Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 171

— Ура-а-а-а!

Бабах!

Алду с ревом крушил черепа гигантским молотом.

— Идеально для вертела!

Вжих! Вжих! Хрясь!

Фило методично насаживал врагов на острие копья.

— Щитоносцы, вперед! Раздавить их!

— Ува-а-а-а!

Пуппи вел за собой сомкнутый строй со щитами, пока Серена осыпала бандитов градом стрел.

Случись так, что никто не вмешался бы, эта шайка все равно перебила бы сама себя или пала от первого же удара.

— На Севере вечно так?

— Да почти всегда.

Увы, здешний уклад не менялся веками.

Снег валит круглый год. Бывают редкие оттепели, но в целом картина одна и та же.

Из-за нескончаемой стужи и пурги владения хоть и необъятны, да толку с них чуть — возделывать почти нечего. Густые чащобы отчего-то так и манят магических тварей, поэтому и ремесел у местных раз-два и обчелся.

Пашня, солдатчина, рыцарский обет, охота да ремесло проводника — вот, пожалуй, и весь выбор.

Многие мечтают присягнуть мечу или встать под знамена, но берут далеко не каждого встречного. Вот и крутятся: кто за плуг берется, кто силки расставляет. А когда не ладится ни то, ни другое и амбары пустеют, вчерашние мирные поселенцы сами не замечают, как берутся за топоры на большой дороге.

Обычное дело.

— Создавать рабочие места — задача не из легких в любом краю.

Суровая правда, против которой не попрешь. Особенно в глухомани, где медного гроша честным трудом не наскрести.

— Сколько недобитков осталось?

— Около трех десятков.

Пуппи примчался первым, преклонил колено и четко доложил обстановку.

— Немалая шайка.

Снежный наст давно пропитался алой жижей. Казалось, перебили целую прорву, а уцелело еще тридцать голов. Куда больше, чем виделось поначалу.

Впрочем, Север всегда кишел отребьем. На таких бескрайних просторах среди изрезанных скал любому лиходею спрятаться проще простого.

— Странно все это.

— Да брось, лиходеи повсюду одинаковые.

В отличие от Юниса, отмахнувшегося с ленивым безразличием, Айли согласно качнула головой:

— Взгляд у них больно странный.

— Не похожи они на матерых душегубов с тракта.

Человек ко многому приспосабливается, но взгляд так просто не подделаешь.

В былые времена Каллиусу уже доводилось истреблять разбойничьи гнезда, так что повадки и волчий прищур закоренелых грабителей он чуял за версту.

А эти молодчики...

— Ну признавайтесь, ублюдки: вы ведь на большаке без году неделя?

Оружие в их ладонях лежало неловко. В стойках и выпадах сквозила явная неуверенность. В сече они были полными неумехами.

А вот мозоли на огрубевших ладонях говорили сами за себя.

— От сохи недавно оторвались?

— ...Да.

Случайностей под этим небом не бывает. Ни один пахарь не пойдет грабить от нечего делать. Да и тридцать человек в банде — это уже не просто попытка прокормиться.

Тут кроется иная причина.

— Не больно-то мне и интересно, но...

Внутри заскребло нехорошее предчувствие: выслушать необходимо.

— У-убейте меня! Какая разница, все равно не жилец!

— ...Это еще с чего?

— Северу конец! Всем нам конец! Скоро явятся отпрыски Древних богов и перережут всех до единого!

Древние боги?

— Ты о богах древней эпохи лепечешь?

Древние боги. Их семя.

— Значит, потомки Великанов.

Такие речи не пристало вести забитому разбойнику. Тем более здесь, посреди северных пустошей.

— Кто тебе эти сказки наплел?

— Последователь... слуга Древних богов...

Под тяжелым, убийственным взглядом Каллиуса скулящий бандит затрясся, точно шелудивый пес под градом палок, и выложил все начистоту.

«Потомки Великанов...»

