Пастух-волшебник Том 1 Глава 237 Пересотворение мира (7)

— Ах...

— Господи...

3 апреля 2034 года, Сакраменто, Калифорния. Площадь перед медицинским центром UCD.

Тысячелетиями человечество познавало чудеса лишь через ветхие фолианты и древние гравюры. Верить ли им или считать красивой сказкой — каждый решал сам. Но теперь сомневаться было совершенно бессмысленно.

В ослепительном сиянии людям возвращались утраченные ноги, заново формировались удалённые органы, восстанавливался повреждённый мозг. Сотни пациентов, эвакуированных на каталках, один за другим поднимались, вставали и совершали первые шаги.

Назвать это можно было только чудом.

— О-о-о...

— Мистер Колсон, не вставайте! Это опасно!

— Сынок, я отродясь не чувствовал себя так хорошо.

— Мамочка, у меня больше не болит!

Фотография матери, обнимающей пробудившуюся дочь и рыдающей от счастья, за считаные минуты облетела весь мир. На соседних снимках неизменно появлялся седовласый юноша, спокойно наблюдавший за происходящим.

Врачи же были далеки от спокойствия. Одним взмахом руки он исцелил сотни людей, и медики оказались на грани истерики.

— Он ведь не только травмы залечил!

— Онкологические больные тоже здоровы. Даже те, кого вывезли сюда по ошибке. Какого чёрта?..

— А у этого была тяжёлая наркотическая зависимость.

Туран слушал их вполуха. У самого уха прошелестел голос Мейсы. Она передала слова по воздуху так, чтобы никто больше не услышал.

[А свет-то зачем? К лечению он вообще никакого отношения не имеет.]

[Людям нужна была картинка поубедительнее.]

Последние несколько дней Туран провёл в гостинице, изучая землян. Внешне люди Земли ничем не отличались от жителей Колыбели, но с точки зрения магии это были совершенно разные существа.

У землян не было ни маны, ни духовных сигилов. И всё же животными в духовном смысле они не являлись: человеческие чувства превращались в вес бытия и тянулись к тем, на кого были направлены.

Видимо, здешняя духовная система просто функционировала иначе.

— Зато сработало как надо, — сказала Мейса уже вслух.

— Настолько заметно?

— Ещё как.

Развитые земные средства связи транслировали чудо всему миру одновременно. Миллионы людей — возможно, уже сотни миллионов — наблюдали прямые трансляции, и их мысли, страх, восторг и надежда обращались в вес бытия, который оседал на Туране.

На Земле, где не существовало сущности, эта сила оставалась бесполезной. Зато после возвращения в Колыбель она могла превратиться в колоссальную власть над миром.

Ещё несколько десятков таких случаев — и он, пожалуй, сумеет обратить в сущность весь свой мир, а затем поглотить его целиком.

Именно к этой вершине стремился Монарх.

— Едем дальше, — распорядился Туран.

— Слушаюсь!

Полковник, приставленный к ним в качестве сопровождающего, вытянулся так, будто ему в спину вставили стальной прут.

За воротами уже бушевали журналисты. Охране пришлось буквально продираться сквозь толпу, чтобы вывезти гостей к следующей больнице.

До наступления темноты Туран и Мейса объехали почти весь Сакраменто и исцелили самых тяжёлых пациентов. Начиная со второй больницы Мейса действовала наравне с ним. Насмотревшись на демонстрацию Турана, она тоже добавила к лечению эффектов, без которых вполне можно было обойтись.

После её прикосновения тело больного ещё несколько секунд сияло изнутри. Со стороны казалось, будто она сильнее Турана.

— Постойте... Я стою! Сам стою!

— Но его парализовало ещё до землетрясения...

Один человек много лет не ощущал ног, а во время недавней катастрофы едва не погиб. После лечения он не только оправился от новых травм, но и полностью избавился от старого недуга.

Таких случаев становилось всё больше.

