Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 189

Далеко за пределами Карпе, за землями Великого Герцогства и раскинувшейся в самом сердце материка Империей — на крайнем северо-западе, где сталкиваются ледяные валы Северного и Западного морей, в вечной серой мгле таился уединенный остров.

Лаперион. Главная цитадель Крассиона.

Посреди скалистой местности возвышалась мрачная башня, очертаниями напоминая вытянутую к небесам шею гигантского ящера. На самой ее вершине, обдуваемые влажным ветром, стояли двое.

— Знаешь ли ты, почему маяк Лапериона был создан в образе древнего змея? — степенно спросил сухонький старец с пышной седой бородой молодого послушника, опираясь на узловатый посох.

— Чтобы отпугивать праздных шпионов, учитель.

На свете хватало умников, считавших крылатых ящеров пустым вымыслом рассказчиков, однако тех, кто искренне верил в их существование, было гораздо больше. Предания о героях древности, однажды вырвавших континент из лап чудовищ, передавались из уст в уста. И пусть в песнях драконов восхваляли почти как богов, при виде живого исполина у любого смертного верх брала первобытная программа, впитанная в кровь предков — бежать без оглядки. Владыки небес, испокон веков стоявшие на вершине пищевой цепи, внушали людям животный, парализующий страх.

— Истинно так. Нашему делу лишний шум ни к чему.

— Мудрые слова, наставник.

Высеченная из темного камня пасть дракона тонула в клубах морского тумана. Заблудившиеся рыбаки и редкие купцы, случайно оказавшиеся у скалистых берегов, при одном взгляде на этот зловещий силуэт в панике рубили канаты и поворачивали руля, а немногих смельчаков, осмелившихся высадиться на берег, ждала либо быстрая сталь в горло, либо пучина.

— Слышал я, прибрежный люд даже окрестил наш архипелаг Драконьим Гнездом.

Тонкие губы старейшины Рамату тронула сухая усмешка, а глаза скрылись в глубоких морщинах.

Вдруг прямо над каменным гребнем башни взметнулся вихрь белых бумажных листков. В одно мгновение они сплелись в человеческую фигуру, и возникший из воздуха гонец низко склонил голову:

— Владыка Рамату, с трудом вас нашел.

— С чем пожаловал, Валком?

— Политан пал.

— Что за вздор? Политан? Наш Политан? Ты в своем уме, вестник? Он точно мертв?!

Благостное лицо старца вытянулось от неверия. О ком вообще речь? Ведь Политан числился самым ярким и зубастым из молодой поросли архиепископов! Блестящий ум, безмерное честолюбие, змеиная изворотливость и редкий дар вить из людей веревки — да такого скользкого угря голыми руками не возьмешь!

И чтобы сам Политан «Кокон» вдруг сложил голову?!

— Уму непостижимо... Да еще где — в диких снегах Севера?! Не иначе вмешалась третья сила. Высшие тролли? Или лесной народец фей?

На град тревожных вопросов гонец ответил коротко и глухо:

— Его сразил хозяин Севера.

— Хозяин Севера?! Тот желторотый юнец Эльвертон? Не смеши мои седины!

Перед началом северной кампании лазутчики до косточек разобрали силы противника. Уровень юного лорда не был секретом: до порога истинного Мастера мальчишке оставалось сломать еще две, а то и три стены. Выйти один на один против «Кокона» для него означало верную смерть. Архиепископ преуспел в боях настолько, что сумел бы уйти живым даже из схватки с полноправным Мастером меча. Уж кому-кому, а зеленому Эльвертону такой орешек был явно не по зубам.

Однако когда Валком мрачно качнул головой и выдохнул другое имя, лицо старика налилось дурной багровой кровью:

— Каллиус!! Стало быть, этот выродок всё-таки вынырнул из небытия!! И опять спутал нам все карты!.. Угх, кх-х!..

— Учитель! Дышите глубже!!

Послушник с гонцом едва успели подхватить под локти старейшину, который от ударившей в голову крови схватился за затылок и мешком повалился на колени. Лицо Валкома при этом стало мрачнее грозовой тучи:

— Владыка, нужно немедля трубить общий сбор и уводить архиепископов с острова.

