Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 201

Не разобрать сразу, люди они или звери.

Это демонические твари, порожденные Ведьмой.

Уродливые химеры: туши зверей, к которым были пришиты человеческие головы, руки и ноги.

Отряд Каллиуса прорубался вперед, безжалостно уничтожая чудовищ, и в глазах каждого читалось неприкрытое отвращение.

— Отчасти из-за таких выродков Империя и занялась истреблением полулюдей.

Существование демонических зверей обрекло полулюдей на ту же участь.

Большинство из них имеют звериные черты или схожие способности, поэтому в глазах обывателей они ничем не лучше порождений тьмы.

Именно поэтому Империя безжалостно их уничтожает.

— И все равно эти имперские ублюдки — настоящие дикари! Их мозги застряли в каменном веке.

— Империя стремится подчинить себе весь континент, провозгласив Господа Лактуса единственным истинным богом.

Для великой державы преследование полулюдей — всего лишь удобный предлог.

За короткий срок Империя поглотила множество стран, и для сплочения разношерстной знати требовался общий враг.

Вжух!

— Плевать, даже слушать противно! Интриги Империи, политика... Но вот чего я реально не понимаю: какого черта они вообще забились в это мрачное подземелье?

Хрясь!

Джунис крушил демонических зверей щитом, пока Эстер и Айли отрубали им головы.

Каллиус, шедший в авангарде и ведущий отряд, тихо пояснил:

— У тебя наверняка есть вопрос.

— Вопрос?

— Вопрос к Богу.

— А, то есть они забрались в эту глушь, чтобы скрыться от Божьего взора?

Именно так.

Скрыться от всевидящего ока.

Оскверненные испытывают глубокую обиду на Бога.

Потому что они были преданы и оставлены.

Всю жизнь они истово служили Богу и мечтали о встрече с Ним, но, когда наконец предстали перед Творцом, Его равнодушие разбило им сердце, породив лишь горечь и ярость.

От слепой веры до желания убить бога — один шаг.

Ведь человек всегда ждет вознаграждения за свои труды.

Хотя бы теплое слово.

Если бы Он погладил их по голове, одарил хоть единым лучом света — они никогда бы не поддались Осквернению.

Но, увы, на то не было Божьей воли.

Ибо Бог сам желает их Осквернения.

— Бог желает Осквернения?.. Каллиус, прошу тебя, придержи язык при посторонних. Иначе тебя быстро заклеймят предателем.

Встревоженная Эстер с предостережением сверкнула глазами, Джунис хохотнул, а Каллиус невозмутимо кивнул:

— Приму к сведению.

— И откуда только ты набрался подобных мыслей?

— Сейчас это не имеет значения.

Желает ли Бог Осквернения, или же само Осквернение тянется к Богу...

Каллиусу не было дела до этой больной привязанности, в которой сплелись любовь и ненависть. Оскверненные даже после падения не могли отпустить своего Творца.

Сейчас имели значение лишь хозяйка этих катакомб и принцесса.

— Что вам известно о Верии?

— Знаю то, что знаю, а чего не ведаю — того не ведаю.

— Мне тоже известны лишь общие слухи.

— Излагайте.

Джунис покосился на Эстер, криво усмехнулся и заговорил:

— Ведьма, погубившая принца и объявленная преступницей. Несмотря на великие заслуги перед королевством, она добровольно заточила себя в самых мрачных глубинах подземелья.

— А еще говорят, эта ведьма сама себя осквернила, — добавила Айли.

Каллиус подтверждающе кивнул, а Эстер нахмурилась:

— Как это — «сама себя осквернила»?

— А откуда вообще берется Осквернение? — спросил он, взглянув на девушку.

— От искажения божественного начала, — ответила та.

Искажение божественной силы, дарованной свыше.

Утрата веры, отречение от Творца.

Именно это считается Осквернением.

— В общих чертах — да.

Такова общепринятая догма.

Отступники, отвергнувшие Бога.

Прислужники демонов, сеющие зло.

Но разве здесь нет противоречия?

