Пастух-волшебник Том 1 Глава 217 Боги и великаны (8)

Новость о том, что Мейса собирается ненадолго покинуть Морген, вызвала переполох.

Туран мог позволить себе почти любую поездку. Времена были неспокойными, а у молодого Дома Паршия ещё не успели сформироваться строгие традиции. Однако глава Великого Дома по обычаю должен был оставаться в родовом поместье. Уезжать в одиночку без веской причины считалось безответственным.

И возразить вассалам было сложно.

Что они могли бы сделать, если бы Туран заманил Мейсу подальше от города, убил её и попытался захватить Дом Арабион?

Мейса лишь презрительно фыркнула.

— Хватит нести чушь. Я скоро вернусь. Лучше следите, чтобы крылатые не сбежали.

— Госпожа, но...

— Я всё сказала. Разбирайтесь без меня.

В первые дни после назначения такой тон мог бы привести к мятежу. Теперь Мейса уже доказала, что занимает своё место по праву. Именно она перебила самых буйных представителей птичьего народа, подчинила остальных и навела на равнине Дакейн хотя бы подобие порядка.

Пользуясь властью главы Дома, Мейса пресекла спор и покинула резиденцию. За городом её уже ждали Туран и Бидже.

Вдвоём они уселись на спину беркута и поднялись в воздух.

— Когда мы в последний раз так летали? — спросила Мейса.

— Давно.

— Перестань, щекотно!

— Не толкайся. Упаду.

Они целый день дурачились на широкой чёрной спине, пока внизу простиралась равнина Дакейн. Войны разорили её, но земля по-прежнему оставалась плодородной.

К вечеру равнину сменила снежная пустыня. Воздух моментально стал холоднее.

Туран и Мейса обладали огромным запасом маны и нечеловеческой выносливостью, поэтому ощущали лишь неприятную прохладу. Для обычного человека этот воздух был бы смертельно ледяным.

Туран плеснул немного воды из фляги. Капли не успели пролететь и нескольких метров: они замёрзли и рассыпались снежной крупой.

— И это осенью, — сказал он.

— Думаешь, дело в снежных людях?

— Похоже на то.

Север всегда славился суровым климатом. Но если здесь круглый год стоял такой мороз, прежние жители не смогли бы выжить.

Туран вспомнил легенду о пустыне Энлиль. Говорили, когда-то там простиралась богатая равнина, пока великаны не превратили её в выжженную землю. Божественный народ Преа пришёл позже и не застал прежних времён, поэтому доказательств не осталось.

Теперь эта сказка уже не казалась пустой выдумкой.

Он применил магию слежения. Целью выбрал людей, способом поиска — запах. Радиус пришлось сократить больше чем наполовину. При нынешнем запасе маны обычное заклинание Джахара охватило бы слишком большую область, и отдельные следы слились бы в сплошной шум.

Первым Туран почувствовал знакомый аромат Мейсы — тёплый, сладковатый, волнующий. Он заставил себя отодвинуть его на задний план и сосредоточился.

С юга доносилось несколько слабых и почему-то неприятных человеческих запахов. Скорее всего, это были беженцы и жители пограничных поселений. Впереди не ощущалось ничего.

— Там нет ни одного человека.

— Вообще ни одного выжившего?

— Разве что кто-то спрятался в месте, которое глушит слежение.

Туран почти не верил в такую возможность.

Его заклинание давно перестало быть обычной магией. По точности оно приближалось к навыкам богов и пробивало даже гномьи способы сокрытия. Надёжно закрыться от него мог только особый барьер вроде того, которым пользовался Ким Ун. Среди союзников Монарха ни у кого такой способности не было.

— Вон один, — сказала Мейса.

Она смотрела вниз.

Туран отключил заклинание и почувствовал тяжёлый звериный запах.

— Значит, вот как они выглядят.

Снежный человек напоминал огромного мужчину, закутанного в белую шкуру. Только это была не одежда. Длинная густая шерсть росла по всему телу. Из-под неё выступали чёрные морщинистые кисти с кривыми когтями. На пальцах пахло свежей человеческой кровью.

Реликвия Мимика позволила Турану заглянуть глубже. Сила Армани была сосредоточена в плавниках, сила эльфов — в ушах. У снежного человека главным вместилищем оказалась шерсть.

— Проверю, на что он способен.

— Ты и сам знаешь, но всё же будь осторожен.

— Хорошо.

Туран спрыгнул с Бидже и полетел к земле.

Он мягко приземлился, по щиколотку уйдя в снег. Земля не вздрогнула и не провалилась: рыхлый наст погасил удар, а само тело Турана, несмотря на всю его силу, весило немногим больше восьмидесяти килограммов.

Снежный человек оказался внимательнее, чем выглядел. Он резко повернулся.

— Говорить умеешь?

В ответ раздался рёв. Существо оскалило четыре длинных клыка, и по подбородку потекла слюна.

Или совсем глупый, или разговаривать не хочет. Возможно, строение пасти мешает.

Температура вокруг начала падать.

— Любопытно...