— Бежать?! С какой это радости?!

— Они уже в пути. Идут прямо сюда.

— Кто «они»?! Тот северный ублюдок пожаловал собственной персоной?!

С хрустом стиснув древко посоха, Рамату затрясся от бешенства так, что на висках вздулись синие жилы:

— Да и пускай сунется!! За мной как раз старый должок — вот здесь, на родных камнях, мы с ним и сочтемся! И за кровь брата нашего Политана спросим сторицей!

Но вестник снова покачал головой:

— Сам он не соизволил.

— Ха?! Не соизволил? А кто же тогда... Уж не хочешь ли ты сказать, что этот щенок просто спустил на нас своих цепных псов?!

— Так и есть.

Лицо старого сектанта пошло жуткими пятнами, рот криво разъехался, и над башней раскатился каркающий, безумный хохот:

— Ха-ха-ха-ха!! Стало быть, меня, великого Рамату, уже и за ровню не держат?! Мальчишка поленился запачкать сапоги и бросил на мою голову своих холуев?! Чудно! Просто дивно!! Это ему не мерзлые скалы Севера — посреди великих вод я сам себе бог!!

Гром!

Древний старик с силой ударил пяткой посоха по каменной верхушке башни. Словно послушный его воле, густой туман, окутывавший все вокруг, закружился вихрем, а влага в воздухе начала сгущаться, образуя плотные комья. Над скалами начали появляться огромные водные сферы, вращаясь и с грохотом падая вниз, в бушующий прибой.

Море у подножия утесов вздыбилось, образуя черные воронки. Из глубин поднимались ревущие смерчи, сливаясь в гигантских водяных змеев, напоминавших чешуйчатых драконов. Казалось, само море пришло в ярость по приказу старика.

— Бросить горстку жалких смертных против Водного Дракона Рамату?! Ты совсем потерял голову, щенок... Неужели ты так не ценишь мощь Крассиона?!

Перепуганный ученик и Валком тщетно пытались успокоить разбушевавшегося патриарха, но тот был неудержим. Невероятный выброс маны моментально поднял на ноги весь гарнизон острова.

— И зачем весь этот шум, досточтимый брат Рамату?

По ступеням смотровой площадки, заложив одну руку за спину, а другой лениво размахивая веером, поднялся еще один старец.

— Немезис! Как вовремя! Ты только послушай: этот выскочка с севера натравил своих приспешников на священный Лаперион, который мы укрепляли полвека! Ха-ха-ха-ха!

— М-м? О чем он говорит, Валком?

Щелкнув веером, новоприбывший вопросительно приподнял бровь. Гонец вкратце изложил ему ситуацию.

— Надо же, Политан приказал долго жить... А ведь казалось, этот скользкий тип выкрутится, даже если завтра начнется новая Великая война драконов и коней.

Развевая веером седые пряди у висков, Немезис с досадой прищелкнул языком.

— Владыка Немезис, вам бы тоже стоило отступить к тайным гаваням. Враг уже близко...

Не успел гонец договорить, как Рамату вскочил, брызжа слюной:

— Да что ты дрожишь, как осиновый лист, перед кучкой заезжих вояк?! Стыдно смотреть! Что они нам сделают в открытом море? Или у приспешников Каллиуса выросли крылья, и они превратились в настоящих драконов?!

И не успело эхо его яростного крика стихнуть над водой, как...

Гр-р-ро-о-о-о-о!!

Небо над головой раскололось от чудовищного, утробного рева.

— Что за чертовщина...

— ...Откуда этот гул?

— Поздно, — обреченно воскликнул Валком, глядя вверх. — Уже поздно!

Словно насмехаясь над недавним бахвальством старика, с небес обрушился такой шквал, что вековая пелена тумана над островом слетела мгновенно! А в расчистившемся небе застыла...

— А-ах!..

— Д-дракон!!

Крылатая громадина, закованная в черную с пеплом броню.