Верующий ты или нет, какими бы непоколебимыми ни были твои принципы, порой сама жизнь вынуждает переступить черту.

Когда милосердным ударом прекращаешь муки боевого товарища, истекающего кровью на поле боя.

И многие ли смогут остаться глухи к мольбам измученного болезнью старика, жаждущего лишь избавления от агонии?

Пусть тобой движет сострадание, отнятая жизнь остается убийством.

А убийство заклеймено как зло.

Но разве такие люди — злодеи? Разве они становятся Оскверненными?

Совсем нет.

В мире нет абсолютного добра или зла.

Все это — лишь условности, придуманные людьми.

Никто ведь не судит льва, растерзавшего кролика.

Так и в бою: ты рубишь врагов просто для того, чтобы выжить самому.

Это лишь средство для достижения цели.

О каком добре и зле тут вообще может идти речь?

Ты просто делаешь то, что должен.

Грань между добром и злом провели люди, а не Бог.

— Выходит, раз она сама себя осквернила...

— Обычно демонов и Оскверненных смешивают в одну кучу. Но, строго говоря, между ними пропасть.

Главное отличие в том, довелось ли им увидеть Бога.

Именно поэтому разница в их боевой мощи достигает нескольких, а то и десятков раз.

Вполне закономерный результат.

— Ведь Оскверненные по сути своей — живое оружие.

Лицом и телом они похожи на людей, но человеческого в них не осталось.

Если точнее, они — клинки.

Оружие, которым Бог попользовался и выбросил прочь.

Вот в чем истинная суть Осквернения.

— Но Верия никогда не видела Бога.

— !..

Неужели это означает, что она — демон? Как бы не так.

Верию нарекли [Шепчущее Осквернение].

Ведьма, обратившаяся в Оскверненную, даже не предстала перед Творцом.

Женщина, обхитрившая самого Бога и осквернившая себя самостоятельно.

— И когда мы встретимся с Верией…

Шаг. Тишина.

Не успели слова сорваться с губ, как Каллиус резко замер.

— [Каллиус фон Зерван.]

Словно этот голос прокатился эхом по всем укромным уголкам катакомб.

Непривычно низкий для женского, но на удивление мелодичный и насмешливый.

Из непроглядной тьмы показалась закутанная в черную мантию Ведьма, а вокруг нее, словно послушные дети, теснились уродливые демонические твари.

— Мы знакомы?

— [Ну как же мне тебя не знать, если молва о знаменитом мерзавце докатилась даже до моих катакомб.]

Надо же, даже в такой глуши ходят эти слухи. Каллиус невольно усмехнулся.

— [Зачем ты пожаловал в мои владения?]

— А разве не по твоему приглашению?

— [Приглашению?]

Ведьма с деланным недоумением склонила голову набок.

— Мне стало любопытно, из какой дыры полезли полчища демонических зверей, и следы привели сюда. Разве ты не ждал меня в гости? Встреча вышла поистине королевской.

— [...Ошибаешься. Я лишь откликнулась на твое собственное желание. Звать тебя у меня и в мыслях не было.]

— На мое желание?

— [Разве не с твоей подачи ко мне явилась та, кто так отчаянно жаждет Осквернения?]

Речь определенно шла о принцессе Ребекке.

Каллиус нахмурился:

— Где она?

— [И впрямь, куда же она могла подеваться?]

— ...Ты осквернила ее?

— [Смотря что под этим понимать. Мне даже любопытно, что ты сам об этом думаешь. Удовлетворила ли я ее прихоть? Или же обозвала наглой дрянью и забила до смерти? А может, обратила в демона? Или низвела до безмозглой демонической твари? Ну же, угадай!]

В ее тоне сквозила игривая насмешка, словно она затеяла невинную шалость.

Однако Каллиус безошибочно чуял притаившееся за этими словами лезвие.

Дай слабину хоть на миг — и не заметишь, как угодишь в паутину ее чар. Перед ним стояла та самая ведьма, которой хватило нескольких фраз, чтобы свести в могилу принца Карпе.

