Пастух-волшебник Том 1 Глава 206 Война с Арабионом (12)

Туран разместил местных старост и торговцев в доме, что располагался неподалёку от его лагеря. Затем он распорядился привести нескольких человек по одному. В своём истинном облике главы Паршии он вряд ли смог бы добиться от них откровенности: простые люди рядом с ним едва могли дышать. Поэтому Туран нацепил маску, изменил черты лица и предстал перед ними как один из знатных дворян.

Те, кого вызвали, ожидали допроса и заметно нервничали. Тем большее удивление вызвало у них единственное, заданное Тураном, вопрос: что им известно о Хайме?

— Святая женщина. Иначе и не скажешь.

— Святая?

— Ну... простите, господин, если такие слова неуместны.

— Говори как есть.

Хайме была известна во всей округе. В юности она стала второй женой состоятельного купца, но вскоре овдовела и унаследовала огромное состояние вместе с его торговой компанией. Она не только сохранила дело, но и преумножила его в несколько раз. Даже своего сына, который родился уже после смерти отца, она воспитала как достойного торговца.

Для пустыни, где к женской независимости относились с особым недоверием, это было почти за гранью возможного.

При этом Хайме не разоряла своих конкурентов нечистыми методами, не наживалась на людском горе и не обманывала караваны. Другие торговцы ставили её в пример. Каждый год она жертвовала значительные суммы денег нуждающимся, вдовам и сиротам.

Судя по рассказам, перед Тураном действительно предстала безупречная женщина.

— Никаких странных дел? Тайных встреч? Поручений, связанных с риском?

— Никогда!

— Она не просила вас заранее говорить всё это?

— Да что вы! Госпожа Хайме на такое не способна.

Око Истины подтверждало искренность отвечающих. Подавляющее большинство уважало Хайме. Недоброжелатели, конечно, тоже имелись, но за их ненавистью скрывалась обычная зависть, а не реальные проступки с её стороны.

Собрав всю необходимую информацию, Туран вернулся к Солифу.

— Какая-то ерунда.

— И не говори. Для куклы Монарха она живёт слишком... правильно.

— Возможно, он спит внутри неё.

— Как боги в телах-сосудах?

Когда Туран впервые столкнулся с Имиром в теле Ренода Нагина, тот мог отступить в глубины своего духовного тела, позволяя остаточному сознанию оболочки управлять собой. Мысли и память в тот момент функционировали через мозг, почти так же, как у прежнего владельца тела. Хотя по сути от прежнего человека уже ничего не оставалось — лишь марионетка, не осознающая, что ею управляют.

Боги использовали такое состояние во время длительных путешествий или выполнения рутинной работы. Достаточно было незначительно изменить память, и тело принимало скрытую личность за внутреннего собеседника. Можно было пойти ещё дальше и убедить оболочку, что все решения она принимает самостоятельно.

Монарх, вероятно, подготовил Хайме точно таким же образом. Он мог в любой момент пробудиться и полностью взять тело под свой контроль, а до тех пор женщина жила, будто бы по собственной воле.

В таком случае их встреча могла оказаться простой случайностью.

— Она не какая-то странница, что появилась здесь вчера, — произнёс Туран. — Хайме живёт здесь уже много лет. Версия о спящем сознании выглядит более правдоподобной.

— И как ты собираешься это проверить?

— Пока не решил. Можно надавить на неё прямо сейчас. А можно сделать вид, что ничего не заметил.

Туран мог распознавать кукол Монарха благодаря реликвии Мимика: она позволяла ему видеть сигилы внутри духовного тела. Монарх, скорее всего, не подозревал об этой его способности. Даже Харун понимал лишь, что Туран способен копировать навыки богов, но не имел представления, как именно это работает.

Если бы он схватил или убил Хайме, враг мгновенно понял бы, что его сосуды больше не являются тайной.

Стоило ли раскрывать свой главный козырь ради одной проверки?

После долгих раздумий Туран решил рискнуть и приказал привести Хайме.

Она вошла в шатёр, выглядя растерянной.

— Вы звали меня, великий владыка Паршии?

