Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 150

Прошло полгода.

— Так значит, это здесь?

Монументальная башня вздымалась к самому небосводу.

Агатодо.

Новые путники наконец достигли этих мест. Задрав взгляд к исполинской вершине, странник невольно ощутил трепет. Одно лишь осознание того, что эта громада возвышается здесь уже более тысячи лет, вызывало благоговение: перед ними простиралась священная земля.

— Испытания башни…

— Да брось, Роланд, пойдем вместе! Одному как-то не по себе.

— А так разрешено?

— Какая разница! По всему Агатодо разбросаны двенадцать мастеров. Говорят, они сами регулируют сложность в зависимости от числа претендентов, так что не волнуйся!

— Ого! Ну тогда вперед, вместе веселее.

Древняя башня Агатодо простояла долгие века, и, по слухам, странники прекрасно знали, что ожидает их на первом этаже:

Деревянные манекены.

Полная темнота, скрывающая все вокруг.

Поединок вслепую, где можно полагаться лишь на острый слух и предельное восприятие ци.

Оба были уверены в своих силах.

Более чем.

Ровно до того момента, как распахнулись двери.

— Хм?

— Здесь светло?

Вопреки тревожным предчувствиям, обширный зал был залит ярким светом факелов. Вот только внутри — ни души. Абсолютно пусто.

— А?..

Стук, лязг.

Словно из ниоткуда материализовались воины в черных доспехах. Десять темных рыцарей появились без малейшего шороха, будто выросли из-под земли. Встав плечом к плечу перед ошарашенными претендентами, они синхронно подняли оружие.

Испытанием был бой.

Исключительно бой.

— А-а-а! Пощадите!

Черные рыцари оказались невероятно сильны. Каждый из них в одиночку мог бы соперничать с опытным странником. А здесь их было десять! Противники не просто превосходили числом — их действия были отточены до пугающего совершенства. Под таким напором невозможно было не то что контратаковать, даже вздохнуть.

«Верно говорят: против превосходящих сил и герой бессилен!»

Именно так.

Испытание первого этажа обернулось жестокой проверкой в меньшинстве против превосходящих сил. Суровым уроком командного боя.

И как же, черт возьми, больно они били!

Не оставляя видимых ран, воители глухо били претендентов по ребрам учебными клинками и копьями, а древками звонко прикладывали по головам — от невыносимой боли слезы брызгали из глаз.

— Кр-р-а-а!

— Кха!..

Ничего удивительного.

Это был Пепельный Легион Каллиуса.

Точнее — его рядовой состав.

Вжик, вжик.

Агатодо.

Верхний ярус башни.

В прохладной тени массивной колонны.

Развалившись за широким столом, Каллиус методично строгал деревянный брусок. Рядом с ним возвышалась груда уже готовых учебных клинков — результат его кропотливого труда.

Все верно.

Каллиус сумел продемонстрировать мастеру башни свою силу. Показал несгибаемую волю. И взамен попросил изучить технику Орбире, способную противостоять Джэюхва.

«Битмури».

Ему нужно было ощутить ее на собственном опыте снова и снова. И цена, назначенная за этот урок, оказалась именно такой.

— Черт бы все побрал…

Каллиус вырезал деревянные мечи лишь потому, что в разгар схватки сломал собственный клинок наставницы. Теперь это оружие предназначалось для Железного Лорда. Впрочем, в данный момент оно предназначалось рыцарям Меча, настолько пропитавшимся сущностью Каллиуса, что самого Железного Лорда вполне можно было называть Пепельным.

— А ведь чутье меня не подвело! — Сидевшая рядом Орбире от души рассмеялась, ловко снимая стружку со своей заготовки. — Потерпи еще немного. Твое мастерство, между прочим, заметно возросло.

Сделка с Орбире.

Она сводилась к простой аренде его войска. Другими словами, Каллиус стал временным управляющим башни.