— Сумей принцесса пробудить в тебе интерес, ты бы непременно ее осквернила.

— [И с чего такие выводы?]

— Тебе бы это ничего не стоило. Такова уж природа меча Ведьмы.

Меч Ведьмы.

При этих словах Верия надолго умолкла.

В повисшей тишине раздавалось лишь глухое рычание чудовищ, напоминавшее о том, что время не застыло на месте.

— [Рассуждаешь так, словно видишь меня насквозь.]

— Мне известно лишь то, что тебя величают Матерью. Сущий пустяк.

Мать.

Так ее зовут здешние твари, демоны и подавляющее большинство Оскверненных.

— [...Надо же, «сущий пустяк». Между прочим, присланная тобой девица отдала слишком многое ради крупицы этого знания, а ты так легкомысленно от него отмахиваешься. Уж не тот ли, кого ты сжимаешь в ладони, разболтал тебе мои секреты?]

Железный Лорд в его руке.

Плачущее Осквернение — Титео.

— Что поделать, парень он прямолинейный, хитрить не умеет.

— [Раз уж само Плачущее Осквернение признало тебя хозяином, ты более чем достоин аудиенции... Идем за мной.]

Шорох.

Развернувшись, Ведьма неспешно двинулась прочь, и сотни демонических тварей безмолвно расступились, образуя живой коридор.

— Граф.

— Лорд Каллиус.

— Мерзавец, ты ведь не вздумаешь преться за ней?! Это явная западня! Поговаривают, Верия обвела вокруг пальца самого Бога!

Каллиус уже открыл рот, чтобы успокоить спутников, но его опередили.

— [А вас никто не приглашал. Кобылы под присмотром Бога.]

— Ч-чего?! Кобылы? Она сейчас назвала нас суками?!

— Скорее уж посмеялась, сравнив с фигурами на шахматной доске.

— [Юль, Би, Гё. Прикончите этих назойливых дряней. Они действуют мне на нервы.]

Бум! Бум-бум!!

Земля содрогнулась под тяжестью исполинских тел. Шестирукие чудовища сжимали самое разное оружие, и каждый из шести клинков был выкован самим Богом.

— Демоны...

Создания, не принадлежащие ни к роду людскому, ни к числу Оскверненных.

Демоны — верные псы Осквернения, отвергнувшие Бога.

— Я скоро вернусь.

— Граф! Каллиус!! Это безумие!

— Все будет в порядке.

Стоило ему шагнуть в проход, как орда демонических тварей тут же сомкнула ряды, живой стеной отрезав его от отряда.

— Эстер, сейчас нам лучше подумать о собственной шкуре. Кажется, радушие хозяйки распространяется исключительно на Каллиуса.

— Видать, даже древняя Ведьма не устояла перед его смазливым личиком.

«Не устояла перед смазливым личиком», надо же...

После шутки Джуниса с губ Эстер сорвался короткий смешок.

— Будь начеку, Эстер. Демоны Верии по силе наверняка не уступают Мастерам.

— Ну что, разомнем косточки после долгого перерыва?

Хрусть, хрусть. Размяв затекшую шею, Джунис выставил перед собой щит и тараном ринулся в лобовую атаку.

Бах!

Вот только пушечным ядром назад отлетел он сам.

Ш-ш-ш...

Непроглядную мглу окутал густой туман.

В самом его сердце безмолвно ступала одинокая фигура Ведьмы.

Следуя за ней по пятам, Каллиус и сам не заметил, как преобразился мир вокруг.

— На могильник это место совсем не тянет.

Под ногами зеленела самая обычная трава вперемешку с бурьяном.

Вокруг высились деревья, а воздух был напоен густым, терпким ароматом целебных трав.

Казалось, они каким-то чудом перенеслись из мрачного подземелья на тихую лесную опушку.

Вероятно, этот укромный уголок с одинокой хижиной Ведьма бережно взращивала не одну сотню лет.

— [Катакомбы служат мне лишь рабочей мастерской. Не думай, будто у меня настолько извращенные вкусы.]