Кого вообще на Севере могли величать подобным образом?

Ответ напрашивался один.

«Тролли».

Дно Тонущего Леса. Забытое племя, которое считали истребленным, ютящееся в черной утробе земли, словно в бездне.

Тролли.

Кошмарные отродья, одного из которых Каллиус вместе с Лютеоном одолел на волосок от гибели.

— Значит, тролли пробудились...

Пленник бормотал захлебываясь: чудовища заполонили чащу, жгли селения и пожирали людей живьем.

Каллиус опасно сощурился.

Тролли ни за что не выползли бы из своих промозглых нор без внешней воли или прямого приказа. У них попросту нет для этого разума, не говоря уже о каком-то умысле...

«За кукловодом стоит чужая рука».

Слова оборванца это лишь подтверждали. Он дрожал от смертного ужаса, твердя о неминуемой резне.

Слуга Древних богов. Кто же это?

Да и гадать долго не требовалось.

Тот, кому известно о логове троллей. Тот, кто жаждет пустить их свирепость в ход, чтобы втоптать Север в грязь.

Сложив два и два, получаешь единственное имя.

— Крассион.

Крассион.

Только этой шайке фанатиков ведомо о троллях, и лишь у них хватит духу использовать этих тварей.

Изначально Крассион был сборищем отступников, поклонявшихся забытым пантеонам. Конечная цель у них едина, но тропы к ней они прокладывают врозь.

Расколотый на три или четыре крыла, культ раздирали внутренние распри. Разные боги — разные нравы.

Взять хотя бы Седрика с Беатрис: состоя в Крассионе, они, в отличие от Рамату, и близко к Империи не подошли.

«Если у них зуб на Север, значит, дело рук недобитков Рамату».

Его здесь унизили до самого дна — не удивительно, что этот мерзавец одержим жаждой мести.

Извлечь первобытных троллей из глубин топей — задача непростая. Какая ирония, что их появление совпало с возвращением Каллиуса.

Удача это или злой рок?

Так или иначе, дело не терпит.

— Отправляемся в Еварш.

Первостепенная задача — добраться до родового поместья и оценить масштаб бедствия.

«Кто бы мог подумать — вывести наружу троллей».

Но ведь с этих туш можно получить колоссальную выгоду.

Кровь тролля высоко ценится, а клинки, закаленные с её добавлением, с высокой вероятностью пробуждаются как Духовные мечи.

Каллиус не собирался игнорировать существ, у которых в ход шло буквально всё.

И ещё кое-что...

«Если они обследовали дно Тонущего Леса, то могли обнаружить святилище Фаталите».

В таком случае, перемещение святилища подальше от посторонних глаз — наиболее разумный шаг.

— А с этими что делать?

Связанные горе-разбойники жались друг к другу на окровавленном настиле. Каллиус бросил на них ледяной взгляд. Проще всего было бы перерезать им глотки на месте, но...

— ...Такой «прибыли» на Севере сейчас предостаточно. Связать их крепче и забрать с собой.

Рабочие руки на дороге не валяются. Если отребье способно принести пользу, грех этим пренебрегать.

«Похоже, дела принимают скверный оборот».

В этот самый момент.

Цитадель Еварш.

Правитель Еварша, сжав зубы и подавляя глухой стон, сидел в полумраке своего кабинета. На лбу Эльвертона залегла глубокая складка.

— Тролли... С какого перепугу реликты древней эпохи полезли из щелей именно сейчас?..

Тц.

Раздраженно цокнув языком, Эльвертон вскрыл конверт, бросив на него яростный взгляд.

Он быстро пробежал глазами строки.

— Ха!

Какая неслыханная дерзость.

— Они совсем из ума выжили.

Письмо было от фанатика Древних богов.

Их требования не отличались скромностью.

«Калис».

Штормовой Меч, Калис.

И вдобавок — контрактор Зервана.

— Контрактор...

Эльвертон мрачнел с каждой секундой.

