Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 197

— Фух...

— Вы достойно потрудились, Ваше Величество.

— Но правильно ли я поступила?..

— Более чем. Теперь Империя в полной мере ощутила могущество и величие нашего королевства. Вы сами являетесь Карпе, Ваше Величество. А наш народ до сих пор не забыл ужасов имперского вторжения.

— Верно. Ты прав.

Она — живое воплощение державы. Правитель, за чьей спиной стоит целая страна. Личным чувствам и слабостям здесь не место: требовалось лишь бесстрашно смотреть в лицо Империи, перековав в холодную сталь все прежние горести и унижения.

«Да, я все сделала правильно».

Успокоив себя этой мыслью, королева наконец-то перевела дух, сбросив сковавшее грудь напряжение.

— Как бы то ни было, благодаря этому предприятию мы выторговали пятьдесят тысяч солдат и свыше сотни Звездных Генералов Империи. Не говоря уже о трехстах тысячах золотых и множестве первоклассных артефактов. Эта сделка принесет Карпе небывалое процветание, а потому будет справедливо щедро вознаградить графа, чьими стараниями все увенчалось успехом.

— Полностью поддерживаю сэра Виктора, Ваше Величество.

— Великий герцог Хлоя.

— Мое почтение, Ваше Величество.

Королева благосклонно взглянула на Хлою, замершего в безупречном поклоне.

— Да, разумеется. Награда непременно нужна. Вот только какая? О! Быть может, пожаловать ему клинок из королевской сокровищницы?

Хлоя покачал головой:

— Он и без того владеет Безумным Драконом. К тому же, насколько мне известно, из нынешнего паломничества граф привез немало захваченных в боях трофеев. В его руках уже четыре Призрачных меча — если в сокровищнице не отыщется оружия под стать, такой дар его лишь разочарует.

— Целых четыре?

— Именно так.

Человек, подчинивший себе сразу четыре Призрачных меча. Такого не удивишь ничем меньшим, чем утраченный Орденом Божественный меч.

— Ваша осведомленность поражает, великий герцог. До вас уже и подобные слухи дошли.

— В числе спутников графа оказалась мечница ранга мастера по имени Обарна — хозяйка шестьдесят первого этажа Агатода, что в Святилище Сахара. Это она мне поведала.

— Агатод... Мне доводилось о нем слышать. Одинокая башня посреди священных земель, которую оберегают особые стражи. Раз она заправляет шестьдесят первым этажом, стало быть, тоже из рыцарей, преодолевших стену?

— Вы совершенно правы.

Хозяйка шестьдесят первого этажа. Белоснежные ресницы королевы дрогнули. Подобный титул носят лишь истинные виртуозы клинка. Но с какой стати той, чей долг — стеречь башню, неотступно следовать за Каллиусом? Любопытство разбирало не на шутку.

— Уж не...

— Да, как вы и догадались, Обарну называют приемной дочерью святой Орбиль.

— А? Ах да. Понятно. То-то мне показалось, что их имена чем-то созвучны.

На самом деле ничего подобного Кларе и в голову не приходило, но виду она не подала. Тем временем Хлоя, войдя в раж, принялся взахлеб выкладывать то, о чем его даже не спрашивали:

— Леди Обарна сопровождала графа с тех самых пор, как он повстречал дракона! Он не только величественно обезглавил крылатую тварь, но и сразил Скверну, одним ударом прикончил Копье Империи, да еще и захватил в плен саму Святую! А уж про Север и говорить нечего: остановил набег разбойников и поставил на колени троллей с феями!

Весь вид герцога так и кричал: «Ну разве не чудо?!»

— Вот... вот как. Столько невероятных свершений за столь короткий срок...

Королева через силу кивнула. Достижения и впрямь поражали воображение, однако бурный восторг Хлои слегка остужал ее собственный пыл.

— Да! Разве не изумительно? Словно подвиги сказочного героя! Пока я слушал этот рассказ, у меня прямо дух захватывало. Будь моя воля, прямо сейчас разыскал бы графа и напросился к нему на чашечку чая!

— ...

— Прошу прощения. Граф спас мне жизнь, поэтому стоит заговорить о нем, как я невольно теряю голову.

— Ничего страшного. Я все понимаю, великий герцог Хлоя. В этом человеке действительно есть особое обаяние, которое притягивает людей.

В конце концов, Каллиус вытащил его с того света — немудрено проникнуться к спасителю таким благоговением.

— Жду не дождусь дня, когда смогу встать с ним плечом к плечу на поле брани. Ах да! Насчет награды для графа — мне кажется, одних даров маловато. Как вам такая мысль?

— Говорите.

— Что если из пятидесяти тысяч солдат отдать сорок тысяч под его начало?

— Сорок тысяч?

Пожалуй, это уж чересчур...

