Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 170

Прошло несколько месяцев.

— Черт возьми. Черт! Проклятье!

— Какая пошлость.

— Рок! Рок! Роооок!

— Замолчи.

— ……

— По крайней мере, больше не придется слушать визг поросенка, которого режут, и на том спасибо.

— Здесь я с тобой полностью согласна.

Раскачивание. Мерный стук колес.

Внутри кареты сидел мужчина с темными волосами, лениво наблюдая за проплывающим за окном пейзажем.

Каллиусу удалось заставить Юнис, которая беспрестанно сыпала ругательствами, прикусить язык.

Рядом с ним сидели сразу две святые, и на то были веские причины.

Во-первых, он взял Айли в заложницы.

Во-вторых, подчинил себе Юнис и племя зверолюдей.

Таким образом, у Каллиуса оставался лишь один путь — в Карпе.

«Зверолюдям нужно новое поселение».

Пленная святая должна была находиться в Карпе: только так можно было извлечь максимальную политическую выгоду из Империи.

Кроме того, требовалось найти пристанище для Юнис и зверолюдей, присягнувших Щиту, чтобы они могли обосноваться на новом месте.

Эйблфикс уже поддался влиянию Империи, и оставаться там больше не представлялось возможным.

Экипаж направлялся на север Карпе. В Еварш.

Чтобы безопасно добраться из Эйблфикса в Карпе, приходилось делать крюк через север, поэтому именно северные рубежи королевства оказывались наиболее доступными.

Земли дома Зерван, одного из Четырех Великих Аристократических Домов.

Туда, в Еварш.

«Север тоже в моих руках».

Единственной территорией в Карпе, достаточно обширной, чтобы без лишних вопросов принять более тысячи зверолюдей, оставался Север.

К тому же, они легко переносили мороз, так что привыкание к новым условиям не должно было стать для них проблемой.

Сам Север отличался настолько суровым и ледяным нравом, что, несмотря на бескрайние просторы, людей здесь проживало немного.

Недавняя война еще больше сократила население, так что приток новых рабочих рук в лице зверолюдей мог стать силой, способной оживить заснеженные пустоши.

И там, на Севере...

«Нужно заодно проверить, хорошо ли растут Слезы Вальтеруса».

Святая земля на дне Тонущего Леса.

Стоило посетить Слезы Вальтеруса, созревающие на святой земле Фаталите, а заодно укрепить божественную силу с помощью статуй святых, вывезенных из Сада Лактуса.

Сад Лактуса превратился в святую землю только потому, что имперские святые сами стали священными камнями.

Каллиус переместил их все в подпространство — Слезам Вальтеруса это точно пойдет на пользу.

«Или я найду им другое применение».

Впрочем, даже без этого обойти Север стороной не получилось бы.

До сих пор Каллиус по разным причинам не вмешивался в дела вотчины, но именно он оставался законным наследником Севера и тем, кому суждено стать его полновластным хозяином.

«Интересно, как там Бернард».

Нынешний лорд...

Впрочем, Эльвертон и без посторонней помощи прекрасно справится.

А вот вернулась ли Эмили на Север или все еще пребывает в Калади, Каллиус не знал.

— Я слышала, Север — родина графа. Вы ведь не бывали дома уже довольно давно?

— ……Да, давно.

Казалось, времени утекло совсем немного, но прошло уже около трех лет.

Три года с того момента, как он покинул родные края.

И шесть — с момента, как ступил на землю этого мира.

С начала паломничества минул солидный срок: часы уходили на осмысление новых озарений, на привыкание к мечу, добытому в Эйблфиксе...

Разбор наград, нескончаемая дорога на Север — и вот незаметно пролетели целые годы.

Воспоминания нахлынули с новой силой.

«Первые три года были поистине невыносимыми».

Задания не появлялись вовсе, и наращивать силу приходилось исключительно за счет божественной благодати.

Шаг за шагом выискивать скрытые секреты ради крупиц мощи и учиться выживать среди этой пустоши. Стоило воскресить в памяти былые дни, как перед внутренним взором возникло лукавое лицо Бернарда.

— Этот старик... Он еще жив?

— Похоже, вы в добром здравии духа?

— С чего ты взяла?

— У вас такое умиротворенное лицо.

— Тебе кажется.