Когда он штурмовал Агатодо во главе Пепельной Армии, то беспощадно уничтожил всех тренировочных кукол до единой. Башня лишилась возможности проводить испытания. Орбире же, прекрасно понимая, чего добивается парень, воспользовалась этим предлогом и выставила бойцов Пепельного Легиона вместо уничтоженных марионеток.

Результат, надо признать, оказался на редкость удачным.

«Говорят, теперь лишь немногие способны пройти первый этаж».

Разумеется, так было не всегда. Изначально рядовые воины едва могли сравниться с обычными мечниками Империи и не отличались внушительной силой. Но за прошедшие полгода гарнизон нижнего зала совершил невероятный рывок. Полгода непрерывных столкновений — и планка испытания взлетела до небес.

Орбире это ничуть не беспокоило: Каллиус здесь все равно пробудет недолго, а прежние деревянные истуканы были почти восстановлены.

Каллиус закалил легион.

Орбире обеспечила бесперебойную работу башни.

Чистая взаимная выгода.

[Состав Пепельного Легиона]

Верховный главнокомандующий: —

Великий генерал: —

Старший генерал: 2

Генерал: 16

Элитные рыцари: 659

Рядовые рыцари: 514

Триста сорок семь рядовых воинов достигли ранга элиты.

Двое из них вспомнили свое прежнее ремесло и вернули статус генералов.

Сами генералы за прошедшие полгода также частично восстановили прежнюю мощь.

Как и старшие генералы.

Грандиозный успех.

Если бы они держали в руках боевые клинки вместо учебных и убивали врагов насмерть, развитие шло бы куда быстрее. Но священная земля накладывала строгий запрет: проливать кровь в этих стенах было нельзя, и с этим приходилось считаться.

«Впрочем, достигнутое с лихвой перекрывает любые неудобства».

Легион становился сильнее с каждым днем. Более того, эти воины не знали страха смерти. Конечно, как только они полностью восстановят свою жизненную силу, их рост неизбежно замедлится или остановится, но до этого момента было еще далеко.

— Вижу, твои спутники тоже добились значительного прогресса.

— Еще бы, ведь я тренирую их без всякой пощады.

Речь шла о Серене, Алду и Фило. Изначально они застряли на тридцатых-сороковых этажах, но за последние полгода Пепельный Легион устроил им настоящее испытание.

В результате Серена уже покоряла шестидесятый этаж, Алду закрепился в начале пятого десятка, а Фило подобрался к его концу. Как и подобает мечникам с высоким потенциалом, они развивались намного быстрее остальных. Еще месяц — и Серена, возможно, преодолеет барьер, да и Алду с Фило сделают следующий шаг.

Больше всех удивлял Фило.

Я считал его безумцем, когда он отрезал себе хвост на продажу, но потенциал у парня оказался поистине колоссальным. Начав с худших базовых навыков, он умудрялся постоянно постигать новые истины.

Впрочем, и для самого Каллиуса эти полгода не прошли даром. Бок о бок с Орбире он постигал то, о чем прежде даже не задумывался:

Как правильно дышать.

Как избавляться от въевшихся привычек.

Как очищать свой разум.

И как наполнять его вновь.

Он жадно впитывал крупицы ее мастерства владения мечом, перенимая тонкости техники.

Это было время молчаливого наблюдения и постижения. Но если спросить, совершил ли Каллиус колоссальный скачок в развитии — вряд ли. Скорее, он учился с умом использовать то, чем уже обладал.

Равновесие духа, ци и тела изначально было несовершенным. Теперь же он закалял тело и волю, учась дозировать свою силу и не тратить ее впустую.

И почти каждый шаг начинался с глубокого погружения в себя.

День за днем, оттачивая заготовки.

Вглядываясь в бездонную синеву неба.

Встречая первые лучи рассвета и укутываясь в ночную прохладу под мерцанием звезд, он укреплял свой внутренний образ и продолжал вытачивать клинки.

Лишь затем, чтобы снова выйти на поединок с Орбире — и вновь потерпеть сокрушительное поражение.

