Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 98

— Кхе-кхе!

— Зачем…

— Зачем убиваю тебя? Кхе-кхе-кхе! Хороший вопрос! И правда, зачем? Пожалуй, стоит рассказать. Сейчас как раз подходящее время для откровений! Так почему бы и нет? Хе-хе-хе-хе-хе!

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: этот негодяй тронулся умом.

Более того, граф Валентайн с самого начала подозревал, что у того не все дома. Но даже в самых смелых фантазиях он не мог представить, насколько глубоко ремесленник погряз в безумии.

«Я недооценил его».

Он даже представить не мог, насколько Гид потерял рассудок.

Граф надеялся, что у мастера осталась хоть какая-то грань, которую он не переступит.

Тело сковал паралич — ровно так, как и обещал этот монстр.

Благодаря яду боль ощущалась не так сильно, но алая жизнь стремительно покидала рану.

А монолог безумца тем временем продолжал терзать слух графа.

— Я долго размышлял над этой загадкой. Что определяет ранг меча? Насколько высок класс души и тела источника? И какова истинная природа этого явления? Почему один клинок изрыгает пламя, а другой способен рассекать тени?

После долгих, бесконечных размышлений к нему пришло озарение.

— Все решает неугасимое желание, пронесенное через всю жизнь.

Желание.

Искренняя, обжигающая, заветная мечта.

И именно состояние разума в момент перед смертью определяет, какой силой наделится меч.

Вот к какому выводу пришел Гид.

— Из клинков пяти Мастеров королевства, пылающий меч — самый известный из призрачных клинков. Знаешь, как он появился на свет?

— ...Да.

Эта история была известна каждому.

Оружие Карины, Ведьмы Пламени.

Сказание о том, как был выкован Пылающий меч — Калла, давно превратилось в легенду.

— Говорят, младшая сестра Ведьмы Пламени сражалась полдня, спасая свою сестру, в то время как ее собственное тело охватывало пламя. Разве не поэтично для истории рождения меча?!

И Гид пытался воссоздать эту легенду снова и снова.

Однако рабочий материал — несчастные души, которых он подчинял и заставлял сражаться в огне — оказывался никчемным.

Проще говоря, они были слишком слабы.

— Поэтому я и решил сделать тебя финальной жертвой. Догадываешься, почему?

Граф Валентайн давно отошел от дел, но в свои бурные юные годы слыл могучим рыцарем.

Гид рассудил: хоть плоть графа и одряхлела, его дух по-прежнему оставался сильным.

— О чем... ты... говоришь?

— Тала.

— !!

— Находчивый парень. Я передал ему лишь крупицу своего мастерства, а он уже уловил самую суть. Если он продолжит в том же духе, со временем он станет выдающимся взращивателем.

Однако этот будущий гений был сыном графа, беспомощно лежащего у его ног.

— Ведь он твое единственное сокровище, не так ли, граф?

Жертвоприношение огню, строго говоря, не требовалось.

Гид решил взрастить меч по своему собственному рецепту.

— Что ты задумал против моего сына?! Тронь его хоть пальцем — я собственными зубами перегрызу тебе глотку и вырву твои суставы!!

Какая ирония! Надо же, как такой утонченный аристократ срывается на визг, едва речь заходит о его отпрыске.

Слепая родительская любовь превращала людей в диких зверей, стирая всякие моральные принципы, и Гид искренне наслаждался этим зрелищем.

— Кхе-кхе-кхе-кхе! Что ты так разволновался? Успокойся и дослушай!

— ...

— Я решил приправить наше блюдо предсмертным желанием последней жертвы. Рагу уже кипит, так неужели мы не добавим специй для остроты? Как иначе достичь изысканного вкуса?

— Урод... Ты законченный психопат..!

Приправы! Вкус!

Этот безумец рассуждал о человеческих трупах!

— А-хе-хе! Осознать, что труп собственного отца пустили на переплавку... Какое потрясение! Он зарычит, взвоет — и гарантированно потеряет рассудок!

Гид расплылся в улыбке, будто делился чем-то, чем искренне гордится.

— Но ведь есть и другой сценарий! Отдать жизнь за другого — высочайшее благородство. Отец гибнет ради спасения сына... Ну как тебе, граф? Какая драма! Какая поэзия!

— Мерзавец..!

— Твой век все равно подходит к концу. Зачем выбрасывать остаток жизни на свалку, когда можно использовать столь ценный ресурс? Если смешать твои предсмертные муки с моим варевом, получится непревзойденный клинок! Неужели тебе самому не терпится узнать, что получится?