— Именно. Уж он-то сумеет распорядиться ими с толком.

— Великий герцог Хлоя, если передать графу такую армаду, знать поднимет страшный вой. Умерьте аппетиты хотя бы до десяти тысяч, — вмешался Виктор, видя, что собеседник совсем уж хватил через край.

— Хм, резон в этом есть. Тогда сойдемся на тридцати тысячах?

— Пусть это и имперские солдаты, они даны нам лишь во временное пользование. Если подумать о том, что потом их придется возвращать...

— А вы собираетесь их возвращать? — недоуменно моргнул великий герцог Хлоя.

— Ну разумеется... — Королева хотела было возразить, считая это очевидным, но вдруг осеклась, уловив в его тоне скрытое лукавство.

— Карпе называют страной мечей, но и копейщики среди нас есть. Не обязательно отпускать имперцев домой. Достаточно перемолоть их всех в битвах против Княжества, а когда придет время отдавать долг — просто развязать большую войну. Разве это не проще?

— Я обдумаю ваши слова. Тридцать тысяч воинов станут отличным подспорьем для графа в противостоянии с Княжеством, так что предложение весьма разумное.

Войско действительно числилось взятым в долг, но держать такую силу без дела было бы нелепо. Раз уж армия под рукой — нужно ее использовать. Карпе остро нуждалось в людях на западе и юге. И поскольку стычки с Княжеством ожидались прежде всего на южных рубежах, передать Каллиусу тридцатитысячный имперский корпус с приказом готовиться к войне было самым логичным шагом.

— Вот только боюсь, мы возлагаем на графа слишком тяжелую ношу. Пожалую-ка я ему в придачу вот это.

— Но это же...

— Лучше пусть достанется тому, кому сослужит добрую службу, чем будет пылиться у меня в шкатулке.

— Но ведь это дар Империи лично Вашему Величеству! Такая бесценная вещь...

— На то сокровища и нужны, чтобы приносить пользу! Разрешите, я сама ему передам? Я мигом вернусь!

— Не стоит. Позже я вызову графа во дворец и вручу лично.

— Хм-м...

Хлоя расплылась в понимающей улыбке, не сводя глаз с ожерелья в руках королевы, а Виктор лишь тихонько вздохнул.

Бах!

Разгромленный главный зал Княжества напоминал бойню. Вокруг великого герцога, сжимавшего железную булаву, громоздились горы истерзанных тел и растекались багровые лузы — словно здесь только что пронесся смертоносный ураган.

— Леди Ребекка, кандидат в Святые, отправилась туда с дипломатической миссией... А они мало того что подвергли ее унижениям и позору, так еще и по ложному обвинению бросили в этот омерзительный могильник — в Катакомбы! Они не просто пренебрегают нашим Княжеством — эти выродки посмели приставить клинок к горлу самого Бога Железной Булавы!

— Истинно так! Если мы спустим подобное с рук, наша слава будет втоптана в грязь! Необходимо жестоко проучить этих наглецов!

Дрожащие, словно осиновые листья, министры наперебой выкрикивали проклятия в адрес Карпе. Еще бы: все, кто минутой ранее посмел перечить правителю под горячую руку, уже превратились в изуродованное месиво.

— Политические распри между державами еще можно стерпеть, но мы не вправе молча сносить оскорбление нашей веры!

— Ваше Высочество, молим вас!!

— Сотрите Карпе с лица земли!

Кто-то судорожно сглотнул. В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина.

С влажным хлюпаньем выдернув железную булаву из раскроенного тела очередного сановника, великий герцог почесал подбородок перепачканной в крови пятерней и глухо бросил:

— Когда принцесса вызвалась ехать послом, кто одобрил это решение?

— Маркиз Мануэль.

— В-ваше Высочество! Я всего лишь!..

Бам!!

Хрусть! Хрясь! Чвак! Бах! Хрусть!!

Лишь когда маркиз Мануэль за считанные секунды превратился в бесформенную груду фарша, безумный оскал наконец сошел с лица правителя.

— Дам тебе пятьдесят тысяч солдат — верни мою дочь. Повторять дважды не люблю. Нет, бери все сто тысяч. Только вытащи ее оттуда.

— ...

— Если принцесса погибла, Карпе станет твоей могилой. Приведешь живой — сделаю своим зятем.

Тяжелая ладонь пару раз хлопнула мастера Княжества по плечу. Регибан мрачно кивнул.

Усевшись обратно на трон, великий герцог достал из-за пазухи некий флакон и небрежно швырнул вперед. Склянку ловко поймали на лету.

— Копье Предательства. Забирай Святую воду Копья, о которой просил. Мне от нее все равно никакого проку.

Это был Лютеон.

— Отправишься вместе с ним и вызволишь ее. Уяснил? Считай это моим скромным жестом доброй воли перед Императором.

