Пастух-волшебник Том 0 Глава 163 Великие Дома (14)

Слово «любовь» слетело с губ Харуна столь неуместно, что Туран на мгновение застыл, просто глядя на него.

Перед ним возвышался старец, однако тело это определённо не принадлежало его истинной сути. Харун уже признавался, что не раз вселялся в женские оболочки. Кроме того, Отас мог оказаться совсем не тем мужчиной, каким его увековечили легенды.

Вера Преа осуждала союзы между представителями одного пола, ведь Великие Дома ревностно охраняли чистоту родовых линий. Но разве запреты когда-либо останавливали влюблённых? Более того, игрок и созданный им аватар могли обладать совершенно разными биологическими полами. После воспоминаний Кадрама Туран был в этом абсолютно уверен.

Взять, к примеру, Хромую Богиню — когда-то она соблазняла игроков мелодичным девичьим голоском, выманивала у них золото, а затем получила сполна, когда раскрылась обманщица, скрывавшаяся под личиной прекрасной девы.

Судя по выражению лица, Харун уловил ход мыслей собеседника.

— Не терзай себя догадками. Это касается лишь меня и Отаса. Деталей не будет.

— Прекрасно. Тогда задам вопрос иначе. Чего вы жаждали от воскресшего Ночного Охотника?

Даже если Туран и был новым воплощением Отаса, он не собирался отвечать взаимностью на чужую любовь. Его сердце принадлежало Мейсе. А представить себя в объятиях дряхлого старика было выше его сил, сколько бы он ни напоминал себе о смене тел.

— Ты ещё юн, и потому мыслишь как торговец, — мягко заметил Харун. — Любой любви не требуется оплата. Порой достаточно знать, что любимый тобой человек жив.

Его улыбка была тёплой, почти детской. Было трудно вообразить, что этот же человек мог без тени сомнения поведать о сотнях тысяч принесённых в жертву душ.

Туран ещё не встречал существа, в котором столь гармонично сплетались бы бездонная жестокость и почти наивная нежность.

Словно прочтя его мысли, Харун продолжил.

— Тебя снедает ненависть ко мне? За то, что ради твоего появления на свет погибли люди? За то, что я разлучил твоих родителей?

Туран не спешил с ответом.

Из его вопроса вытекало, что Харун не ведал, насколько обстоятельно ему известны детали гибели отца. Под Оком Истины лгать было нельзя, но и раскрывать все карты преждевременно — тоже не имело смысла.

— Я считаю вас чудовищем, — наконец произнёс он. — Однако ваше злодеяние обернулось мне во благо. Поэтому я пока не в силах определить, как должен к вам относиться.

Ему вспомнились аристократы из Дома Балтас, что обитали в Ореме. Они без малейших колебаний использовали рыцарей как живой щит против почти безобидной атаки, и Туран презирал их за это. Тем не менее, они приняли его как почётного гостя и открыли доступ к Библиотеке Орема — пусть и с расчётом использовать его в грядущей охоте на магических тварей. Масштабы были несопоставимы, но суть противоречия оставалась прежней: подлец может проявить личную доброту к тебе. Это не обеляло его прошлых деяний, но и притворяться, будто добра и вовсе не было, Туран не умел.

— Кроме того, я не уверен, что достоин вашего отношения, — продолжил он. — Я не храню воспоминаний прошлой жизни. Моя родовая линия далеко не так могущественна, как у Отаса. На каком основании вы решили, что передо мной именно он?

Получить чужие воспоминания Туран не желал. Даже обрывки памяти Кадрама вызвали у него ненависть к людям, которых он никогда не видел. Если внутрь него хлынет вся жизнь Отаса, останется ли он самим собой?

Харун лишь кивнул в ответ.

— Твоё мнение не имеет значения. Я увидел тебя — и понял. Мне этого достаточно.

Слёзы покатились по морщинистой щеке.

