному, рвущемуся зареву Пожирающего меча, струящаяся по металлу врага Сила Меча…

Она переливалась ослепительным, монолитным сиянием.

Между их классом пролегла настоящая пропасть, перешагнуть которую при равных условиях было немыслимо.

Не разверни Каллиус Знамя Лорда для создания святилища, исход был бы предрешен: шансы на триумф стремились к нулю.

Вжих.

Вся эта адская пляска держалась лишь на тонкой ниточке — на старом, облезлом щите.

Грохот! Бабах!

Каллиус рубил в ответ так, что грохот закладывал уши, но стоило запахло жареным — мгновенно впечатывал щит во вражеское поле зрения.

— Ха-а, ху-у… Ха! Ха-а-а-а!!

Не прибегай он к этой уловке — уже раз шесть

лежал бы бездыханным трупом.

Легкие горели огнем, сердце готово было выскочить из груди, но голова оставалась пугающе ясной.

Стиль Влади являл собой абсолют мастерства тяжелого меча.

И при этом мертвец виртуозно подключал локти и плечевой пояс.

Он плавно разбавлял фехтование ударами коленей и захватами, безупречно сглаживая неповоротливость громоздкого клинка.

Монолитная, давящая со всех углов техника сминала любое сопротивление с такой первобытной свирепостью, что перехватывало дыхание.

«Вот оно… Вот за что я обожаю такие бои».

Пусть он и не имел морального права упиваться происходящим.

Но одна лишь схватка с легендой тысячелетней давности щедро одаривала Каллиуса бесценным опытом.

Взрывная концентрация и циркуляция ци.

Идеальная слаженность каждой связки.

Влади, виртуозно совмещавший грубую силу и филигранный контроль, преподносил ему жестокий, но глубочайший урок.

Истинный титан.

И притом способный удерживать себя в узде даже в безумии скверны.

Встретить такого врага — редкая удача.

Хрясь! Бум!!

Грохот.

— Кх…

Кап.

Сплюнув подкатившую к горлу горячую сукровицу, Каллиус выломал себя из развороченной стены.

Роас выдержал на пределе — клинок опасно истончился.

Пусть его и защищала плотная вуаль Хиганбаны вкупе со священными чарами Салливиан, каждый размах Влади нес в себе дыхание неотвратимой смерти.

Один чистый удар — и от тебя останется мокрое место.

И сколько бы раз их сталь ни скрещивалась, этот факт оставался неизменным.

Истинный герой, прошедший горнило Войны Драконов и Демонов.

Обращение в нежить наверняка уполовинило его прежнюю доблесть, но он все равно оставался ходячим бедствием.

И все же Каллиус обязан был растоптать его.

Потому что становиться сильнее — единственная стезя.

Единственный способ выгрызть право на жизнь в этом мире.

Бабах!

С силой вмяв камень под подошвами, Каллиус пулей рванул вперед.

Латный доспех Влади к этому моменту тоже превратился в крошево и свисал лохмотьями.

Пора ставить точку.

Увидев летящего на него врага, Влади взметнул двуручник.

На одном взмахе лезвие чудища вдруг расстроилось.

Не разобрать: то ли причуда уникальной стойки, то ли тайное свойство самого артефакта.

Каллиус немедленно перекрылся щитом.

Шурх.

Двуручный клинок обогнул железную кромку и по дуге устремился прямо в шею Каллиуса.

— ……!

Доля секунды.

Глаза Каллиуса сузились; выпустив щит, он свободной левой рукой наотмашь рассек воздух перед собой.

Из ножен вылетел Битан.

У-у-у-ух!!

Вырвавшийся ледяной буран обдал пространство могильным холодом, пробирающим до костного мозга.

Хрусь-хрусь-хрусь!

Вслед за намертво промерзшим полом ступни и остов Влади сковало толстой ледяной коркой.

Вжих!

Но фантомные лезвия по инерции продолжали сходиться на Каллиусе.

Он повел Битаном наперерез.

Треск!