«Святая... против нее не справиться».

Базовые приемы.

Понимание сути меча.

Чистота божественной силы.

Искусство ее применения.

Она превосходила Каллиуса абсолютно во всем. Качество ее святой энергии принадлежало к особому рангу, стоящему выше первого класса, — сама сущность этой силы была качественно иной. Сколько бы Каллиус ни использовал эссенцию, связывающую три начала воедино, одолеть святую не удавалось.

Одно лишь филигранное управление этой мощью уже возводило ее в ранг трансцендентных существ. Ни капли не расходовалось зря. Даже сейчас, находясь рядом с ним, она не излучала ни малейшей ауры.

Обычный человек, да и только.

«Нет... Скорее, кажется, будто ее здесь вовсе нет».

Она растворялась в окружающем мире, уподобляясь самой природе. И когда Орбире бралась за работу, это ощущение усиливалось в сто раз. Она вытачивала рукояти с такой естественностью, словно сливалась со стихиями, и Каллиус не раз ловил себя на смутном недоумении: рядом с ним сидел призрак, совершенно не принадлежащий этому миру.

Однажды он спросил, почему она остается здесь так долго.

Она родилась и выросла в Карпе, а бог, которому служит — Вальтерус. Почему же он не приходит на помощь, прекрасно зная, каким гонениям со стороны Империи подвергаются ее родина и единоверцы?

«И что же она тогда ответила?..»

Орбире на мгновение подняла глаза к небу и произнесла:

— Бог... это просто бог.

За этими словами скрывалась бездна смыслов. Поначалу Каллиус не понял. Но теперь, полгода спустя, до него наконец начало доходить.

У нее не было настоящего оружия.

Только деревянный клинок.

Орбире — святая и паломница.

Но вместе с тем — хозяйка этой башни.

И в ее глазах что Карпе, что сам Бог Меча утратили исключительное значение.

Эта мысль была парадоксально сложной и одновременно кристально ясной — из тех истин, что почти невозможно объяснить словами.

Каллиус сформулировал ее для себя так:

«Земля под моими ногами — моя родина. Оружие в руках — мой меч, хоть и не истинный клинок. А раз бог подобен небесному своду, то куда бы я ни пошел, пока сердце мое устремлено к вере, любая обитель станет священной землей».

А если говорить прямо:

«Сгинет Карпе или выстоит — меня это не волнует».

Вспоминая ее слова, Каллиус живо воссоздал в памяти ее образ.

Святая.

Гордыня.

Но вместе с тем — милосердие, не угасшее в душе.

Вот почему Орбире держала в руках меч, который при этом не был настоящим оружием. В этом заключалась надменность отвергшей божественные дары — и глубокая жалость к душам, отданным богам в вечный залог.

А если спросить ее, почему именно деревяшка?

— Да мастерить проще, — отмахнулась она тогда.

Невозможно понять: вроде знаешь человека вдоль и поперек, а вроде и совершенно чужой.

— Каллиус.

— Что?

— Зачем ты так стремишься к силе? Сам ее исток ведь столь эфемерный.

— С какой это стати?

— Бог... он просто есть. В Империи постоянно говорят о том, как скормят священные реликвии богов оружия Лактусу, Богу Творения, сделают его верховным владыкой и покорят Земли Порчи... Но выгорит ли у них хоть что-то? Очень сомневаюсь.

— ...

— Божество просто существует. Пустыми уловками силу бога не раздробить, не стереть и не предать забвению. Пусть эти дурни до хрипоты молятся на копье, они все равно не станут отрицать практичность меча или убойную силу топора. Оружие продолжат использовать, как ни крути.

Даже если исчезнет истинный меч, обычными клинками все равно будут сражаться.

Их ведь для того и выковали.

А значит, и богов забвение не ждет. Пусть рухнут нынешние ордены и королевства — со временем они возродятся из праха.

— И поэтому ты считаешь силу эфемерной?