Они провели бок о бок всего пару месяцев, но для заложницы она держалась на удивление спокойно и непринужденно.

Чего нельзя было сказать о Юнис — та по-прежнему лишь извергала яд.

— Ты действительно ничего не помнишь?

— Нет. Кроме имени «Айли» — совершенно ничего.

Каллиус не стал развивать эту тему.

Он благоразумно промолчал о том, что до потери памяти у них был общий ребенок.

Их прежняя связь.

Нынешняя обстановка в стране.

Слишком сложный клубок переплетений.

Посвящать ее во всю эту подоплеку означало бы лишь создать ненужную неловкость.

«Святая враждебного государства. Так гораздо проще».

Да и для Эмили внезапное известие о живой матери принесло бы лишь смятение.

Особенно сейчас, когда эта самая мать не помнит ни единой детали.

— Слишком сложно...

Похоже, следовало все взвесить более основательно.

— Вы о чем-то задумались?

— Пустяки.

С легким раздражением махнув рукой, Каллиус закинул ногу на ногу.

Даже в этом небрежном движении сквозило столько благородного достоинства, что уголки губ Айли невольно дрогнули в улыбке.

Юнис же окинула эту сцену тусклым, полным презрения взглядом дохлой рыбы.

— Каллиус.

— Чего еще?

— Ты отвратительно обращаешься с пленными! Не положено ли им связать руки и ноги, надеть намордник, чтобы они даже отлить без спроса не могли?! Раздавать этим имперским ублюдкам столько человеческих прав — это преступление против всего континента!

— Сколько же сил ты тратишь на совершенно бессмысленные вещи.

— Ты только взгляни на нее! Кто вообще признает в ней заложницу?! Она развалилась в мягкой карете, на запястьях ни единой веревки! Можно подумать, особа королевских кровей!

И снова двадцать пять.

Дай им волю — будут грызться целые сутки напролет, от чего голова уже начинала идти кругом. Разумеется, поначалу Каллиус действительно связал святую, как всё зудела Юнис. Вот только стоило той заметить путы, как она принялась изводить Айли и исподтишка её поколачивать — так что веревки пришлось снять. К тому же Айли поклялась богам, что не попытается бежать без веской причины, так что любые кандалы теряли смысл.

— Я усадил вас вместе не для собачьих сва́р.

До этого он держал их раздельно.

Но теперь до Севера оставалось совсем немного.

Каллиус рассудил, что пришло время вытянуть из обеих внятные ответы.

— Что вообще такое этот День Начала?

— Опять ты заладил? Каллиус, есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Меньше знаешь — крепче спишь. Никому не стоит совать нос в эту тайну, но только не тебе.

— Почему это?

— Потому что ты добился слишком многого. Узнаешь — и что с того? Ничего толком не изменится, смысла ноль. Да и нам, откровенно говоря, не горит ворошить это дерьмо.

Каллиус перевел свой взгляд на Айли.

Та лишь покачала головой, полностью разделяя слова соседки:

— К сожалению, я согласна с Юнис. Проще думать, что мы получили нечто вроде откровения.

— Откровения?

— Да. Тот некто взглянул на меня и велел стать претендентом.

Претендент.

Он уже слышал это слово ранее.

День Начала и Претендент.

Понятия, которые Каллиус в свое время крепко завязал на узелок.

— Бросить вызов кому?

Вместо ответа Айли тонкими пальцами указала в небо.

А следом...

Опустила ладонь к полу.

Небесам и тверди земной.

Бросить вызов мирозданию.

Каллиус помрачнел еще сильнее.

Пока он обдумывал услышанное...

Юнис презрительно фыркнула:

— Откровение, черта с два! С какой стати нам внимать речам этого ублюдка?

У нее на этот счет имелись другие соображения:

— Мы обычный расходный материал. Расходники, нужные лишь затем, чтобы этот мир выглядел хоть капельку приличнее.

Злорадно осклабившись, она добавила:

— Именно так. Мы ступили на эту землю только потому, что боги приставили нам нож к горлу, и нам пришлось сцепить зубы.

— Нож к горлу?

— Ага, угрожали! Я была несчастной благородной дамой, в которую вселилась нечисть. И эта тварь заявила: «Хочешь на свободу — брось вызов». Вот я и снизошла в этот мир.