Широко расправив перепончатые крылья и излучая удушающую могильную жуть, мертвый исполин парил над башней, сверху вниз взирая на крошечных существ под ним, что облепили грубую каменную подделку. Секунда — и бронированные челюсти медленно раскрылись.

— Вр-рассыпную!!

— Да что же это!..

Из бездонной глотки чудовища прямо на цитадель хлынул ревущий поток пепельно-серого пламени. Водяные змеи Рамату, взметнувшиеся из моря, с шипением сплелись в живой купол, пытаясь защитить башню от удара, но...

— Кха-а!

Против сокрушительного дыхания древнего ящера хваленая водяная завеса лопнула, как мыльный пузырь.

Ка-а-а-а-а-бум!!

Одним чудовищным плевком горделивое каменное изваяние, десятки лет украшавшее твердыню Крассиона, было разнесено в мелкую щебенку, и лавина обломков с грохотом обрушилась на нижние ярусы.

— Каллиу-у-у-ус!!

Надрывному старческому воплю из клубов пыли вторил зычный, раскатистый бас человека, стоявшего на загривке летающего чудовища. Личный глашатай Севера — Бранс.

— Внемлите же, жалкие тени и недобитки былых времен!

Гордо скрестив руки на груди прямо между рогов бронированного дракона, вчерашний пленник с видом опытного трибуна грянул на весь остров заученную речь:

— Север больше не намерен терпеть козни Крассиона! Довольно вашей мышиной возни в темноте, вероломные псы без чести и совести! Отныне и впредь Север... э-э... такого не потерпит, вот!

Не успел он закончить, как с хребта исполина в небо взмыли десятки черных фигур: сам Политан и пепельная гвардия ринулись вниз, паря на широких крыльях, сотканных из белой паутины.

— П-Политан?!

— Свят-свят, да неужто это сам архиепископ Политан?!

Вжих-вжих-вжих!

— Угх!

— А-а-а-ах!!

Белые нити, словно дождь, пронзали живую плоть, превращая вчерашних братьев по ордену в безвольных кукол, атакующих своих же соратников. Черные мечи собирали кровавую жатву, копья не знали промаха. Окутанные пепельным маревом мертвецы, подобно лавине плотоядных муравьев, в считаные мгновения захлестнули улочки и бастионы Лапериона.

— Ха... ха-а...

Бессильно наблюдая, как дело всей его жизни рушится в пламени и крови, Водный Дракон Рамату мешком обрушился на дымящиеся руины.

[Пепельный Легион]

Высшие Генералы: 2 ▶ 3

Генералы: 19 ▶ 28

Элитные рыцари: 712 ▶ 872

Рядовые рыцари: 514 ▶ 345

«Дело спорится».

Вычищая пограничные чащобы от зверья и зеленокожих, мертвая армия заметно окрепла. Бесконечное развитие в боях — вот в чем заключался главный козырь Пепельного Легиона.

Каллиус не стал беспокоить павших в недавней битве северян. Увеличение армии без меры означало потерю контроля над ней, да и поднять собственных земляков из могил без крайней нужды он не мог. Эти люди родились среди снегов и сложили головы за родной дом — они заслужили право либо мирно покоиться в родной земле, либо переродиться в благородную сталь, которую примут из ножен их сыновья и внуки.

— И всё же любопытно, как они там показали себя.

Из-за огромного расстояния не получалось взглянуть на бой глазами призванных генералов, что оставляло легкое ощущение неизвестности. Впрочем, осечки быть не должно. Отряд ушёл не ради тотального уничтожения, а ради назидания. Громкая пощёчина Крассиону, чьи щупальца оплели весь материк, вечно мутя воду в чужих владениях. Главное — накрепко вбить имя Зервана в их седые головы, чтобы впредь у сектантов поджилки тряслись от одной мысли взглянуть в сторону Севера. На первых порах этого хватит с избытком.

«Лишь бы этот дурень Бранс от усердия дров не наломал».

Хотя за кого-кого, а за этого пройдоху переживать не стоило: наверняка надует щёки, накричит с три короба с безопасной высоты и первым же скомандует отход. Свою драгоценную шкуру этот жук берег пуще глаза — второй раз в лапы кукловодов живьем точно не дастся.