Этот выродок вознамерился уничтожить и его, и мальчика. Граф Валентайн до крови прикусил губу.

— ...Я не позволю тебе осуществить твои безумные идеи.

— Я ведь лишь хочу полюбоваться... Какое могущество вольется в этот меч? Неужели тебе ни капли не любопытно, граф?

И Валентайн, впившись взглядом в лоснящиеся от смеха глаза Гида, произнес:

— ...Сейчас в моих землях находится цвет дворянства и рыцарства.

— О-хо?

— В замке находятся не только Рыцари Золотого Льва Юга во главе с капитаном, но и Каллиус Судья. Убьешь меня — и тебя ждет лишь эшафот.

Бесследное исчезновение правителя и его наследника... Неужели королевство оставит это без внимания?

— Выковать меч? Даже если и выкуешь, тебя загонят как бешеного пса и отрубят голову. Ни одно оружие в мире не спасет твою шкуру.

— ...

При упоминании кузнечного ремесла улыбка мгновенно сползла с лица Гида.

— Духовный меч — вот твой максимум. А замахиваться на Святой меч... Ха-ха-ха! Какая глупость!

— Вижу, тело не слушается, а язык продолжает работать без умолку.

«И как у него хватает сил болтать?»

Неужели граф настолько прожженный политик, что его ротовая полость развита лучше остального? Гид покачал головой с глубоким вздохом.

— Еще не поздно. Сними с меня это заклятие. И я дарую тебе жизнь, несмотря на все твои злодеяния.

— Если бы я ценил свою жизнь, меня бы не изгнали из Церкви.

— Ах ты, паршивый ублюдок. Мать тебя такому научила? Или отец? Ах да, откуда им взяться… Ты ведь просто сирота с улицы. Чего еще можно ожидать от никчемного мусора?

От этих ядовитых слов лицо Гида темнело с каждой секундой.

— Я передумал. Бывало, я говорил иначе… Но холод, по сути, ничем не уступает жару. В котле полно стонущих душ, они не дадут тебе заскучать. Прошу, сохрани свою ярость до последнего вздоха, граф. И тогда я нареку созданный меч твоим именем и буду чтить его до конца своих дней.

— Молить о пощаде я не стану. Делай что хочешь, но насчет твоей родни я не солгал ни слова, ублюдок. Надеюсь, на том свете шлюха-мать и бросивший тебя папаша встретят тебя с распростертыми объятиями, мразь!

Ледяное выражение лица Гида исказила жуткая улыбка.

Глухой удар!

— Угх..!

С ухмылкой на губах Гид подхватил и поднял графа, чья плоть с каждой секундой теряла последние остатки тепла.

— Сохрани эту ярость.

Бульк, бульк…

Над клокочущим горнилом.

Гид крепко сжал шею графа.

Медленно.

Невероятно медленно он начал погружать его слабое тело в раскаченную массу расплавленного железа.

«— Нашел».

Поиски затянулись.

Потайную дверь замаскировали настолько искусно, что за окном уже успел забрезжить рассвет.

— Где же она?

«— В молельне».

В молельне? Неужели у этих фанатиков хватило наглости устроить кузницу для создания еретического меча прямо под святым местом?

Они умудрились спрятать свое логово в здании, где каждый день собирались десятки верующих!

Впрочем, это уже неважно. Тайник обнаружен, осталось лишь ворваться туда и схватить всех до единого.

Вот только…

— Ты что тут забыл?

— Похоже, ты задумал что-то весьма интересное. Вот я и решил присоединиться.

Золотой Лев безмятежно устроился в кузнице Талы, а тут вдруг появился и сразу попросился в команду.

— Развлечение так себе.

— Со мной будет вдвойне веселее!

Вот же неугомонный.

Ладно, это уже не имеет значения.

Спасет ли это жизнь графу, я не знал, но главной целью оставался Гид.

Приоритет предельно ясен.

И дополнительный боец в виде Золотого Льва в предстоящей битве точно не помешает.

«Схватить бы его до того, как он закончит ковку…»

Какое именно оружие получится, предсказать было сложно, но клинок, замешанный на крови сотни рыцарей, точно не будет простым.

— Но неужели и впрямь можно выковать великий меч, просто принеся в жертву сотню рыцарей?

Он что, подслушивал под дверью?

Взгляд Золотого Льва стал предельно серьезным.

Хоть он и просился в команду с шутками, внутри у него все клокотало от праведного гнева.

Я сдержанно разъяснил ситуацию:

— Есть древняя мудрость: избыток бывает губительнее недостатка. Этот меч обретет невероятную мощь, но совладать с ним будет едва ли возможно.

— Это почему же?