Контрактор Зервана.

Глава великого рода ли не знает, что скрывается за этими словами?

Тук-тук.

Словно в подходящий момент, в тишине кабинета раздался стук.

— Входи.

Скрип.

Тяжелая дверь приоткрылась, и на пороге появился статный старец с безупречной осанкой.

Главный дворецкий Дома Зерван.

Нохитель.

— Вы звали, милорд?

— Хм...

Эльвертон долгим взглядом, полным невысказанной горечи, окинул старика.

Главный дворецкий Нохитель.

Он управлял хозяйством здесь ещё тогда, когда сам граф был ребёнком. Он посвятил свою жизнь служению Дому Зерван так давно, что даже детские воспоминания стёрлись. Старик служил с такой искренней преданностью, что буквально каждый потомок прямой линии вырос под его присмотром.

— Сколько ты уже с нами, Нохитель?

— Прошу прощения, милорд?

— Сколько лет ты отдал нашему роду?

— Да бросьте... Столько воды утекло, что и счёта не ведомо. Вся моя жизнь без остатка отдана Зервану. Удовлетворит ли вас такой ответ?

«Зерван — это всё, что у меня есть».

Эти простые слова отозвались в груди Эльвертона глухой болью.

— Да. Именно так...

— Что-то случилось, милорд?..

— Сброд, называющий себя слугами Древних богов, предлагает капитуляцию. Требуют выдать им Калис.

В ответ дворецкий лишь сухо усмехнулся — в этой усмешке читалось ледяное презрение.

Основатель Дома Зерван.

Оружие, выкованное по нерушимой клятве Калиса фон Зервана, добровольно обрекшего себя на участь живого мертвеца ради защиты Севера, и было тем самым клинком.

Штормовой Меч, Калис.

Как можно отдать реликвию, впитавшую кровь рода, клинок, в котором дремлет первопредок?

Это равносильно требованию выдать на растерзание весь Дом Зерван.

Для семьи, олицетворяющей весь Север, большего поругания чести представить было невозможно.

И старый дворецкий, редко позволявший себе вольности, процедил сквозь зубы:

— Оборзевшее отребье.

Видя, как закипает обычно невозмутимый слуга, Эльвертон с мрачной решимостью кивнул:

— Какими бы жуткими ни казались эти отродья Древних богов, Север встретит бой и сокрушит их. Как делал это всегда.

Север был их родиной, их крепостью, их воздухом. Своё они никому не отдадут.

Сражаться они привыкли с колыбели. И вырывать победу зубами — тоже.

— «Жизнь — это вечная битва и триумф воли». Так всегда говорили праотцы.

— Вот как...

— Да. Так учили предыдущие поколения, так наставляли те, кто стоял у истоков, и предки задолго до них.

— Понимаю.

Эльвертон вгляделся в лицо Нохителя. Ему показалось, будто за спиной старика колышутся суровые тени былых владык, веками защищавших рубежи Севера.

— Где Бернард?

— Он уже поднял рыцарей Зервана и выступил в поход.

— Он же искалечен...

— Напротив, милорд. Именно поэтому его так неудержимо влечёт на передовую.

— Даже на закате дней. Даже без руки — несгибаемый рыцарь.

Место воина — там, где льется кровь. Лишь там он может подтвердить нерушимость своих клятв и доказать верность долгу. В пламени битвы путь рыцаря берёт начало, в пламени битвы ему суждено оборваться.

— Решил сложить голову с мечом в руке?..

— Гордость не позволит ему угаснуть в постели. И, скорее всего... он чувствует.

— Что именно?

— Господь призывает его к себе.

Песочные часы его жизни подходили к концу.

Эльвертон помрачнел, глаза подернулись пеленой сложных чувств.

— Думаешь, старик отправился искать смерть?

— Скорее всего...

— ...Упрямый, несносный дед.

Но проклинать его за это язык не поворачивался. Потому что такова порода настоящих рыцарей — каждого из них.