Траектория Битана переломила один из клинков, подняв с пола волну ледяных торосов.

Одновременно взвыл Пожирающий меч: вспыхнув ядовитым цветом Хиганбаны, он с лязгом парировал второй клинок.

И в этот же миг…

Вжух!

— !

Оба меча разлетелись в пыль — фальшивки!

Настоящий удар шел совсем иначе.

По загривку ударил мороз: лезвие возникло из мертвой зоны, куда не доставал взгляд.

Уйти не выйдет.

Внутри истошно взвыло шестое чувство.

Липкий страх близкой гибели парализовал тело.

Неужели это то самое видение, что открывается человеку за миг до смерти?

Время вокруг стало вязким, словно тягучая смола.

В этой сгустившейся тишине, перед приближающимся лезвием, промелькнул размытый, почти неосязаемый образ.

Подняв голову, он разглядел край развевающегося плаща.

Темные пряди волос. Силуэт меча.

И… кружащие лепестки.

Скрежет.

Искаженно улыбнувшись, Каллиус неестественным движением вывернул руку.

Он смог, вопреки всему, изменить траекторию удара.

『……!』

Фосфоресцирующие угли в глазницах Влади тревожно замерцали.

Никто и не заметил, как за время этой смертельной пляски вся пещера оказалась покрыта серебристыми лепестками.

В крошечный миг застывшего времени

мертвец вспомнил давно минувшее:

ту битву, что вела полки сквозь вихри цветов на окровавленных полях.

Лик Стеллы.

『…Стелла』.

Оружие Каллиуса и гигантский двуручник Влади столкнулись в прямом поединке.

Грохо-о-от!

Под оглушительный грохот, сотрясший до основания нижние уровни башни, десятки тысяч полумесяцев ци меча поглотили Влади.

Настоящий шторм из лепестков.

Путь Опавших Цветов, воплощенный в единственном ударе, окутал Влади с головой и заполнил всё пространство пещеры.

А тайное искусство Хиганбаны, сокрытое в каждом серебристом бутоне, вызвало цепную реакцию взрывов.

Хрусь!

— Кх!.. А-а-а-а-аргх!!

Двуручник Влади раздробил плечо Каллиуса в щепки. Но даже с разорванной ключицей, вытягивая последние силы из своих жил, тот довернул лезвие до конца.

Грохот! Взрыв!

— Ха-а… ха-а… Кх…

В разрушенном зале осталась лишь одна живая фигура.

Прижимая раздробленное плечо и опустившись на одно колено, Каллиус, с лицом, искаженным от боли, оглядел сотворенный им хаос.

Пещера превратилась в братскую могилу из каменных обломков.

Невероятная, подавляющая мощь.

Подобный удар, без сомнения, мог называться техникой ранга Мастера.

Даже у самого исполнителя волосы вставали дыбом от осознания того, сколько разрушения он высвободил.

Титанический взмах, превративший всё сущее и несуществующее в прах.

Таким и был Путь Опавших Цветов.

— И всё же… он готов лишь наполовину.

Краткое торжество быстро испарилось.

Если сравнивать с тем Путем Опавших Цветов Стеллы, который он увидел в осколках памяти Титео, этой атаке катастрофически не хватало истинного величия.

Удар Стеллы смел бы эту башню целиком, вместе со всеми ее этажами.

Он же смог лишь основательно перепахать каменную пещеру.

Но именно благодаря этой вспышке Каллиус наконец уловил истину.

Он понял, чего ему не хватало все это время.

«Башня оттачивает разум, ци и тело».

Его физическая оболочка приблизилась к пределу, хотя и не достигла абсолюта.

Не безупречно, но очень близко.

То же самое можно было сказать и о запасах ци.

Но оставался третий компонент.

Разум. Вот где таился недостаток.

Чтобы постичь истинную сущность техники Путь Опавших Цветов, недостаточно было просто концентрировать потоки энергии и механически повторять движения — требовалось пробудить и наполнить клинок непоколебимой волей разума, пронизывающей всё сущее.

