Пастух-волшебник Том 0 Глава 158 Великие Дома (9)

Туран, откинувшись в кресле, сидел в затемненной комнате, устремив взгляд на сияющий экран.

Перед ним высилась черная рамка, в четыре ладони шириной и чуть меньше двух в высоту. Эта конструкция вызывала поразительное сходство с одной из древних реликвий, найденных когда-то на верхнем уровне Запретной гробницы.

В этом крошечном светящемся прямоугольнике содержался целый мир.

Люди со всех концов Земли находили там друг друга, общались письменно и устно, вместе сражались и заводили товарищей. Туран также стал частью этого мира: он скитался по подземельям и охотничьим угодьям, а порой разжигал костер прямо на городской площади, беседуя со своими знакомыми.

Игра давно утратила свою былую популярность. Здесь остались в основном завсегдатаи, поэтому игровые ники и аватары стали до боли знакомыми.

[Заклинателю требуется усиление.]

[Куда еще бафать этот чертовски имбовый класс?]

[Почему этот человек желает дальнейшего усиления Заклинателя? У него нет совести. Сначала нужно улучшить Целителя.]

[Да сдохни ты уже, черт возьми, мужик с женским персонажем!!!!]

Рыжеволосая героиня, похожая на Мейсу, что-то выкрикнув, тут же оказалась в эпицентре общей потасовки.

Площадь считалась безопасной зоной, поэтому никакого реального урона никто не получал. Остальные игроки толпились вокруг, засыпая чат забавным смехом.

[АХАХАХАХА]

Все это было не настоящей дракой, а скорее привычным представлением. Там, где игроки могли бы убить друг друга, рыжая героиня разделалась бы с нападавшими за несколько секунд. Именно поэтому ее просьба усилить и без того чрезмерно сильный класс вызвала столько насмешек.

[Опять баг в испытании Ночного Охотника? У босса защита увеличилась в десять раз, урон вообще не проходит.]

[Я тебя протащу. Даже при х30. Погнали.]

[А разве классовое испытание можно проходить в группе?]

[Если я выйду до убийства босса, тебе засчитают одиночное прохождение.]

На другой стороне площади беседовали двое юношей – один с темными, другой с седыми волосами. Закончив разговор, они вместе направились к выходу. Седовласый нес на плече внушительных размеров лук, а его лицо казалось смутно знакомым.

Оставшийся позади юноша с синими волосами указал на них мужчине средних лет, отличавшемуся голубыми волосами и двумя внушительными топорами.

[Мы оба на четвертой профессии. Почему у него атака на десятки единиц выше??]

[Потому что этот задрот оставил здесь всю свою жизнь... Задонать миллиард, и ты тоже сможешь.]

[На черта столько вливать в эту мертвую помойку;]

[Тебя кто-то заставлял выбирать дуэльный класс с отстойными характеристиками?]

[Я люблю копировать чужие навыки в любой игре, ахах.]

Туран тихо посмеивался над их перепалкой, когда пришло личное сообщение.

[Задонатил?]

Ему писал один из членов его гильдии. Денег этот игрок вложил немало, но выбрал слабый и не пользовавшийся популярностью класс. Большинство его согильдийцев были заметно старше; они с Тураном оказались примерно одного возраста, что способствовало быстрому сближению.

[Ага.]

[Стащил мамин телефон, пока она в душе была.]

[Спалится – тебе конец, ахах.]

Туран прикрыл рот рукой, сдерживая громкий смех.

За пределами игрового мира он был жалким неудачником. Здесь же он мог говорить и вести себя как угодно. Игроки знали только его персонажа и никогда не смогли бы сопоставить виртуальную маску с реальным человеком.

БАМ! БАМ!

[Открывай, сука, пока я дверь не выбил!]

За дверью раздавался крик отца. Мать пыталась его успокоить, шипя, что соседи всё слышат.

Туран вздрогнул, схватил одеяло, лежавшее неподалеку, и накрылся им с головой, не покидая кресла. Оно не могло его защитить, но тело действовало инстинктивно.

Отец продолжал осыпать его оскорблениями. Он называл сына ничтожеством, которое бросило учебу и целыми днями просиживает за играми. Орал, что тот крадет мамин телефон для совершения покупок.

Ну почему вы прицепились только ко мне? Другие столько зарабатывают, что такого платежа даже не заметят. Сам ничего не добился, вот и бесится.

Туран развернул одеяло шире, накрыв им не только себя, но и монитор.

Теперь казалось, что ничего, кроме маленького светящегося мира, не существует.

Вот бы превратиться в своего персонажа. Не в запертого дома жалкого урода, покинувшего школу из-за травли, а в того, кем он был в игре...

* * *

— А…

Туран открыл глаза на рассвете и еще какое-то время лежал, пытаясь разобрать в памяти обрывки сна.

Темная комната. Вымышленный мир на экране. Родительские крики. Отчаянное желание сбежать.

Воспоминания принадлежали другому человеку, но ощущались так, будто Туран сам прожил каждый миг.

Неужели это прошлое Кадрама?