— Тебе когда-нибудь казалось, что твоим телом управляет кто-то другой?

— Что?.. Простите, но о чём вы вообще говорите...

Хайме осеклась и прикрыла рот рукой. Простая женщина только что дерзко переспросила главу Великого Дома. За такое её могли растерзать на месте, и никто не посчитал бы это несправедливостью.

Туран не стал сердиться. Он просто продолжал внимательно смотреть.

Женщина поняла, что вопрос задан не в шутку, и начала серьёзно размышлять.

— Я не совсем понимаю, что значит «управляет телом». Но у меня бывает лунатизм. Иногда я работаю во сне и даже встречаюсь с людьми.

Ночами она спала мало, зато днём могла внезапно погрузиться в дремоту. В такие моменты Хайме принимала важные решения и даже придумывала новые товары. Позже ей казалось, что всё это она сделала сама, хотя подробностей она не помнила.

Туран выслушал её и пробудил своё духовное восприятие. Затем он применил то же заклинание, которым не позволял Бадалу уйти в забвение во время пыток. Скрытое сознание больше не могло оставаться в спящем состоянии.

— Ты бог?

— Что?..

— Не задавай вопросов. Отвечай.

— Н-нет. Как я могу быть богом?

— Ты с Земли?

— Я не знаю, что это...

— Если не понимаешь, говори «нет».

— Нет.

— Ты игрок?

— Нет.

Туран задал ещё несколько вопросов, не называя имени Монарха, но описывая его характерные черты. Хайме отвечала растерянно, но без малейших колебаний. После этого он отпустил её.

Солиф дождался, пока звуки её шагов затихнут.

— Ну?

— Ни единой лжи.

Туран специально формулировал свои вопросы так, чтобы нельзя было уклониться из-за двусмысленности. Если Око Истины вообще действовало на Монарха, то Хайме точно не осознавала себя его марионеткой.

— Он вселился в неё, иногда брал контроль над телом и помог ей стать известной торговкой, — закончил свой рассказ Туран. — Но, похоже, ничего особо отвратительного он не совершал.

Смысл сказанного оставался неясным. Если бы Хайме была тайной информаторкой Джахара, то её действия можно было бы объяснить шпионажем. Однако никаких признаков подобной деятельности не наблюдалось.

Солиф пожал плечами.

— И что теперь? Ты её не убьёшь? Но и оставлять её безнаказанной — тоже не лучший вариант.

— Пока я её не трону. Это слишком усложнит дело.

Если открыто казнить женщину, которую здесь почитали как святую, это нанесёт серьёзный удар по репутации Паршии. Простые люди не могли восстать против магов, но вполне могли разбежаться. Если по всей пустыне пойдёт слух, что Паршия безжалостно расправляется с людьми, завоевать Энлиль будет легко, но управлять им — куда труднее.

К тому же, Турану не хотелось убивать человека, который всю жизнь помогал другим. Пусть от истинной души осталась лишь оболочка, но поступки Хайме от этого хуже не становились.

— Монарх, находясь в теле простойлюдинки, всё равно не сможет устроить конец света. Мы приставим к ней наблюдателя. Если она начнёт вести себя подозрительно, мы узнаем об этом немедленно.

— Хорошо. Тебе виднее.

Туран выбрал одного из рыцарей, рождённых в пустыне, и приказал ему незаметно следить за Хайме. Для экстренной связи ему дали одного из последних почтовых голубей — магических существ, которых после войны осталось совсем мало.

— При малейшей опасности, беги. Не пытайся изображать героя.

— Выполню приказ!

Рыцарь рявкнул так громко, словно намеревался перекричать саму бурю. Личное поручение главы Дома, очевидно, сильно задело его.

* * *

Армия простояла у Банипела ровно два дня, после чего вновь двинулась на восток.

Несколько отрядов Джахара попытались организовать засады, но ничего не добились. По ночам лагерь освещался, а днём ружья союзников обеспечивали как большую дальность стрельбы, так и подавляющее огневое превосходство.

Сметая редкие очаги сопротивления, войско продолжало собирать информацию у местного населения. Вскоре стало ясно: армия Джахара, недавно наступавшая на Паршию, стягивается к столице.