Даже крепкому дворянину долго не выдержать такого холода. По всей видимости, это и была основная способность снежного народа.

Туран перевёл реликвию Мимика на линию Камайн и получил присущую Инею устойчивость к холоду. Мороз сразу перестал причинять неудобство.

Существо решило, что добыча окоченела. Оно неторопливо подошло и замахнулось, собираясь распороть Турану грудь.

Тот перехватил его за запястье.

— Одежда дорогая.

Снежный человек издал глухой рык и дернул своей конечностью. Затем повторил действие. На его лице появилось явное недоумение: почему же еда осмелилась оказать сопротивление?

Туран неспешно увеличил силу своего захвата.

Поначалу противник лишь приходил в ярость. Когда же кости начали хрустеть, он взвыл и попытался ударить свободной рукой.

Туран не позволил ему этого осуществить. Он размахнулся и метнул великана в снег, после чего вновь поднял его за одну руку. Существо было вдвое крупнее, но вес его почти не ощущался.

По части силы и выносливости — примерно на уровне дворянина средней ступени, не обученного ближнему бою. Скорость ниже. На обычной земле ничем не примечателен, но здесь...

В таком морозе мышцы обычного мага быстро бы онемели. Если бы несколько снежных людей напали одновременно, отбиться было бы весьма непросто. Для Нагина всё складывалось ещё хуже: родовая линия этого Дома почти не помогала в прямом столкновении.

Туран не торопился завершать испытание. Он проверял, насколько прочна шерсть против ударов, на какие чувства полагается существо, как быстро оно способно бегать.

Снежный человек умел не только замораживать воздух. Он поднимал снег, превращал его в острые снаряды и скользил по насту с такой стремительностью, будто ехал по гладкому льду. Подобным приёмом когда-то пользовался Имир.

Когда всё стало предельно ясно, Туран сотворил из снега ледяное копьё, длиной более четырёх метров, и пробил им противника насквозь.

Создать лёд здесь было не труднее, чем сделать вдох.

— И живучий же.

Даже с пробитым сердцем снежный человек около минуты отчаянно бил руками и ногами. После смерти Туран поглотил его силу. Маны оказалось ничтожно мало, хотя само существо представляло собой значительную опасность.

Он вернулся к Бидже, сел на спину и изложил Мейсе свои наблюдения.

— Я знала, что они сильные, но не до такой степени. Сможешь определить, сколько их тут?

— Точно сказать не могу. Судя по следам — более тысячи.

— Теперь понятно, почему люди исчезли.

Простолюдинам нечего было и мечтать о сопротивлении. Несколько десятков дворян и несколько тысяч рыцарей также не смогли бы удержать эти северные земли.

Когда придёт время возвращать эти земли, Турану и Мейсе придётся идти впереди лично. Рядовые маги здесь быстро ослабеют, а густую, жёсткую шерсть снежных людей, наверняка, не пробьют обычные пули.

По пути они уничтожали всех снежных людей, которых встречали. До столицы Нагина добрались примерно за половину дня.

* * *

Дослак стоял у одного из редких горных массивов северной области. Его отроги тянулись далеко на запад, где соединялись с Небесным хребтом.

Город был возведён на высоком плато, в глубокой чаше между вершинами. Стены были построены из белого полупрозрачного материала, который внешне напоминал лёд, но не имел с ним ничего общего.

Внутри обосновались сотни снежных людей.

Вероятнее всего, их привлекли замерзшие тела прежних обитателей. В этой стуже другой пищи практически не осталось.

Мейса приземлилась на городскую стену и осмотрела улицы.

— Да их здесь просто несметное количество.

Ближайшие существа разом повернули головы.

Скрытность всё равно не входила в их план. Зрение у снежного народа было обычным, зато слух и обоняние — превосходными. Постоянно маскировать запахи и звуки оказалось бы утомительнее, чем просто зачистить город.

— Они бегут, — произнёс Туран.

С протяжным воем к стене устремились десятки великанов. После долгих месяцев, проведённых на замёрзшей падали, вид живых людей привёл их в неистовое состояние.

Несколько самых крупных издавали короткие, визгливые крики, и остальные меняли строй. Это означало, что какая-то примитивная форма языка у них всё же существовала.

Проверять это сейчас никто не собирался.

— Ну что, пошли!

Мейса выхватила Небесную Кару.

Один широкий взмах разрезал тела первых нападавших. Следом ударила фиолетовая молния, охватив тех, кто бежал позади. Белая шерсть мгновенно обуглилась.

Электричество ушло в снег, вернулось к Мейсе и впиталось в нагрудник — реликвию Страж Небес. Две реликвии Арабиона работали в паре: молот испускал заряд, а доспех собирал остаточную силу, позволяя использовать её повторно.

Бадал так и не получил этого преимущества. Кадрам когда-то забрал обе реликвии, а затем утерял их.

С ними в руках история Дома могла бы сложиться совершенно иначе.

Пока Мейса пробивалась сквозь толпу, Туран скрылся и занялся беглецами. Он выпускал железные шарики один за другим.

