Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 147

Каллиус был абсолютно уверен, что поднимался в башню Каллиус через первый этаж.

Однако на поверхность он выбрался на значительном расстоянии от Агатода.

Причиной тому стало время: старая лестница, что вела наверх, полностью обрушилась. Вокруг все было занесено песком, и вместо того, чтобы откапывать завалы в поисках уцелевших ступеней, ему пришлось создать собственные ледяные ступени, чтобы взобраться по склону. Поднявшись по ним, он появился в стороне от входа и тут же наткнулся на Фило и Алду, которые вовсю торговали неподалеку.

— Вот как. Значит, Фило не смог пройти двадцатый четвертый этаж, а Алду застрял на тридцатом.

Двадцатый уровень предназначался для закалки Тела, являющегося частью триады Разума, Qi и Тела, а тридцатый требовал глубокой проработки уже двух начал — Qi и Тела.

«Казалось бы, драконид должен был легко пройти двадцатку, а тут такой сюрприз».

И с Алду произошла осечка. Казалось, он без труда преодолеет рубеж тридцатого этажа, но испытания башни, похоже, оказались куда более суровыми, чем казалось со стороны.

«Хотя, возможно, дело не только в этом...»

Просто таков их предел.

Если говорить начистоту, даже приближение к тридцатому этажу само по себе считалось внушительным достижением. По местным меркам, они уже превосходили рядовых рыцарей капитанского ранга. Учитывая общую обстановку на континенте, их сила никак не могла считаться скромной — вполне достойный, солидный уровень.

Просто сам Каллиус совершенствовался с чудовищной, неестественной для этой эпохи скоростью.

«Впрочем, я и сам не ожидал, что смогу уговорить Титео так быстро».

Покидая Карпе, он рассчитывал на гораздо большее время.

Три года до ранга Мастера.

План был прост: странствовать по миру, накапливать боевой опыт, упереться в собственный предел и только тогда сделать решающий шаг.

Однако обретенная сила ё перевернула все с ног на голову.

Глубинные тайны Кымджанги и Пианхуа, крупицы откровения, вырванные у Золотого Льва Рюидрена...

Поначалу это была лишь дерзкая теория о технике, способной объединить силу ё, силу дракона и божественную силу в едином порыве и высвободить их в одном взмахе клинка. Но постепенно догадка переросла в непоколебимую уверенность.

Изначально суть Пианхуа заключалась в том, чтобы сначала противопоставить две враждебные стихии, а затем спаять их воедино.

Каллиус рассудил: Манхвабонъюк выдержит колоссальное давление, а значит, весь этот ураган можно сконцентрировать в одном ударе.

«Огромную роль здесь сыграло мое чутье».

Слепая, инстинктивная уверенность: это возможно.

Оно пробудилось в душе, словно предзакатная дымка.

Разумеется, одна лишь теория — не повод безрассудно бросаться в омут. Однако после череды осторожных проб и ошибок сомнения рассеялись без следа.

И вот наконец это случилось.

Техника, доселе дремавшая лишь в глубинах разума, безукоризненно сорвалась с кончиков пальцев.

Она родилась из сопряжения и абсолютной гармонии высших тайн фехтования, которые он кропотливо постигал день за днем.

Каллиус не без основания гордился как новорожденным приемом, так и новой ступенью мастерства.

Ведь когда-то он лишь жалко цеплялся за выживание, опираясь на обрывки знаний из прошлой жизни.

А теперь, вместо того чтобы, подобно крысе, обгладывать расставленные им же самим сюжетные опоры и правила, он выковал истинную силу собственными руками.

Имел ли он право на гордость? Еще бы.

«Вот только со стабильностью пока проблемы».

По чистому объему бесспорно лидировала божественная сила.

Но если судить по концентрации и разрушительному напору, картина складывалась совершенно иная.