— Я непременно верну принцессу.

Любой ценой. Сжимая в кулаке заветный сосуд со Святой водой Копья, Лютеон растянул губы в такой хищной ухмылке, что казалось, у него вот-вот треснут щеки.

— Гони сюда.

— Д-да сколько раз повторять: нет! Тоже мне, выискался.

Кабинет Главного инквизитора. Генос, вальяжно закинувший ноги на стол, и стоявший напротив Каллиус, который лениво вертел в пальцах кинжал, препирались уже битый час. Яблоком раздора стала святая реликвия Ордена.

— Да чего ты ко мне пристал? Сам ведь прекрасно знаешь, что у Главного инквизитора нет полномочий распоряжаться такими вещами, даже просто смотреть на них возбраняется!

— Ты Паломник, откуда тебе знать.

— Между прочим, ты и сам Паломник, да еще и капитан Инквизиции! Командир шестого отряда, как-никак. Если руки чешутся от безделья, забирай своих орлов и катись отсюда.

— Шестой отряд? Они что, еще живы?

— У тебя совесть вообще есть? Заставил парней пройти через все мыслимые модификации тела, а потом бросил на произвол судьбы. Твои подчиненные, знаешь ли, жутко на тебя в обиде.

— Плевать.

— Место их капитана до сих пор пустует. Все только и ждали твоего возвращения.

— И мне-то что? Выкладывай святую реликвию.

— Иди вон к Папе и с ним договаривайся! Вы же вроде на короткой ноге.

— Он мне отказал.

Я заявил, что использование священного сокровища в личных целях является вопиющим неуважением к памяти святой. Когда же я отметил, что при таком старческом упрямстве он и сам вскоре может превратиться в сухие мощи, меня попросту выставили за дверь.

— Чего? Уже отказали? Даже быстрее, чем мне — меня-то окончательно еще не отшили.

— ...

Мой взгляд упал на стол. Печенье. Судя по клейму на упаковке — из кондитерской «Прине».

«Кстати, кто там из сыновей Прине — старший или младший — просил обращаться, если понадобится помощь?»

До меня доходили слухи, что он регулярно отправляет коробки с выпечкой на Север и в мой особняк. Прослышал, будто Эмили без ума от их сладостей, вот и старается.

— Ты, кстати, все еще маяшься этой глупостью?

Когда Генос впервые упомянул, что положил глаз на кого-то из «Прине», я решил, речь идет о девушке из семьи владельцев. Как бы не так: этот чудак умудрился по уши влюбиться в обычную продавщицу из лавки. Казалось бы, целый граф из Четырех Великих Аристократических Домов — и вдруг увивается за простой горожанкой.

«Впрочем, вполне в его стиле».

— Сегодня я наконец собрался открыться ей. Но тут под ногами вечно путается какая-то полоумная девица!

— Любопытно, — без тени интереса отозвался я, поддакивая лишь для вида и попутно одно за другим утаскивая у Геноса печенье. — А ведь и правда очень вкусно. Они туда божественную силу подмешивают, что ли?

— Это был мой последний шанс, понимаешь?! Я настроился решительно объясниться, а тут врывается эта ненормальная и пытается увести последнюю порцию прямо из-под носа! Я аж дар речи потерял.

— И чем дело кончилось? — Я подцепил сразу два.

— Разумеется, решил преподать нахалке урок. А она возьми да набросься на меня с каким-то железным ломом — да так яростно! Пришлось показать разницу в скорости и красиво поставить точку.

— Короче, ты сбежал.

— Никакого побега не было! Просто не видел смысла махать кулаками.

Услышав про железный лом, я сразу смекнул, о ком речь. Закинув в рот почти все оставшееся лакомство — кроме последнего кусочка, — я чинно вытер пальцы платком.

«Неужто Обарна тоже стояла в очереди за сладостями?»

То-то она недавно выспрашивала у меня, где бы подзаработать деньжат... Так вот на что ей не хватало?

— В общем, с этой дамочкой я бы предпочел больше никогда не пересекаться.

— Хм.

Сокрушенно качая головой, Генос потянулся было к свертку — и его рука замерла на полпути. Вместо целой горки рассыпчатой выпечки на дне сиротливо лежала одна-единственная печенюшка.

Испепеляя меня взглядом, Главный инквизитор сжал кулак, и вокруг его пальцев вспыхнуло свечение.

Тресь!

Два метательных кинжала сорвались с места быстрее молнии.

— Навестить, что ли, Эстер?

Я лишь слегка склонил голову набок, играючи уходя от лезвий, а затем отправил в рот последнее печенье, каким-то чудом уже перекочевавшее ко мне в ладонь.

Хрум.

Нежное тесто растаяло на языке, оставив приятное, в меру сладкое послевкусие.