— Они решили дать последний бой? — спросил один из дворян.

— Глупое решение.

Объединённая армия насчитывала около ста пятидесяти дворян и почти две тысячи рыцарей. Возглавляли её два мага уровня глав Великих Домов — Туран и Солиф. Даже Арабион и Джахар в период своего расцвета по отдельности не смогли бы противостоять такому войску.

Противник мог бы изматывать их засадами и налётами. Но запереться в одном городе и предоставить противнику удобную мишень — это почти то же самое, что признать своё поражение.

Почему же Джахар выбрал именно этот путь?

Туран размышлял над этим вопросом, когда вдалеке показалась Бидже. Она летела неровно и с трудом держалась в воздухе. Туран поднял руку, разрешая ей приземлиться.

— Вернулась...

— Молодец. Всё спокойно?

— Да!

Уже несколько недель Бидже неустанно облетала владения союзников: Хелио, связанный с Каламафом; Мерем, столицу Рабитаса; Морген, куда отправилась Мейса.

Одинокий беркут, даже на пределе своих сил, мог пересечь весь мир за три-четыре дня. Но даже для Бидже такой график был изнурительным.

Туран заставлял её летать снова и снова, потому что не верил в бездействие врага.

— Никаких новостей. Вот это и вызывает подозрения.

Он ожидал удара по одному из дальних опорных пунктов. Дворяне Джахара могли действовать под общим прикрытием, а падшие боги — накрыть заклинанием целый отряд. Именно поэтому значительные силы были оставлены в Каламафе и Хелио, а ещё часть ушла с Мейсой в Арабион. Некоторые даже обвиняли Турана в том, что главная армия из-за его чрезмерной осторожности стала слишком малочисленной.

Но противник действительно сидел в Аксуме и готовился к осаде.

— Что тут думать, — сказал Солиф. — Сначала разберёмся с тем, что они выставили перед нами, а потом уже будем решать дальше.

— Согласен.

Раз уж поход начался, поворачивать назад было бы нелепо. Это дало бы врагу время оправиться, а Рабитас вряд ли согласился бы второй раз рисковать всей армией.

Ещё две недели войско продвигалось на восток, навстречу восходящему солнцу.

Наконец вдалеке показались огромный оазис и крепостные стены.

Аксум.

* * *

— Гонца?

— Да. Приветствую Властителя Серых земель.

На окраине лагеря перед Тураном склонилась высокая женщина. Её запас маны был немалым, хотя и не достигал вершины дворянской силы. Её звали Ариль Джахар. Она была дочерью Талиса, сестрой Карима и родной тёткой Турана.

Но он не проявил ни капли родственного тепла. Туран почти ничего подобного не чувствовал, а перед лицом армии он тем более не имел права проявлять слабость.

— Говори.

— Глава Джахара предлагает мирные переговоры.

Ариль протянула свиток. Один из дворян принял его, развернул, встряхнул и лишь затем передал Турану. Он прочитал:

[Главе Паршии, великому Турану.

Мы понимаем, что вина за произошедшее лежит прежде всего на нас.

Однако прошу вас учесть: нас обманул «хозяин Бадала». Он пообещал вернуть нас на Землю и использовал эту надежду в своих целях. Когда его план провалился, он прервал связь. Где он находится сейчас, мы не знаем.

Искать его в землях Джахара бессмысленно.

Насколько мне известно, Ким Ун, ныне Ридель Джахар, уже перешёл на вашу сторону. Вероятно, он рассказал вам, что именно нам пришлось пережить.

Если вы проявите милосердие к тем, кто цеплялся за последнюю надежду, мы принесём вечную клятву верности.

Ожидаю благоприятного ответа.

— Чуджак]

Письмо больше не содержало ни капли гордости или божественного достоинства; в нём была лишь унизительная покорность. Туран перечитал его несколько раз, тщетно пытаясь обнаружить скрытое издевательство в первых буквах строк или по диагонали. Ничего.

— Это послание от Рахмана?

— Да.