Самой дикой и неукротимой оставалась сила дракона: пусть ее крупицы едва теплились, напор сметал все на пути. Усмирить такого зверя стоило нечеловеческих усилий.

Сила фей — сила ё — напротив, была лишена сокрушительной ярости. Мягкая, текучая, податливая... Но именно в этой мнимой покорности таилось коварство.

Если искать аналогию: тупоголовый громила в паре с притворным тихоней, который только и ждет момента, чтобы устроить подлянку за спиной.

Одна проявлялась бесконечными вспышками мощи, другая ускользала, вечно меняя форму.

И только божественная сила, оплетая, связывая и увещевая обеих бунтарок, сплавила их в Остаточный Пепел.

Qi, создание которой во всем мире было способно лишь одно существо — Каллиус.

Желая, чтобы созданный им след остался в вечности, он так ее и назвал — Остаточный Пепел. Имя подошло идеально, тем более что внешне она напоминала сизый прах, развеваемый ветром.

Мощь Остаточного Пепла потрясала.

Вот только на нынешнем этапе совладать с ним оказалось настоящей пыткой.

«Силы не занимать, а толку, если удержать почти невозможно?»

Каллиус еще не встречал ничего столь же разрушительного. Он верил в свое творение безоговорочно, но время удержания исчислялось жалким мгновением.

«Малейший перекос в балансе Остаточного Пепла — и второго шанса не будет. Удар всего один».

Ультимативный козырь на один-единственный выпад за бой.

Пахваро под покровом Остаточного Пепла.

«Хотя какая тут к черту Пахваро...»

Внешний облик казался прежним, однако внутренняя суть изменилась до неузнаваемости, превратив старое название в жалкую пародию. Этот стиль фехтования не имел ничего общего даже с той Пахваро, что некогда демонстрировала Стелла тысячелетие назад.

Если уж давать этой технике новое имя, то...

Джэюхва.

Цветок, обагренный пеплом.

В данный момент использовать Джэюхва можно лишь единожды.

Если бы он осмелился применить ее повторно, то Три Элемента, заключенные в хрупкой структуре Манхвабонъюк, попросту уничтожили бы его.

Более того, Разум и Тело, словно самые слабые звенья в этой триаде, не смогли бы выдержать чудовищную обратную силу.

При его текущей ментальной стойкости, Джэюхва позволяла выполнить лишь одно смертоносное движение.

Разумеется, если бы ему удалось овладеть силой дракона и силой ё, ситуация сложилась бы совершенно иначе.

Но пока эта техника, едва переступившая порог возможного, оставалась скованной.

— Каллиус, ты все еще не вошел внутрь?

Зов Фило вырвал его из раздумий. Каллиус спокойно кивнул:

— Я сразу же закрыл первый этаж, а затем, уловив мысль, ушел в ближайшую пещеру, чтобы ее осмыслить. Результаты, должен признать, превосходны.

— О-о-о… вот это достижение! Такое событие просто грех не отметить! — Алду с довольным видом погладил свою бороду, радуясь так искренне, будто сам совершил этот прорыв.

Фило же недоуменно почесал затылок:

— Правда? А мне кажется, ты совершенно не изменился.

По мнению драконида, аура Каллиуса осталась прежней. Или даже ухудшилась: его присутствие словно стало менее ощутимым.

«Да он выглядит даже слабее…»

Несомненно, слабее. Фило при первой встрече даже подумал, не пострадал ли мечник где-нибудь по пути.

И вдруг — «стал сильнее»?

В такую историю верилось с трудом.

— Не неси чушь, парень почти добрался до ранга Мастера, — остановил ящера Алду. — Чем выше мастерство, тем ближе воин становится к природе. Поэтому мы и не ощущаем его силы.

— А-а-а, вот оно что?!

С этой точки зрения все мгновенно приобрело иной смысл.

Заметив, с каким благоговением Фило уставился на него, Каллиус тихо усмехнулся и продолжил свой путь.