Когда число исцелённых превысило несколько тысяч, Туран выбрал следующую цель — Сан-Франциско.

В президентском лимузине они с Мейсой сидели друг напротив друга.

— Ну что? — спросил он.

— По сравнению с первым днём вес бытия вырос в десятки раз. Может, и в сотню.

— Тогда мы сюда не зря приехали.

В Колыбели собрать столько силы подобным способом было почти невозможно. Для простого человека исцеление оставалось чудом, но глава Великого Дома вполне мог совершить нечто подобное. Люди пожали бы плечами: мол, а чего ещё ждать от такого мага?

К тому же рассказы, передаваемые из уст в уста, быстро тускнели.

На Земле всё было иначе. Здесь одно событие одновременно видели сотни миллионов, а то и миллиарды зрителей. Простенькая восстановительная магия, которой в Колыбели лечили простолюдинов, казалась землянам чудом, неподвластным даже величайшим священным реликвиям.

Туран взял у военного водителя телефон и попытался посмотреть новости. Большинство крупных сайтов уже не справлялись с наплывом посетителей.

Земля просто не успевала переварить произошедшее.

За чтением сообщений и нелепых заголовков они не заметили, как добрались до Сан-Франциско.

Город лежал в руинах.

— Здесь вы дрались с Монархом? — Мейса долго смотрела в окно. — Вот же пиздец...

— Поэтому всё и расчистим. Я начну отсюда и снесу материковую часть. Ты возьмёшь острова. Справишься?

После битвы город было проще отстроить заново, чем заниматься ремонтом. Здания, которые должны были рухнуть ещё во время катаклизма, Туран кое-как укрепил с помощью магии преобразования земли. Жителей, впрочем, давно эвакуировали.

Вернуть каждую стену, перекрытие и трубу в прежнее состояние он, вероятно, смог бы. Однако это потребовало бы слишком много сил. Железобетонные конструкции не так-то просто разобрать и вывезти, если, конечно, не применять на них водородные бомбы.

Туран достиг договорённости с президентом: вместо того чтобы латать разрушенный город, они полностью подготовят площадку для нового строительства. Одна только разборка завалов заняла бы годы работы и потребовала бы немыслимых финансовых вложений.

— С тем, что у меня осталось, придётся очень постараться, — предположила Мейса.

— Если почувствуешь, что выдыхаешься, я поделюсь своими силами.

— Тогда я не буду себя сдерживать.

Они предупредили военных, представителей прессы и всех любопытных, чтобы никто не приближался к руинам.

Разумеется, нашлись американцы, которые восприняли запрет как личное оскорбление.

— Отсюда получится такой кадр...

Ух!

Человек, который тайком перелезал через ограждение, не успел договорить. Его тело мгновенно окаменело, и он рухнул на бок. Та же участь постигла ещё нескольких «умников».

Установив простой барьер, Туран и Мейса разошлись по своим участкам.

— Что ж, начнём.

Туран принял облик громадного беркута. В этом теле он был физически сильнее, а его душа, слившаяся с Бидже, ощущала себя более естественно. Следовательно, и сущность подчинялась ему лучше.

Одно движение крыльев подняло море огня. Белое пламя, прежде принадлежавшее Серебряному Солнцу, охватило окраину города и медленно двинулось вперёд, плавя бетон, сталь и стекло.

У Мейсы тоже всё идёт хорошо.

Над другой частью Сан-Франциско вознеслась исполинская женщина, сотканная из бури и молний. Она напоминала саму Мейсу, только выросшую до размеров небоскрёба. Её сущности было пока немного, поэтому рядом с беркутом Турана эта фигура казалась небольшой. Но даже этого было достаточно для землян: перед ними стояла настоящая богиня грома.

Она сделала движение рукой.

Вихрь поглотил целый квартал. Дома один за другим рухнули внутрь, будто были сделаны из мокрого картона.

Спустя час на месте разрушенного Сан-Франциско осталась лишь ровная, голая площадка. Туран и Мейса работали с предельной осторожностью, не позволяя огню, ветру или обломкам задеть уцелевшие районы за чертой города.