— Милорд, на горизонте показались стены Калади, — доложил возница с козел.

— Славно.

Снарядив карательную экспедицию к берегам Лапериона, сам граф без промедления выехал на юг. Предстояло лично отчитаться перед троном о пленении имперской Святой, а заодно утрясти вопрос со Святой Щита и племенами зверолюдей, осевшими в его владениях. Впрочем, за приют инородцев, учитывая древние вольности Четырёх Великих Домов, никто бы и слова поперёк не сказал, а вот живая Святая Копья в кандалах — это козырь совсем иного калибра. За подобный трофей корона обязана осыпать победителя милостями с головы до пят.

«Посмотрим, чем порадует королевская сокровищница».

Сейчас в хозяйстве сгодится любая мелочь. Северная казна показывала дно, так что хоть полновесное золото, хоть редкие артефакты придутся как нельзя кстати.

— Уж сколько баек слыхала про ваше Карпе, а вот своими глазами глянуть всё не доводилось. Чем вообще славна здешняя столица?

Развалившаяся на соседнем сиденье Джунис крутила головой по сторонам с таким живым любопытством, что от её обычной волчьей угрюмости не осталось и следа.

— С чего вдруг такое оживление?

— Да просто охота поглазеть на край, о котором столько уши прожужжали! И вообще, если я таскаю на горбу этот проклятый щит, ещё не значит, будто я от него без ума.

— Предпочла бы клинок?

— Уж всяко лучше, чем тыкать палкой, как некоторые! — Джунис ехидно скосила глаза на молчаливую Айли и хищно осклабилась: — Да и потом, та знаменитая бабёнка ведь тоже здесь обретается, верно?

— Какая ещё бабёнка?

— Единственная женщина в пятерке Мастеров вашего королевства.

— А, ты об этом.

— Ну как, близко с ней сведены?

Разноцветные глаза щитоносцы разгорелись таким неподдельным азартом, словно речь шла о зазнобе всей её жизни. Надо же: оказывается, даже у этой девицы с вечно скучающим взглядом снулой рыбы лицо способно так преображаться. Каллиус даже слегка опешил:

— Да нет, пока сталкиваться не доводилось.

Огненный Демон, Карина. Разумеется, гостья спрашивала именно о ней. За плечами этой мечницы тянулся кровавый след: некогда, во время памятной бойни с огненным демоном, по вине имперских легионов погибла её сестра-близнец. Пережитое горе толкнуло девушку за грань человеческих сил — она пробилась на ступень Мастера и подчинила себе легендарный Призрачный меч Огненного Демона.

«Если память не изменяет, сейчас её приставили приглядывать за королевской Академией».

В прежней жизни их пути почти не пересекались, да и в нынешней, положа руку на сердце, знакомиться ближе он не рвался. Каллиус вообще на дух не переносил крикливых баб, а у этой особы нрав, по слухам, был взрывной в самом прямом смысле слова.

И надо же такому случиться: стоило подумать о ней, как снаружи ударило по ушам испуганное лошадиное ржание, кузов сильно тряхнуло, и карета встала как вкопанная. Судя по насадной ругани кучера, дорогу кортежу кто-то нагло перегородил.

— Что там ещё?

Лица троих путников разом утратили всякую беспечность. За окнами глухо залязгало железо и застучали подкованные сапоги — экипаж явно брали в плотное кольцо.

— Мы разве ещё не миновали городские ворота? — нахмурилась Айли.

— Только что въехали.

Прямо таранить гербовую карету высшей знати посреди бела дня в самой столице — на такое самоубийство в здравом уме не решился бы никто. Если, конечно, за владельцем экипажа не числилось государственной измены.

Дверца резко распахнулась снаружи. В проёме стояла высокая рыжеволосая женщина, чью щеку наискось пересекал грубый шрам вперемешку со старыми ожогами.

— Граф Зерван. Именем Её Величества королевы вы взяты под стражу.

Легка на помине: одна из пяти столпов Карпе, Огненный Демон Карина.