— Куда ты собрался?

— В Агатод. Раз уж я здесь, стоит хотя бы принять вызов башни.

— Возьмешь с собой мясца?

Фило радушно протянул увесистый сверток, обернутый в листья. Взгляд Каллиуса упал на угощение, а затем невольно задержался на коротком хвосте собеседника.

— Это… твой хвост?

— Ага! Просолился как надо, пальчики оближешь! От заведения, угощайся!

Щедрость, конечно, подкупала, но Каллиуса слегка передернуло.

Не зря ящера прозвали Фило Хвосторезом.

Естественно, хвосты отрастали.

Не у всех представителей их вида, но у Фило регенерация работала безотказно — словно врожденная черта.

«Редкая по своей бесполезности особенность…»

Кривясь про себя, Каллиус все же взял кусок и убрал его. Есть это он ни под каким предлогом не собирался, но и отказывать, чтобы не обидеть, не хотелось.

Фило расплылся в довольной зубастой ухмылке, а Алду громко рассмеялся, поглаживая бороду.

— Слушай, раз уж собрался наверх, дашь мне взглянуть на меч? — предложил кузнец.

— Хм. Тогда держи.

Каллиус протянул Пожирающий Меч.

После схватки с Блади лезвие лишилось всех зазубрин, а лучшего мастера для доводки оружия, чем такой дварф, как Алду, найти было трудно.

Если бы клинок оставили в покое — напившись свежей крови, он бы сам вернул прежний вид, но в умелых руках мог стать еще более смертоносным.

— Ого… Эта штука непростая.

Алду сразу же узнал полудемонический меч.

Хоть и полудемонический, но суть его оставалась темной.

Впрочем, дварфа это мало волновало: предрассудки относительно нечистого оружия зависели исключительно от догматов конкретной веры.

Каллиус развернулся к входу.

— Эй, давай до самой вершины, покори ее!

Под звонкий крик Фило он снова толкнул тяжелые створки Агатода.

«Для начала…»

План был предельно прост: достичь шестидесятого этажа одним махом.

Испытания здесь в основном сводились к бою с механическими деревянными манекенами.

С каждым уровнем куклы становились все более совершенными и смертоносными — создателям башни эта забава обходилась в баснословные суммы.

«Впрочем, какое мне до этого дело?»

Так или иначе, манекены служили отличным тренировочным полигоном для претендентов.

И Каллиус намеревался извлечь из них максимум пользы, чтобы...

«Вырастить Железного Владыку».

Ведь все рыцари, следующие пути меча, также способны к росту силы.

Несколько дней спустя.

— Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!

Сороковой этаж.

Кандидат в Копья Империи, проведший здесь несметное количество времени, заливался ликующим смехом.

Испытание на этом уровне закаляло Разум.

Пробуждение мыслеобраза — способность вкладывать чистую волю в оружие.

Покорив Разум, претендент делал уверенный шаг к рангу Мастера.

И Лютеон сделал этот шаг.

Лицо юноши сияло чистым торжеством: изнурительные тренировки наконец-то принесли обильные плоды.

— Наконец-то… Наконец-то я могу наполнить копье своей волей. Я бесконечно благодарен вам, Хозяин этажа! — Лютеон отвесил глубокий, почтительный поклон.

— Это лишь заслуга твоего выдающегося дара. Вознеси хвалу Господу — этого будет достаточно, — Хозяин этажа тепло улыбнулся, оценивая рвение подопечного.

Никто из его памяти не достигал сорокового рубежа за столь короткий срок. Сам он всегда считался гением, но теперь он ясно осознавал: до одаренности Лютеона ему далеко.

Меньше месяца!

Он никогда не встречал юношу, способного так пугающе быстро пробудить Разум.

— С сорок первого этажа начнутся простые проверки на устойчивость духа, для тебя это будет лёгкая прогулка.

Настоящий ад начнется лишь на пятидесятом.