Недавно он поступил с душой Кадрама так же, как прежде угрожал поступить с Ресионом и другими полуэльфами: раздробил ее на мелкие части. Перед этим Туран до последнего момента пытался добиться ответа и убедиться, что бог не намерен разговаривать.

В итоге осталось несколько тысяч осколков — тех же самых, с помощью которых он когда-то подчинял тела Мидана и Бисен.

Один из наименьших осколков Туран поглотил сам, но тогда увидел лишь несколько блеклых видений. Остальные он передал Библиотекарю. Тот недавно закончил с разбором старых книг, заскучал и с готовностью взялся за новую задачу.

А теперь Турану приснился этот сон.

Там я действительно был Кадрамом. Нет... Скорее обычным подростком, который бросил школу и заперся в своей комнате.

Он думал чужими мыслями и чувствовал чужую обиду. После этого так называемый «реальный мир», о котором полуэльфы упоминали вскользь, вдруг стал пугающе близок и понятен.

Встав с кровати, Туран вспомнил слова Ресиона.

Тот говорил, что выжившие представители древнего божественного народа Преа были в основном юны. Старшие погибли раньше: с возрастом разрушалась Цепь Души, связывавшая плоть и душу.

[Самые могущественные личности, чьи имена сохранила история, почти поголовно входили в число лучших игроков. Такая сила требовала огромных вложений, а много денег обычно бывает у людей постарше. Поэтому выжили главным образом боги-спутники, не оставившие заметного следа в истории этого мира. В реальности им было от пятнадцати до двадцати с небольшим. Сущие дети.]

Ресион ещё заметил, будто речь шла вовсе не о нём: среди множества новых популярных игр только ненормальный молодой человек стал бы отдавать жизнь старой полумёртвой игрушке.

Будь воплощённые взрослее, опытнее и образованнее, они могли бы, меняя тела, по-настоящему перестроить этот мир. Но вместо этого кучка незрелых сопляков устроила бардак в духе романа «Два года каникул».

Тогда Туран не до конца понял, что тот хотел сказать. Теперь понял.

Заодно прояснились старые разговоры его деда Талиса с богами Камайна и бессвязная болтовня Имира.

Причина, по которой великие боги вроде Ночного Охотника и Матери-Земли не смогли переродиться, оказалась до смешного ничтожной.

Туран вздохнул, посмотрел на закрытую дверь и невольно представил, как в неё снова колотят кулаком.

Дверь должна оставаться запертой. Снаружи приходил только страх...

— Когда вернусь на Землю, может, убить его к чёртовой матери?

Он говорил об отце Кадрама.

Туран тут же недовольно цокнул языком. Сон затянул его слишком глубоко, и чужая ненависть успела стать почти своей.

Если продолжить поглощать душу Кадрама, однажды он перестанет понимать, где его собственные мысли, а где чужие.

И это сделал единственный осколок из нескольких тысяч.

Теперь слова Библиотекаря о возможном воскрешении больше не казались преувеличением. Если собрать и вложить в тело достаточно частей одной души, прежняя личность действительно может вернуться.

Больше я их поглощать не стану.

Один осколок помог за ночь понять образ мыслей игроков, и это было полезно. Но польза ничего не стоила, если за неё приходилось платить собственным «я».

Для Турана быть собой значило помнить собственную жизнь и судить обо всём по-своему.

— Кого ты собрался убить?

Голос донёсся с кровати.

Мейса сонно потёрла глаза и попыталась подняться. Туран мягко надавил ей на плечо, уложил обратно и прикрыл одеялом обнажившееся тело.

— Мейса, что ты подумаешь, если кто-то предложит усилить Зачарователя?

— Что это вообще значит?

— Да так. Ничего.

Во сне рыжая девушка была слишком на неё похожа, и Туран на миг допустил, что в Мейсе тоже могла сохраниться частица чужой памяти.

Похоже, нет.

* * *

После беспокойного утра Туран позавтракал, но вместо привычного перехода в Бараху велел собирать войска.

Никаких рыцарей — только двадцать пять дворян. Вместе с ними отправлялась Мейса. Отряд был невелик, зато по силе мог сразиться с армией почти любого Великого Дома.

— Все готовы?

— Да, глава Дома!

Туран усадил людей на увеличившуюся Бидже, и гигантская птица поднялась над Каламафом.

Жители города смотрели, как огромные крылья заслоняют солнце, и кричали с благоговением:

— Птица главы Дома!

— Великий беркут, укрой нас своими крыльями...

До неё доносились молитвы, но умиления они у неё не вызвали.

— Без всей этой толпы я летела бы быстрее, — недовольно заметила она.

— Потерпи. На этот раз лучше взять людей.

Похоже, после недавних налётов на Лубан Бидже вошла во вкус. Теперь её раздражало, что пассажиры мешают носиться по небу вдвоём с Тураном.

Лететь было недалеко. Вскоре они достигли горного хребта, отделявшего Серые земли от холмистого края.

Туран замедлил полёт и обратился к дворянину рядом:

— Куда дальше?

— Немного восточнее, глава Дома.