— Внучка места себе не найдет от горя.

Проглотив рвущееся наружу «Да и Каллиус тоже», Эльвертон решительно поднялся из-за стола.

— Выступаем.

Плевать, кто наш враг.

Плевать, сколь он страшен.

Север не дрогнет.

Зерван поставит на кон свои жизни и разобьет их наголову.

Ибо таков закон Дома Зерван с сурового Севера.

— Всем полкам — на боевые рубежи!

Донг! Донг! Донг!

Бескрайний, уходящий за горизонт первобытный лес.

На глухой опушке тяжелым металлическим гулом отдавался бой молота, загоняющего в плоть железные сваи.

— Уф... Ну как, готово?

— Закончили.

Обливающийся градом пота лысый верзила и стоявший подле него тип в надвинутом капюшоне уставились на колоссальную фигуру, застывшую с остекленевшим взором.

Получеловек, полудемон.

Божественное семя, оскверненное демонической скверной.

Выродки из племени Великанов.

Тролль.

Шею, жилистые предплечья, мощные ноги — все тело чудовища оплетали тонкие путы, а в плечи, спину и поясницу по самую шляпку вошли кованые железные колья.

— Ну и дела... В жизни бы не подумал, что тролли реально существуют. И как только старик разнюхал, что эти образины отсиживаются в этакой дыре?

— Кто его разберет. Его размазали так позорно, что я уж думал, старый хрыч сдулся окончательно. Ан нет, еще коптит небо.

Очи великана затянула мутная пелена — ни искры мысли, ни воли.

Но жгуты бугристых мышц и толстенная шкура казались настолько прочными, что даже в лютую стужу от них исходил пар. Здоровенная дубина в лапище твари смахивала на вырванный с корнем вековой ствол — казалось, ни одна сила в мире не заставит такого исполина склонить выю.

Отряд троллей, намертво скованных колдовскими нитями и сваями.

Ровно двенадцать туш.

Имея за спиной дюжину подобных осадных машин, чего вообще можно бояться? С такой ударной силой стереть любую крепость в крошево — минутное дело.

Тролли и без того сокрушительны. А когда их волю стреножили путами и укрепили рунными кольями, равных им не сыскать во всем подлунном мире.

— С такой ордой мы шутя раскатаем в блин хоть целое королевство, а, Политан? Теперь даже имперские выскочки не посмеют хамить нам в лицо.

— Имперские штыки нам еще пригодятся. Ради нашей Великой цели.

Человек в капюшоне по имени Политан окинул тяжелым взглядом столпившихся сектантов.

Большинство сжимало в пальцах мотки алых или белых ритуальных нитей, остальные держали наготове иглы и колья.

— Ответа нет?

— Глухо.

— Кто бы сомневался. Псы Зервана никогда не гнули спину без хорошей взбучки.

Политан лишь понимающе кивнул: все шло строго по плану.

Лысый осклабился:

— Тогда прессуем их без лишних церемоний?

— Северяне задолжали нам сполна. Родовая святыня Зерванов, Калис... Да плюс если прижмем к ногтю фею, что веками оберегала этот край, сотворить священную реликвию будет проще пареной репы.

Труп, истлевающий вот уже тысячу лет.

И фея, чей век длится не меньше.

— Священная реликвия... Тогда мы воистину возродим истинный культ! И кланяться чужакам больше не придется!

— Крассион изначально строился как союз временщиков. Каждый молится своему идолу, так что о братстве и речи быть не могло. Свое счастье мы должны ковать сами.

Посему у нас осталась лишь одна задача:

— Стереть Зерван с лица земли.

— За мной не заржавеет! Пока Бранс с вами, раздавить этот вшивый замок — все равно что миску похлебки умять!

Бранс, на чьей бычьей шее туго вилась кроваво-красная нить, гулко треснул себя кулаком в грудь и победно взревел на весь лес.