Вернувшись в человеческий облик, Мейса тяжело опустилась на землю.

— Всё. Ещё немного — и я бы рухнула от истощения.

— Держи.

Туран передал ей часть своей сущности.

Мейса тут же выпрямилась и улыбнулась.

— Вот теперь я в порядке.

Он повернулся к подполковнику. Тот стоял с открытым ртом, совершенно потрясённый увиденным.

— Я устал. Найдите поблизости место, где можно отдохнуть.

— Слушаюсь, сэр!

* * *

Разрушение требовало несравнимо больше сил, чем исцеление, и с точки зрения выгоды почти не имело смысла. Однако Туран настоял на таком плане по двум причинам.

Во-первых, сама магия разрушения не отнимала силу навсегда, тогда как восстановление утраченных частей тела постепенно расходовало сущность безвозвратно.

Во-вторых, землянам следовало напомнить, что перед ними не беззащитные целители, которых можно было бы запереть и заставить работать.

Восстановительная магия здесь — бесценный ресурс. Какой-нибудь старый и больной ублюдок у власти наверняка решит, что нас можно подчинить.

Тому же президенту США было за шестьдесят. По земным меркам он мог умереть в любой момент, и никто бы не счёл это чем-то невероятным.

Самому Турану, впрочем, было любопытно, удастся ли продлевать жизнь землян бесконечно. Омолодить тело не составляло труда. Но он понятия не имел, как стареет душа человека, выросшего в мире, лишённом маны и сигилов.

Как бы то ни было, после событий в Сан-Франциско желающих захватить их должно было существенно поубавиться.

А если кто-то всё-таки решится — Земля станет свидетелем трагедии, которую не забудет никогда.

— На что уставился?

Мейса вышла из душа и плюхнулась на кровать. От неё исходил аромат чего-то свежего и незнакомого.

— Нас обсуждают.

— Покажи.

Туран протянул ей телефон. На экране шёл прямой эфир: пожилые мужчина и женщина спорили так ожесточённо, словно от исхода передачи зависела судьба всего мира.

[Если они поднимают больных с постели и наказывают города огнём, почему мы не можем считать их богами?]

[Не богохульствуй.]

[Огромная сила ещё не делает существо божеством. Важно, чего оно желает и чему способно научить человечество...]

[А они сами хоть раз называли себя богами?]

Рядом с трансляцией непрерывно мелькали комментарии. Одни уже поклонялись Турану и Мейсе, другие клеймили их как мошенников. Кто-то умолял исцелить неизлечимо больного ребёнка. Кто-то возмущался, что США присвоили себе чудотворцев.

Мейса читала молча, затем глубоко вздохнула.

— Мне не по себе.

— Из-за чего?

— Они действительно считают нас богами. А мы всего лишь два человека чуть старше двадцати, которым досталась чудовищная сила. Мы многого не знаем и постоянно допускаем ошибки.

Туран посмотрел на неё, отбросил телефон и обнял.

Мейсе всегда не хватало уверенности в себе. Слишком многое в детстве приучило её думать, что право на любовь нужно заслужить, а спасать следует каждого, до кого она может дотянуться. Сейчас она, вероятно, винила себя за тех, до кого не успела добраться.

— Хватит себя терзать. Мы с лихвой отплатили землянам. А если тебе от этого станет легче, мы можем иногда наведываться сюда и устраивать благотворительные приёмы.

— Ладно...

— Лучше скажи, можно ли у нас такое же изготавливать: шампуни и всякие другие средства для душа. Они просто потрясающие.

— Тебе нравится мой аромат?

— Очень.

Они соприкоснулись лбами и оба залились смехом.

— Нам пора домой, — произнёс Туран.

— Уже?

— Я планировал странствовать по миру и собирать ещё веса бытия, но Земля и так испытала потрясений больше, чем я ожидал. Желаешь остаться?