— Не только. Знаешь ли ты, как вообще бог становится богом?

— Бог — это бог просто по праву своего бытия.

— В канонах всех богов есть одна общая черта. Какому бы покровителю ни молились, эта жертва обязательна. Догадываешься, о чем я?

— ...О дарах, что приносят на алтарь?

— В точку. Каков бы ни был бог, ему несут лучшее оружие из существующего. Этот завет выбит на скрижалях любого ордена. Ты когда-нибудь задумывался — почему?

Каллиус смолчал.

Он просто держал язык за зубами.

Невзирая на его скрытность, Орбире продолжила без малейшего подозрения:

— На самом деле почти нет божественных таинств, ради которых нужно жертвовать клинки богам. Зато я не раз видела и слышала, как из этого подлунного мира бесследно исчезали те, кого нарекли святыми.

В чем же причина?

Какую весть она пыталась донести до Каллиуса?

Наверняка сомнения. Догадки, еще не переросшие в твердую уверенность.

Святотатство по отношению к божеству.

Услышь кто со стороны, что подобные крамольные мысли разделяет святая — счел бы это верхом нелепости.

Окажись на его месте кто-то другой...

— Я упоминал, что когда-то был инквизитором?

— Ты? Инквизитором? Не мели чепухи. Будь ты одним из тех сумасшедших фанатиков, значит, я в тебе ошиблась.

— Быльем поросло.

— Тогда проехали.

Она сухо хохотнула, спустив разговор на тормозах.

Однако Каллиус отлично понимал истинный нерв беседы.

«Куда исчезают святые?»

«Зачем существует этот завет?»

Перед внутренним взором всплыл образ Стеллы.

Первая святая.

В один прекрасный день она попросту растворилась без следа. Да и среди следующих поколений самые одаренные кончали точно так же. Цепочка мыслей сама собой переметнулась к Фаталите.

Впрочем, Каллиус быстро тряхнул головой, отгоняя эти думы.

Во всем этом бренном мире ответ...

Знал лишь он один.

И озвучивать его вслух время еще не пришло.

— А клинок-то вышел вполне сносный.

Закончив работу над очередным мечом, Каллиус взмахнул им в воздухе. Баланс оказался на диво хорош. За полгода непрерывного вытачивания клинков рука набилась основательно.

Крепче сжав гладкую рукоять, он развернулся к Орбире:

— Используй Битмури. Я снова применю Джэюхва.

— Наглец. Мой Сонгвангём — не та техника, которой любуются по первому капризу. Забыл, что ли? Да передо мной даже Фелис становится шелковым щенком!

— Я лишь исполняю наш уговор.

Все эти полгода он оставался здесь только ради предложения и обещания Орбире.

Но назначенный час пробил.

— На этот раз я разрублю твой свет.

Вершина мастерства Орбире.

Битмури.

Клинок, чье сияние начисто стирало весь пепел, сокрытый в Джэюхва Каллиуса.

И теперь, полгода спустя...

Каллиус бросил ей вызов вновь.

— Что ж, попробуй.

И в тот же день...

Каллиус покинул священную землю.

Верхний ярус башни.

Орбире осталась в одиночестве. Вскоре послышался тихий перезвон колокольчика, и к ней подошла хозяйка шестьдесят первого этажа.

Орбана.

— Он ушел?

— Да.

Взгляд владычицы башни, устремленный к дальнему горизонту, казался бездонным. Орбана не могла разобрать, провожает ли наставница глазами исчезнувший вдали силуэт или думает о чем-то своем.

— Куда он направился?

— ...Сама-то тоже надумала уйти?

— Да. Кажется, настал час и мне познать мир смертных.

— Уж не потому ли, что кипишь от злости после того, как он бесцеремонно вытер о тебя ноги?

— ...

Орбана промолчала, не найдясь с возражением.

— Что ж, ладно. Ты как раз входишь в пору зрелости, самое время. Ступай. Ведь он...

Он держал путь в Империю.