— Передай: те, кто желает сдаться, должны сложить оружие и выйти к нашему лагерю. Их свяжут и проведут досмотр. К тем, кто не замешан в тяжких преступлениях, не будут применены серьёзные наказания.

На самом деле Туран и не собирался проявлять милосердие к вместилищам Джахара. Ким Ун, будучи под охраной Аксума во время убийства Карима, мог рассчитывать на снисхождение. Остальные либо участвовали в смерти отца Турана, либо стояли рядом и допустили это.

— Сейчас утро. Пусть решат до полудня.

Нескольких часов будет достаточно для обсуждения условий и предоставления ответа.

Ариль низко поклонилась и направилась обратно в город.

Туран поднялся в воздух и медленно направился к стенам. Союзные маги встревожились, увидев, что командующий выдвинулся в одиночку. Стража Аксума также заметила его и поспешила укрыться за укрытиями.

Туран набрал полную грудь воздуха и усилил свой голос с помощью магии ветра.

[Жители Аксума! Союзные армии Паршии, Барахи и Рабитаса начнут штурм сегодня в полдень, если переговоры зайдут в тупик. Мы не стремимся к гибели мирных жителей. Покиньте город, пока есть возможность.]

Он говорил спокойно, не надрывая голосовые связки, однако его голос эхом прокатился через стены, разнесясь по площадям и самым узким переулкам. Казалось, будто сам бог обращается к ним с небес.

Ранее Туран потратил бы огромное количество маны на подобную демонстрацию силы. Теперь же это давалось ему с легкостью.

Пастырю естественно беседовать со своими овцами.

Однако жители не спешили покидать свои места.

— Что нам делать?

— Может, стоит бежать?

— А что, если Джахар одержит победу? Нас потом повесят.

Для магов каждый беглец воспринимался как человек, не верящий в их грядущую победу. Жители древней столицы на протяжении тысячелетий почитали Джахаров как потомков богов. Подчиниться врагу означало почти отречься от своей веры.

Тем не менее, некоторые всё же приняли решение.

— Я ухожу.

— Ты серьёзно?

— С меня хватит. Дом продан, дела завершены. Переберусь в деревню и забуду этот проклятый город.

Первыми бежали те, кто потерял своих близких во время недавней борьбы за власть или при предыдущем вторжении Турана. Они уже знали, что схватка великих магов мало чем отличается от землетрясения: человек погибает просто потому, что оказался не в том месте.

Туран наблюдал за потоком людей, выходящих через западные ворота, и проверял, не пытаются ли маги скрыться среди беженцев.

Тем временем Солиф инспектировал оружие союзников. Опыт, накопленный бывшим начальником вооружения Паршии, никуда не исчез.

— Эй. Ствол грязный. Сколько раз можно повторять?

— П-простите!

Солиф сунул бойцу под нос свой почерневший от пороха палец. Рыцарь и весь его отряд мгновенно побледнели.

Прошла половина дня. Число беженцев неуклонно сокращалось. Туран пообедал вместе со своими подчиненными и ещё раз взглянул на город.

Ни гонца. Ни сигнала. Ни просьбы о продлении срока.

— Похоже, они отказались.

— Похоже на то, — согласился Солиф.

Если бы внутри города шли споры, Джахар хотя бы попросил бы продлить отведённое время. Молчание же однозначно означало отказ.

Маги Паршии завершили последние приготовления и свернули свой лагерь. Все успели поесть и отдохнуть. Лучшего момента для начала сражения просто не найти.

Туран вновь усилил свой голос с помощью ветра.

[Всем войскам — вперёд! Взять Красную Цитадель!]

Теперь в его голосе не осталось и следа от былого спокойствия или милосердия. Над пустыней прокатился рёв разгневанного божества.

На стенах Аксума несколько рыцарей Джахара задрожали от страха. Вдалеке, над позициями союзников, поднялись столбы дыма.

Один из защитников даже не успел осознать, что дым вырвался из жерл пушек. Он не успел услышать и сам выстрел: звук двигался медленнее, чем летящее ядро.

Снаряд разорвал его тело на части прежде, чем грохот выстрела достиг стены.

Началась осада Аксума.