Называть это стрельбой было трудно. Каждый выстрел грохотал, словно пушечный залп, сносил несколько домов и перемалывал целую группу снежных людей.

Среди них попадались особи, превосходившие остальных по силе. Для Турана и Мейсы разницы почти не было. Лев, загнанный в угол стаей волков, не станет выяснять, кто перед ним — молодой зверь или вожак.

Бидже кружила над окраинами. Стоило кому-то выбраться из города, как в голову беглеца ударяла молния. Самые крепкие особи выдерживали первый удар, иногда даже второй. После третьего они падали, и беркут спускался, чтобы вырвать голову когтями.

Через полчаса всё было закончено.

Около четырёхсот снежных людей, для уничтожения которых обычному войску потребовались бы тысячи бойцов, лежали мёртвыми. Большая часть времени ушла на поиски тех, кто после первого столкновения затаился среди развалин.

Мейса опустила молот, покрытый чёрной кровью.

— Будто дома уборку провела.

— У меня такое же ощущение.

С окровавленным молотом в руках сравнение казалось нелепым, однако Туран не стал возражать. Когда любишь человека, даже самые абсурдные его слова обретают смысл.

Воздух стал немного теплее.

Массовое истребление снежных людей ослабило холод, который они излучали самим своим присутствием.

Туран и Мейса пробирались сквозь разрушенный город к родовым владениям Нагина. Улицы были завалены обломками, клочьями белой шерсти и кусками плоти.

Дворец, хоть и выглядел роскошно для столь отдалённого северного края, внутри был почти полностью разрушен.

— Изувечили, — произнесла Мейса.

По следам на стенах и застывшей крови было ясно, насколько ожесточённая битва произошла между магами Нагина и снежными людьми.

Они перемещались из одного здания в другое, пытаясь определить прежнее предназначение помещений.

— Здесь жили дети, — заметила Мейса. — Посмотри, одежда совсем крошечная. А там, похоже, женская половина... Погоди.

— Что?

— Планировка зданий. Она почти такая же, как в поместье Арабиона.

— Неудивительно. Оба места спроектировал Монарх. Он любил создавать города и всё тщательно упорядочивать.

Морген вмещал свыше миллиона жителей, но был спланирован настолько чётко, что в это трудно было поверить. В разрушенном Дослаке угадывался тот же авторский стиль: навязчивая симметрия, строгие линии, ни одного случайного изгиба.

Мейса осмотрелась.

— Тогда жилище главы должно быть вон там.

— Слишком скромно.

Указанное ею здание уступало соседним как по размерам, так и по убранству. Каменная кладка была защищена чарами, но для важного строения это было обычным делом.

— Всё равно проверим.

Внутри Туран быстро осознал, что она не ошиблась.

Небольшим дом казался только снаружи. Основная часть уходила под землю.

— Вот это да...

Под лестницей открывался коридор высотой более пяти метров и шириной около двадцати. В боковых комнатах располагались ряды загадочных приборов.

Это было не просто жилище. Здесь Монарх жил и работал.

— Нашли, — сказал Туран.

Внезапно он поднял руку, останавливая Мейсу.

Снизу к ним приближалось нечто, не улавливаемое ни обычным чувством маны, ни реликвией Мимика. Существо поднималось по винтовой лестнице.

— Что там?

— Оно движется за счёт маны... Похоже на ожившего мертвеца.

Через несколько мгновений из-за угла показался зверь. При жизни он, вероятно, был снежным барсом.

[□■□■□■□■-!]

Искажённый рёв нежити разнёсся по коридору.

Барс оказался на удивление опасным. Он скользил в тенях, появляясь в другом месте, выпускал когтями режущие ударные волны и одним лишь взглядом мог заморозить кровь противника.

Уровень маны в нём был сравним с сильным дворянином. Почти любой маг погиб бы, не успев осознать, что произошло.

Однако перед зверем стояли двое сильнейших существ в нынешнем мире.

Он метался по коридору, пока молния Мейсы, настигшая его в прыжке, не завершила бой. Дух вспыхнул бирюзовым светом, распался и оставил на полу лишь пустую шкуру.

Туран присел рядом.

— Думаю, это был подопытный зверь.

— Почему ты так решил?

— Слишком много разнообразных способностей. Обычно даже у сильных магических зверей есть одна основная сила.

Бидже управлялась с четырьмя родовыми линиями, но она происходила от соединённых божественных зверей. У этого снежного барса все способности явно принадлежали его собственному телу ещё при жизни.

Монарх владел Жизневедом. Вполне возможно, он экспериментировал с силами магических зверей.

Мейса уловила его мысль.

— Значит, он умер здесь после нападения?

— Скорее, его забыли покормить. От холода снежный барс точно не погиб бы. А став нежитью, он выбрался из своей клетки.

Это означало, что после возвращения божественной эпохи Монарх не успел здесь всё упорядочить. Шанс найти ценные записи значительно увеличился.

Они решили разделиться.

Мейса осталась изучать первый подземный уровень. Туран же направился туда, откуда появился барс, — в область, которую не охватывало чутьё реликвии.