— ...Я вообще-то два часа за ним в очереди стоял.

— Ничего, завтра еще столько же постоишь.

— Эх, надо было два года назад отходить тебя как следует.

— Сожалеть никогда не поздно.

Тяжело вздохнув, Генос бережно разгладил пустой бумажный пакет, аккуратно сложил его и убрал в ящик стола. Там уже покоилась внушительная стопка точно таких же оберток, скопившихся за два года. Зрелище, откровенно говоря, попахивало тихим помешательством.

— ...Ты уже виделся со Святой?

— С какой из?

— А, я про Святую Силлиад.

— Про Эстер, значит. Пока нет.

— Раз Папа уперся рогом, почему бы не попросить ее? Она ведь к тебе весьма неравнодушна, разве нет?

— Да ну. Что-то не припомню между нами особой теплоты. По-моему, тебе мерещится.

— Ну ты и чурбан бесчувственный. Короче, сходи да поговори с ней. У Святой всяко побольше власти, чем у меня.

— ...Пожалуй, так и сделаю.

Выдернув из стены вонзившиеся по самую рукоять кинжалы, Генос окликнул меня, когда я уже взялся за дверную ручку:

— Да, кстати. — Он небрежно почесал шрам на переносице и бросил через плечо: — Помнишь Альфонса?

— Альфонса?

— Забыл, что ли? Насколько я слышал, вы с ним вместе учились фехтованию.

— Хм...

Впервые слышу.

— Альфонс фон Орвид.

— А-а.

Орвид. Фамилия знакомая — один из Четырех Великих Аристократических Домов, правящий Западными землями. Выходит, речь о наследнике этого рода.

— Он преодолел стену.

— Вот как...

— Что-то ты без особого восторга. Не ладили в детстве?

— Да как сказать.

— А вот Альфонс, похоже, горит желанием с тобой повидаться.

— Со мной?

Неприятная новость. Старые знакомства прежнего Каллиуса никогда не сулили ничего хорошего, тем более что сам я этого человека в упор не помнил.

— Ну, если подвернется случай.

— О, и Руон тебя нет-нет да вспоминает. Жаловался, что уперся в стену и никак не может пробиться дальше.

— Ясно. Буду иметь в виду.

Дверь со скрипом отворилась и глухо захлопнулась за спиной.

Мои шаги эхом разносились по сводам храмового коридора, направляясь к святилищу Святой. У входа стояли паладины-стражники. При моем приближении никто из них не посмел выказать пренебрежение, однако преградили мне путь.

— Святая велела никому не позволять входить.

— Опять занимаетесь ерундой.

Эстер, должно быть, была осведомлена о моем визите. Едва переступив порог Ордена, я первым делом направился к Папе — такая новость не могла обойти ее внимания.

Словно ожидая условного сигнала, паладины выхватили клинки и одновременно бросились в атаку. Наверняка их обучала лично Святая: почерк фехтования угадывался мгновенно.

— Неуклюжая работа.

Дзынь!

Одно лишь щелчок пальцами — и стальное лезвие изогнулось дугой, а стойка мечника вмиг рассыпалась.

Бах! Грохот!

Затем оба получили ощутимые удары ногой в живот — выбив своими телами массивные створки, стражники кубарем вкатились внутрь святилища.

Зал был залит мягким светом свечей; по изгибам статуи богини с кувшином в руках размеренно текла прозрачная вода. А в центре, облаченная в белоснежные одеяния, на коленях в молитве стояла сама Святая.

— И этих птенцов ты обучаешь?

— Да. Увы, они даже не смогли заставить вас вынуть клинок. Оттачивайте свое мастерство усерднее — вам еще слишком рано тягаться с таким противником.

— ...Слушаемся.

Дождавшись, пока опозоренные паладины поспешно удалятся, Эстер поднялась и вежливо поклонилась мне:

— В последнее время они заметно прибавили в силе и начали терять голову от гордости. Надеюсь, эта небольшая взбучка пойдет им на пользу.

— Вижу, ты без колебаний используешь меня в своих интересах.

— Такой урок случается не каждый день.

«Не каждый день», значит. Держится так, будто заранее все рассчитала.

— ...Ты сговорилась с Папой?

— Это так очевидно?

Ну конечно. Они с самого начала были заодно с Папой Фелисом. Вот почему старик так уперся и не хотел идти на уступки.

— Ты знала, что я пойду к нему.

— Ведь ко мне первой вы бы никогда не обратились.

— Где святая реликвия?

— Вот она.

Кольцо Верии. Но зачем было устраивать весь этот спектакль? Точно не для того, чтобы просто умерить спесь у пары юнцов.

— Однако у меня есть одно условие.

— Говори.

— Отправляйтесь со мной на поиски Святого Меча.