Чаша, переполненная через край, уязвима.

— ...Он способен отравить разум владельца, как это произошло с принцем.

— Вот как…

При упоминании принца Золотой Лев с мрачной миной сжал челюсти.

Меч Светлого Дракона Карпе.

Ему было отлично известно: подняв тот клинок, принц окончательно превратился в дикого зверя.

— Лечит ли он души или ломает волю — так или иначе, меченосец лишится рассудка. Поспешим, пока не началось безумие.

— Тала.

— Да!

— Веди в молельню.

— Слушаюсь!

Мы с Золотым Львом устремились вслед за Талой.

По дороге мальчишка строго приказал встреченным стражникам взять под контроль прилегающие коридоры.

Я же оставил Оркала дежурить у входа.

Не хватало еще, чтобы объявился какой-нибудь очередной непрошеный визитер.

— Кажется… пришли.

Отогнув край ковра, мы обнаружили незаметные стыки в полу.

Тала пробормотал заклинание, нажал на потайную панель — и с легким щелчком наружу выскочила скрытая ручка.

Он потянул за нее…

Скри-и-ип.

Потайной люк поддался.

— Угх, помогите же!

Плита оказалась массивной и очень толстой.

Пока я с досадой цокал языком, наблюдая за пыхтящим от усилий Талой, Золотой Лев шагнул вперед и перехватил кольцо.

Скри-и-и-и-и-и-и-и-и-ип!

— Уф! Надо же, какая махина!

— Слабак. Какой из тебя меч создатель, если ты с люком справиться не можешь?

— Я… я просто не выспался в последнее время!

Едва я открыл рот, чтобы осадить его за нелепую отговорку, как из разверзшейся щели ударил обжигающий суховей.

Прохладный утренний воздух молельни вмиг накалился до предела.

Надо же, как старательно они изолировали свое подземное логово.

Пока створки люка были плотно подогнаны, в помещении не ощущалось и намека на жар, но стоило образоваться щели, как наружу хлынул удушливый зной.

— Тала, жди здесь.

— Но…

— Мы с Золотым Львом справимся сами.

Мальчишка без лишних споров кивнул, мгновенно уловив суть.

Кивнув Золотому Льву, я первым ступил на лестницу, ведущую вниз.

Чем ниже мы спускались, тем невыносимее становилась зловонная гарь, бьющая в ноздри, а слух терзал странный свистящий гул.

Он напоминал вой урагана, смешанный со звоном скрещенных клинков.

Едва до меня дошло, что это мерный ритм тяжелого молота, рука сама собой опустилась на рукоять.

Удары становились всё более оглушительными.

Эхо росло и ширилось, подобно гигантской волне, что сокрушает прибрежные скалы.

Повинуясь этому ритму, мы ускорили шаг.

Осторожная поступь сменилась быстрой ходьбой, затем бегом и, наконец, безудержным спринтом — мы отчаянно гнались за уходящими секундами.

И когда ворвались внутрь...

— А-а-ах...

Из темноты донесся хриплый вздох старика.

Из самого центра подземелья хлынул ослепительный, неземной свет божественной энергии.

— Вы опоздали всего на миг.

Ковка завершилась.

— А-а-а-ах...

Снова протяжный стон.

Или, скорее, упоенный гул.

Губы седого безумца расплылись в кривой, довольной ухмылке.

В его глазах плясали мрачные огни.

— Кх...

Золотой Лев болезненно поморщился и покачал головой.

Причина была очевидна.

Дисгармоничный, ранящий душу гул, исходящий от новорожденного меча, заставлял закладывать уши.

Эхо предсмертных воплей и звук разрываемой плоти физически отдавались болью во всем теле.

Сложив пальцы на эфесе, я прищурился и вгляделся в возникшее прямо в воздухе окно задания.

「Меч Печали」

Меч, созданный путем жертвоприношения сотни рыцарей.

Стая вопящих душ, неспособных слиться воедино.

Казните безумца Гида по требованию духов.

<Награда> [Лотерейный билет на редкое телосложение]

Едва я подтвердил принятие задания —

Шея старика хрустнула под диким, неестественным углом.

Он вскинул клинок, наводя острие прямо на нас.

Тре-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ск!!

Сгусток белоснежной энергии с оглушительным ревом вырвался из лезвия!

— Угх!

Лютый, пробирающий до мозга костей холод.

В считаные доли секунды и вся подземельная кузница, и мы с Золотым Львом оказались скованы льдом.

Даже бурлящее жидкое железо в горне в мгновение ока обратилось в монолитную глыбу.

Ничто не могло устоять перед этим мертвенным, леденящим дыханием.