Туран вздрогнул. Дворяне Джахар, толпившиеся вокруг, запаниковали ещё сильнее. Звукоизолирующее устройство не пропускало ни звука наружу, зато происходящее внутри было видно как на ладони. Один из приближённых даже бросился к Харуну, но его успели удержать.

Старик смахивал слёзы рукавом.

— Прошу прощения. В более молодом теле я бы смог себя сдержать, но нынешняя оболочка стала слишком чувствительной. На этом завершим обсуждение личного. Нет смысла мучить юношу старческими излияниями. Лучше скажи, чего ты желаешь. Попроси что-нибудь разумное — и я исполню.

Первая мысль, что мелькнула в голове: «Убей всех Джахарских богов за своей спиной, а потом покончи с собой».

Туран тут же отверг её. Даже если Харун принимал его за возлюбленного из прошлой инкарнации, на подобное он не согласится. Именно поэтому он заранее оговорил, что просьба должна быть разумной. Пообещай он «что угодно», Око Истины немедленно выдало бы ложь.

Взгляд Турана остановился на длинном свёртке, покоившемся за спиной старца.

— Расскажите, что это за предмет.

— С величайшим удовольствием. А ещё лучше — продемонстрирую. Испытаешь на себе.

— Вы предлагаете поединок?

— Учебный спарринг. Настоящая битва закончится плачевно для всех. Если ты серьёзно пострадаешь, мои соратники потребуют добить вашу сторону, и мне будет крайне сложно их удержать. К тому же, ты освоишь способности, которые лишь недавно открыл. Наблюдать за примером гораздо проще, чем действовать вслепую.

Боги, мигрирующие из тела в тело, были взаимозависимы. В процессе перехода каждый становился уязвимым и нуждался в поддержке. Оставшись в одиночестве, он рисковал однажды не обрести нового сосуда. Поэтому даже Харун не мог бесконечно игнорировать волю других.

— Я не стану применять ничего, что может тебя убить, — добавил он. — Если наши попытаются вмешаться, я их остановлю. Согласен?

— Согласен.

С тех пор как Туран открыл Око Истины, Харун ни разу не солгал. Подобный поединок действительно мог многому его научить.

Старик деактивировал устройство и щёлкнул ладонями.

— Ну что, разомнёмся после сытного обеда!

Окружающие с недоумением уставились на него. Минутой ранее глава их Дома рыдал, а теперь он призвал гостя к поединку. Переход был, мягко говоря, странным.

Пока Харун вел переговоры со своими людьми, Туран предупредил Осэля и дворян Паршии.

Осэль нахмурился.

— Это может быть хитростью. Под видом поединка он не позволит мне вступить в бой, ранит тебя, а затем Джахар нападут всем своим войском. В результате нас разобьют поодиночке.

— Ваше опасение вполне разумно. Однако Харун говорил правду. По крайней мере, сейчас он не собирается меня убивать.

— Хорошо. Если увижу что-то подозрительное — вмешаюсь без приглашения. Дай мне знать.

* * *

Для поединка была выбрана пустошь неподалеку от временного места переговоров.

Даже осторожный обмен ударами между главами Великих Домов мог вызвать разрушения, поэтому остальные маги отошли на несколько сотен метров. Ближе всех остался Осэль: он обладал достаточной силой, чтобы не пострадать от случайного осколка.

Туран и Харун встали друг против друга на расстоянии примерно тридцати шагов. Старик легко поправил шляпу, коснувшись ее тульи.

— Признаться, я думал, ты будешь торговаться. А ты согласился сразу.

— Око указало мне, что вы не лжете.

— Упрямство тоже знакомо. Если ты ухватишься за вывод — уже не сдвинешься.

«Подтверждающее искажение», — вспомнил Туран земное выражение и извлек из Бездонной Сумки пращу.

Высшие техники, такие как Душа Огня или рельсотрон, не подходили для дружеской разминки. Старых приемов, которыми он пользовался, когда еще казался окружающим обычным сильным дворянином, было достаточно. Скрывать реликвию Мимика тоже больше не имело смысла.