Шорох.

Верия откинула капюшон мантии, открывая лицо.

По плечам рассыпались волны темно-синих волос, а бездонные фиолетовые глаза идеально сочетались с губами того же оттенка.

— Что ты сделала с принцессой?

— [Убила.]

Взмах.

Ведьма едва заметно повела подбородком, указывая на небольшой пруд, где на воде покачивалось женское тело.

Мертвенно-бледное лицо, посиневшие губы.

Прямо из груди торчала рукоять меча.

Кровь принцессы Ребекки окрасила темную гладь пруда в багровый цвет.

— Мертва.

— [Именно.]

— Должно быть, сейчас она уже встретилась с Богом.

— [Кто знает.]

— Чего ты добивалась, толкая ее в Осквернение?

— [Скажи для начала: тебе известно, зачем сам Бог оскверняет нас?]

— ...

— [Если кто-то пришелся Творцу не по нраву, если Ему тошно держать нас подле Себя, к чему устраивать весь этот фарс с Осквернением и низвергать с небес на землю? Он мог бы одним движением стереть неугодных в порошок.]

Однако Бог с завидным упорством швыряет их вниз.

Безжалостно сбрасывает с небес клинки, которые всю жизнь ковались лишь ради Него одного.

— [Во-первых...]

Верия перевела взгляд на собственный меч, пронзивший грудь Ребекки.

— [Во-первых, все дело в круговороте.]

Что творится на земле, когда праведник, верой и правдой служивший Богу, впадает в Осквернение?

Как правило, вчерашние святые устраивают кровавую резню.

Всю свою горечь, всю обиду на предавшего их Творца они вымещают на окружающем мире.

В тот миг, когда жизнь, без остатка положенная к алтарю Господа, оказывается растоптана, грани добра и зла стираются, уступая место лишь всепоглощающей ненависти к небесам.

— [Так и выходит, что бывшие святые получают клеймо Оскверненных и с неистовым ожесточением вырезают паству, взывающую к Богу.]

Фиолетовые губы Ведьмы тронула кривая, полная яда усмешка — мол, разве не дивная ирония?

— [Замкнутый круг. Столкнувшись с ужасающей мощью Оскверненных, смертные не сидят сложа руки. В страхе они еще истовее возносят молитвы, моля о спасении и выпрашивая крупицы божественной благодати. В итоге с годами крепнет не только само человечество, но и могущество Бога, которому оно поклоняется.]

Разве не блестящая выгода за один-единственный выброшенный за ненадобностью клинок?

— [Та же Война Драконов и Демонов по сути своей была обычной бойней, в которой драконы и Оскверненные сошлись в попытке стереть род людской с лица земли. Знаешь, почему крылатые ящеры вообще ополчились на людей?]

— Потому что люди верят в Бога, а затем перерождаются в Оскверненных.

— [Ты и впрямь осведомлен.]

Для гордых драконов, не признающих над собой никаких богов, человечество само по себе было бельмом на глазу.

Неуклонно растущее влияние людей, их крепнущая мощь, само присутствие Бога... А главное — чума Осквернения, которую Творец раз за разом сбрасывал с небес точно помои. Все это не могло не выводить древнюю расу из себя.

— [Ну а во-вторых...]

— Чтобы выковать оружие, которым Он дополнит Себя. Все они — лишь ножны.

— [Ножны?..]

— Потому что клинок нуждается в проверке на прочность.

Подобно тому как кузнец плавит руду и плющит раскаленную сталь.

Удар за ударом опускает тяжелый молот, выбивая шлак и делая металл тверже.

Точно так же и их намеренно низвергают в бездну — чтобы закалить клинок, довести его прочность и остроту до предела.

— [...Поразительно. Истина, на поиски которой я положила целую вечность, звучит из твоих уст как прописная банальность.]

Верия с неприкрытым изумлением уставилась на незваного гостя:

— [Да кто же ты такой?]

Каллиус поднял взгляд к незримым за толщей камня небесам и негромко ответил:

— Тот, кто задал вопрос.