Этот маг владел Солоном, ближайшим городом. Именно он сообщил о неизвестном отряде, вошедшем в Серые земли.

Сначала местные попытались вступить с пришельцами в переговоры и выяснить, чего те хотят. Но незнакомцы окружили лагерь непрозрачным барьером, через который невозможно было заглянуть.

Одного этого хватало для вывода: внутри стояла армия магов, причём среди них было немало дворян.

Из-за этой новости Туран и прекратил преследовать отступавший Лубан. Каламаф и Серые земли оставались его главной опорой, и ради чужой войны рисковать ими он не собирался.

Через несколько минут полёта на восток магия слежения уловила чужое присутствие. Туран изменил курс, и вскоре на горном склоне показался лагерь.

— М-да...

— Тут и слепой поймёт: явилась армия.

По устройству лагерь напоминал стоянку Лубана. Он располагался почти у вершины, в месте, которое нельзя было уверенно отнести ни к владениям Паршии, ни к землям Камайна.

Туран некоторое время смотрел вниз, затем поправил одежду.

— Спущусь и осмотрюсь. Ждите здесь.

Не дав никому ответить, он шагнул со спины Бидже, применил магию полёта и скрылся.

Затем добавил магнитную тягу. Тело рванулось вперёд, словно его подхватил невидимый крюк.

Заклинание пожирало ману, однако оно давало возможность лететь не медленнее Бидже, а порой даже быстрее. Туран долго изучал приём, который он однажды подметил у Бадала Арабиона, и, наконец, сумел хотя бы приблизительно его воспроизвести.

Ну, посмотрим...

Добравшись до места, он первым делом принялся изучать систему защиты.

Обычно барьер устанавливали небрежно, просто кольцом по периметру ограды, дабы сберечь драгоценную ману. Здесь же силовое поле представляло собой цельную сферу: стены, потолок и даже основание были покрыты без единого зазора.

Даже такой знатный вельможа, как Джахар, не смог бы проникнуть внутрь, не разрушив защиту.

Подобные барьеры применялись крайне редко. Каждый вход или выход требовал полного снятия контура с последующим его восстановлением. На это уходило столько сил и времени, что практическая польза сводилась к нулю.

Готовились против Джахара... Или, скорее, против меня. Из-за маны, затраченной на барьер, даже невозможно понять, кто находится внутри. Что за ублюдки?

Туран собирался проникнуть в лагерь незаметно, чтобы выяснить, кому он принадлежит. Теперь этот план был безнадёжен.

Оставалось решить, что же делать дальше: атаковать немедленно и уничтожить всех присутствующих или сначала попытаться установить контакт.

После недолгих размышлений он выбрал второй вариант.

Мёртвые не ведут переговоров. К тому же, сегодня Туран пришёл не один. Кто-нибудь из его спутников наверняка разболтает, что глава Паршии без лишних вопросов вырезал целый отряд, расположившийся на спорной пограничной территории. Правителю Великого Дома пристало хотя бы внешне демонстрировать достоинство.

Ладно.

За дни охоты на Лубан движение стало ему привычным. Туран направил рельсотрон на верхнюю часть барьера и произвёл выстрел.

Яркая вспышка озарила склон. Силовое поле прогнулось, пошло рябью, а затем с треском разрушилось, рассеиваясь в ману.

Барьер был меньше, чем у Лубана, но значительно крепче. Даже если бы он получил удар на поражение, вряд ли удалось бы нанести серьёзный урон людям внутри с первого раза. Либо незнакомцы привели с собой не менее десяти дворян линии Мастера Барьеров, либо они привезли сюда священную реликвию.

— На нас напали!

— Всем занять оборонительные позиции!

Лагерь мгновенно ожил.

Вдалеке Туран ощутил приближение Бидже с отрядом Паршии. Люди увидели вспышку и решили, что началась битва.

Неизвестные также заметили огромную птицу. Паника на земле утихла, и воины сосредоточили всё своё внимание на небе.

Пока все смотрели вверх, Туран беспрепятственно подошёл к лагерю и, наконец, смог разглядеть противника.

Несколько магов подняли световые сферы, но слабое освещение не могло полностью его выдать. Ему пришлось тратить больше маны на сокрытие, но это того стоило.

Так вот кто это. Камайн.

Более половины бойцов владели смешанной силой линий Потока и Инея: водой и холодом. Но какого черта они делали здесь? Сейчас Камайну следовало отбивать столицу у великих морских змеев, а не сидеть в горах у границы Паршии.

По наитию, связанному с реликвией, Туран оценил силы отряда. На полноценную армию вторжения он не тянул: один старший дворянин, пять или шесть дворян средней ступени, около дюжины младших и примерно шестьдесят рыцарей.

Туран встал неподалёку от лагеря, ослабил абсолютное сокрытие до простой невидимости и произнёс:

— Камайн привёл войско на земли Паршии. Неужели ваш глава желает войны не только на море, но и на суше? Если нет — немедленно падайте ниц.

Ветер подхватил его голос. Он прокатился над лагерем холодным эхом, и никто так и не понял, откуда именно говорил Туран.