Она картинно развела руками, состроив благочестивую мину:

— Можешь звать меня... ангелом во плоти.

Однако взгляд Каллиуса оледенел.

Он посмотрел на нее так, будто перед ним копошилась грязь омерзительнее навозных личинок. Юнис аж перекосило — внутри неприятно кольнуло.

— У меня было похоже, — негромко отозвалась Айли. — Сказали: если хочешь получить новую жизнь... прими вызов.

Принять вызов.

Взгляд Каллиуса стал тяжелым и глубоким.

«Они такие же, как я».

Пусть девушки и выражались витиевато, обе они изначально не принадлежали этому миру.

Возможно, Айли начисто лишилась воспоминаний о прежних годах...

...именно потому, что в День Начала заняла чужое тело? Если так, детали складывались в единую мозаику.

«Правда, я сам с этой таинственной сущностью не сталкивался».

Но по сути он ничем от них не отличался.

— Кроме вас двоих, есть другие претенденты?

— Ну... доподлинно мне неизвестно...

— Не знаю и плевать хотела.

Больше они ничего не могли сказать.

Каллиус кивнул и задал завершающий вопрос:

— Почему ты сражалась, зная, что идешь на верную смерть?

Речь шла о схватке с бессмертным Падшим.

Каллиус видел все своими глазами.

Глазами пепельных рыцарей.

Юнис всегда отличалась несносным нравом.

И все же, каким бы скверным он ни казался, от обязанностей святой она никогда не бегала.

Святая есть святая.

Она отдавала все силы ради этого мира и своих богов.

Как и большинство святых.

Вот только...

«Нынешняя Юнис — совершенно иной человек».

И речь шла вовсе не о том, что он подчинил ее, даровав тело феи.

Изменилась сама сердцевина.

Точно так же, как и у самого Каллиуса.

— Ну... долг обязывал, — поморщилась она с явной неохотой.

Юнис, возрожденная в крошечном тельце феи, преобразилась физически, но ее хулиганские повадки и дерзкие гримасы остались прежними, рождая дикий контраст.

Впрочем, именно поэтому раскусить ее не составляло труда.

— Примерно ясно.

Всего пары вопросов хватило, чтобы прощупать их прошлое.

Во-первых, святые, нареченные претендентами, наверняка имели доступ к системе, подобной его собственной. Во-вторых, над их сознанием довлели личность и бремя погибшей святой.

«Как когда-то надо мной».

Вот только повадки мелкого негодяя не шли ни в какое сравнение с величием святой.

Сдерживающие оковы изначально обладали несопоставимым масштабом.

Именно поэтому девушки смогли в кратчайшие сроки обрести колоссальную мощь, но при этом, должно быть, они все еще оставались под его контролем.

Судя по головокружительным темпам роста и силе влияния, они однозначно пользовались благами системы.

И наверняка...

«Вероятность того, что они тоже знают: этот мир изначально был игрой, очень велика».

Логическая цепочка замкнулась.

Он не был единственным игроком в этом мире.

— Не велика важность.

Впрочем, Каллиус быстро остыл к этой теме.

Игроки ли, претенденты — какая разница?

Прежде это еще могло его взволновать, но теперь уже не заботило.

Ведь то, что ему предстояло сделать, от этого ничуть не менялось.

Он выжил.

И продолжит бороться за жизнь.

Оберегая тех, кто встал рядом с ним, он намеревался жить в этом мире вместе с ними.

Очнувшись однажды в теле Каллиуса...

...он принял твердое решение:

он родился заново,

ему дарована новая жизнь.

Уцепившись за эту мысль, он упорно боролся за каждый вдох.

И его путь оставался неизменным.

«Жить дальше».

И отыскать свой меч.

А затем...

— Я должен увидеть финал.

Развязку неоконченной повести.

Он жаждал узреть ее собственными глазами.

Последнюю главу истории, которую он создал.

Спустя некоторое время экипаж замер.

Каллиус со спутницами ступил на снег, оглядывая северные просторы.

Взору открылась бескрайняя белая равнина.

А еще...

— ……

Шайка разбойников, взявшая карету в плотное кольцо.

— Север ни капли не изменился.

Усмехнувшись абсурдности зрелища, Каллиус обнажил меч.