Там гармонию Разума, Ци и Тела начнут выворачивать наизнанку.

А преодолев этот кошмар, откроется путь на шестидесятый этаж.

Ярус, пройти который под силу лишь истинному Мастеру.

— Простите за назойливость... но за этот месяц сюда точно не поднимался черноволосый парень примерно моих лет?

— Нет. За последние годы никого с похожими приметами на этаже не появлялось.

Хруст.

Пальцы сжались так, что затрещали суставы.

Лютеона захлестнула пьянящая волна восторга.

«Я так и знал! Ему со мной ни в жизнь не сравниться!»

Сколько бы тот ни пыжился, посредственность останется посредственностью, даже если немного разовьётся. Чего вообще стоит выскочка с убогим мечом наперевес?

Этот подъём значил для Лютеона куда больше, чем простая тренировка.

Он шёл сюда, чтобы растоптать терзающие его сомнения.

Стряхнуть гнетущий страх, что он ступил не на ту тропу.

В истоках его одержимости гнездились зависть и уязвлённое самолюбие. Но теперь со всем было покончено.

«Я перерос его».

Этот парень мне больше не ровня.

Меня ждёт недосягаемая высота.

Я встану плечом к плечу с Копьями Империи.

«И тогда...»

Тогда он с гордо поднятой головой предстанет перед взором Святой.

— Хм-м? Это ещё как понимать?..

Лицо Хозяина этажа, державшего кристальный шар связи, внезапно вытянулось.

Хранитель растерянно бормотал что-то себе под нос, но Лютеону было глубоко плевать на чужие служебные неурядицы. Греть уши некрасиво — лучше поскорее уйти.

Он уже взялся за дверную ручку, как вдруг...

Грохот!

[Склоните головы.]

[Наш Владыка шествует вперёд.]

В авангарде вышагивали двое чёрных рыцарей.

Вслед за ними монолитным строем хлынули воины в тяжёлой броне.

Они накатывали нескончаемым потоком — сила, которую язык не поворачивался назвать иначе как грозной армией.

Остолбеневшие Лютеон и Хозяин этажа замерли, их лица перекосило от потрясения.

«Они чудовищно сильны...»

Общий уровень рыцарей поражал воображение.

Но двое во главе процессии казались особенно опасными.

Настолько, что схватка с любым из них стала бы для Лютеона тяжелейшим поединком.

«Да кто они такие?! Откуда взялись?!»

Пока он лихорадочно гадал об их природе, чёрные исполины расступились по обе стороны коридора.

Вдоль строя неспешно приближался человек.

Едва различив знакомый силуэт, Лютеон изменился в лице.

Пепельно-серые глаза, невозмутимый взгляд, развевающиеся чёрные волосы.

Истинный Владыка, перед которым пали ниц и вознесли истовую веру несокрушимые воины, каждый из которых стоил целой сотни.

Человек, чей образ Лютеон знал слишком хорошо.

— Каллиус!!

Лютеон рванул вперёд как безумный.

Прорыв сорокового рубежа закалил его: поступь стала лёгкой, а рука, сжимающая копьё, — свинцово-тяжёлой.

Без лишних вопросов. Без раздумий.

От бешеной ярости, с которой наконечник сорвался в смертоносный выпад, Хозяин этажа судорожно ахнул.

Но Каллиус оставался невозмутим.

Один-единственный удар копьём.

Напор напоминал свирепый бросок дракона, а вложенная в острие воля хлестала через край.

Вот только...

Вжих! Копьё так и не достало Каллиуса. Пронзив пустоту, наконечник лишь рассек воздух с бессильным свистом.

А в следующую долю секунды тяжёлая ладонь Каллиуса наотмашь врезалась в щеку Лютеона.

Хлёсткий удар!!

Бабах!

Впечатавшись в стену от сокрушительной пощёчины, Лютеон задрожал всем телом от пронзившего его удара.