Вот почему он уперся в непреодолимую преграду.

Стиль Стеллы обретал абсолютную силу лишь в триединстве разума, ци и тела.

Техника готова лишь наполовину.

Таков был холодный вердикт.

Крепче сжав окровавленный Пожирающий меч, Каллиус шагнул через искореженный дверной проем.

Там, на первых ступенях восходящей лестницы,

полузаваленный каменными глыбами, покоился поверженный рыцарь.

С глухим скрежетом Влади с трудом приподнял голову.

Осколки костей сухо застучали по каменным плитам.

— …Прости.

Короткий взмах — и череп отделился от плеч.

Прокатившись по обломкам, он рассыпался серым прахом и бесследно растворился в воздухе.

Пожирающий меч, тускло пульсируя потусторонним светом, до последней капли впитал эссенцию павшего воина. Интуиция подсказывала: еще две подобные души — и трансформация завершится.

Притянув разорванное плечо, чтобы остановить кровотечение, Каллиус поднял брошенный двуручник.

[Меч Четырех Сторон Света — Райтуба]

Ранг — Духовный

Обитающая душа — Джиарус

Уникальная способность — Четыре Стороны Света

— Меч, подчиняющий себе все четыре стороны света.

Клинок создавал иллюзии, имитируя одновременные атаки со всех четырех направлений.

Даже будучи всего лишь духовного ранга, в умелых руках это оружие могло стать грозным козырем.

Убрав Меч Четырех Сторон Света в хранилище, Каллиус осмотрел рану — кровотечение наконец прекратилось.

Благодаря спящему в груди Дракону Света и аномальной прочности тела благодаря Слиянию Костей регенерация шла с невероятной скоростью.

К тому же, целебное зелье Беатрис оказалось весьма кстати.

Обычному мечника после такого перелома потребовался бы как минимум месяц отдыха, но у него осколки уже вставали на место, а мышечные волокна сами собой срастались — залеживаться не было никакой нужды.

Направление божественной силы на ускоренное исцеление мгновенно вызвало дикий приступ голода, зато растерзанное плечо затягивалось прямо на глазах.

Каллиус опустился прямо на то место, где рассеялся Влади, и принялся торопливо поглощать дорожный паек.

Утолив голод, он спустился на несколько ступеней вниз.

Там, где только что завершил свой вечный дозор старый рыцарь,

оставался лежать одинокий кусок хлеба.

Безмолвная тризна в память о достойном воине.

В самой сердцевине бездны.

На огромном троне замерла одинокая фигура.

Мерцание свечей, чье болотное пламя испускало дым, выхватывало из сумрака силуэт исполина: казалось, он держался на ногах только благодаря гигантскому мечу, опирающемуся на пол обратным хватом.

Черные, словно сама тьма, латы покрывали тело от макушки до пят; лицо скрывал шлем столь суровых и величественных очертаний, что весь его облик выглядел почти священным.

[Ах… ]

По кованым щекам потекли густые черные слезы.

Капли, сочившиеся из прорезей шлема, омывали нагрудник и водопадами стекали на сиденье трона.

В итоге они затопили все подножие смоляной жижей.

Скрежет, сухой стук.

[Владыка… ]

Все у его ног задрожало и пришло в движение.

Из черной жижи показались костяные пальцы.

Пустые черепа поднимались навстречу тьме.

Срываясь на нечеловеческий вой, мертвецы вырывали ржавое железо из камня.

Провалы их глазниц вспыхнули ядовитой зеленью; их тела мгновенно затягивало в броню, закаленную в слезах их повелителя. За считанные мгновения из праха восстали тысячи неупокоенных воинов.

Кап. Кап.

А черные слезы государя все продолжали литься, бесконечно.

Ярость скелетов захлестнула чертоги.

[Плачущий Водопад]

Его скорбь щедро поила силой воителей, перешагнувших черту смерти, делая их неостановимыми.

Даже если сам владыка вовсе к этому не стремился.