— Приступим.

Харун исчез прежде, чем затихли последние слова.

Абсолютное сокрытие Джахар.

Туран ожидал, что сила главы Дома обманет даже чутьё реликвии, но оно безошибочно указало его местоположение. Вместо того чтобы сразу метнуть камень, он создал ослепительную сферу.

Белый свет залил пустошь на несколько километров.

— Любопытно.

Харун не вышел из сокрытия. Вокруг него распространилась плотная черная дымка, поглотившая сияние.

Туран раскрутил пращу и послал камень прямо в центр тумана. Он не использовал Ветровой Путь, поэтому снаряд с грохотом разорвал воздух и помчался быстрее звука.

Треск!

Камень не попал в тело. Харун выхватил сверток из-за спины и отбил удар предметом, скрытым внутри.

— Этот прием не самый эффективный, — заметил Туран, когда старик снова стал видим. — Достаточно бить в туман.

Точно прицелиться ему помогла реликвия, но и без нее область цели была слишком очевидной.

— Я лишь хотел продемонстрировать один из вариантов. К тому же, туман скрывает результат. Противник не знает, попал ли он, ранил ли тебя, подействовала ли его магия. Такая неизвестность давит на нервы сильнее, чем кажется.

Туран нащупал внутри нужную рукоять и повторил технику. Черный туман, который прежде существовал только как часть сигила, окутал его целиком и позволил раствориться даже под ярким светом.

— Теперь моя очередь.

Харун размотал ткань и навёл на него длинную палку.

Туран сразу узнал очертания. В Небесном хребте гномы стреляли из похожего оружия. Их ружья работали на пару, были тяжелее и грубее, но принцип угадывался без труда.

В черном отверстии вспыхнул огонь.

Туран скрестил руки на груди и в последний момент переключил реликвию на линию Лубан.

Пуля ударила с такой скоростью, что взгляд не успел ее уловить.

— Гх!...

Защита Стража, отдельное усиливающее устройство и одежда, созданная Мейсой, приняли удар вместе. И все равно предплечья онемели, будто по ним прошлись кузнечным молотом. Без этих трех слоев металл пробил бы руки и сердце.

Турана отбросило на десятки метров. Он несколько раз прокатился по земле и поднялся, зло глядя на старика.

Харун рассмеялся:

— Я знал, что ты выдержишь. Твой камешек тоже проломил бы мне кости, поймай я его грудью.

Спорить было бессмысленно. Этот старый хрен обладал редким даром выставлять возражающего дураком.

— Ты слишком быстро узнал оружие, — продолжил Харун. — Кадраму рассказал? Или Ресион?

— Я видел паровые ружья у гномов в горах. А откуда вы знаете, что Кадрам и Ресион у меня?

— Наш знакомый с северо-запада пожаловался, что кто-то украл Лабиринт Душ. Если это сделал ты, то наверняка извлек души побежденных и допросил их.

Туран удивился, что Жизневед признал потерю. Впрочем, ему было выгодно напугать Джахар и настроить их против нового врага.

Не прекращая двигаться, Туран выбрал еще одну способность из тех, что обнаружил внутри. Она изменяла свойства выстрела.

Он снова метнул камень.

Харун привычно отбил его стволом и вдруг удивленно приподнял брови.

Улетевший в сторону снаряд резко свернул, будто забыв о собственной инерции, и снова бросился к цели.

Обычная магия слежения позволяла добиться похожего эффекта, но требовала чудовищного количества маны: приходилось силой компенсировать потерю скорости на каждом повороте. Новая способность вела камень легко, без заметных затрат.

Именно так Отас мог стрелять с расстояния в сотню километров. За время полета любая цель успела бы уйти, если бы стрела не охотилась за ней сама.

Надо попробовать соединить это с рельсотроном. Вот тогда получится совсем пиздец.