— Немного. Но ты прав. Наш дом — там. И Луска ждёт.

Перед своим уходом Туран отправил сообщение президенту. Он написал, что они возвращаются в свой мир, и когда снова появятся на Земле — пока неизвестно. Он предложил в следующий раз спокойно поужинать всем вместе.

Ответа он не стал дожидаться. Бросил телефон на кровать: в Колыбели, с её иными законами природы, аппарат всё равно превратился бы в бесполезный кусок металла.

— Ну что ж.

В следующее мгновение они покинули Землю, оставив её справляться с последствиями своего визита.

* * *

— Я вернулся.

— Как быстро, — удивился Асиз. — Ты же собирался задержаться.

— Я и сам так думал.

Туран уселся за стол в рабочем кабинете и просмотрел несколько накопившихся документов.

За те считанные дни, что он провёл на Земле, Колыбель продолжала трансформироваться. Знания, полученные с помощью Хранителя, распространялись по всем регионам: основы ремёсел, земледелия, медицины и прочих наук, необходимых миру, который пока пребывал на уровне Средневековья.

До уровня земной цивилизации было ещё бесконечно далеко. После роскошного приёма в США разница ощущалась особенно остро.

— Где Мейса? — спросил Асиз.

— Отправилась к Луске.

— А ты почему не с ней?

— Сначала завершу одно дело. Похоже, теперь у меня хватит сил на то, о чём мы говорили.

— Настолько успешно всё прошло?

— На Земле проживает в сотню раз больше людей, чем у нас. Возможно, даже гораздо больше.

Точное число погибших во время Возвращения Богов ещё никто не подсчитал. По самым скромным оценкам, мир потерял не менее трети своего населения.

Если в Колыбели сейчас обитало менее десяти миллионов человек, то население Земли превосходило население их мира почти в тысячу раз.

— Даже представить себе не могу, — пробормотал Асиз. — И суши у них, говоришь, не намного больше?

— Когда-нибудь ты увидишь сам. Но сначала научись защищаться.

— Четыре способности родового наследия и власть над сущностью — это ты называешь «научиться защищаться»? Ну и запросы у тебя.

Он ворчал, но спорить не стал.

Поговорив с другом и немного отвлекшись от земных впечатлений, Туран подписал последние бумаги и встал.

— Начинаем.

— Ничего особо ужасного прямо сейчас не произойдёт?

— Сразу — нет. Хотя есть неприятная новость. Порох и Воду Смерти больше нельзя будет производить по прежним рецептам.

— С какого перепугу?

— Потому что при нормальных законах природы эти субстанции в их нынешнем виде не существуют.

Порох Колыбели на самом деле не был чёрным порохом. Игровые законы «Песни Солнца, Луны и Звёзд» воплотили не химическое соединение, а общее представление людей о том, как должен вести себя порох.

Вода Смерти лишь отдалённо напоминала соляную кислоту. Она обладала теми свойствами, которые обычный землянин приписывал кислоте, не особо вдаваясь в химические детали.

Если вернуть природе естественные правила, обе эти искусственно созданные субстанции исчезнут.

— Зато похожие вещества можно будет получать обычными методами, — добавил Туран. — И в производстве смогут работать простые люди.

— А новый завод проектировать мне.

— Безусловно.

— Отлично...

Оставив Асиза ругаться, Туран переместился за пределы мира.

Он оказался у границы мира. Перед ним простиралась белая мировая преграда, за ней лежала пустота, и больше ничего не было.

Почти ничего.

У преграды виднелись три двери — синяя, жёлтая и красная. На них было написано: «Рай», «Перерождение» и «Ад».

Хм. Сделал наспех и забыл.

Позже стоило бы изучить земные религиозные тексты и всё, что сохранилось в чужих воспоминаниях, чтобы придать загробному миру более достойный вид. Умершие, которые приходили сюда впервые, наверняка ожидали чего-то более внушительного, чем три крашеные двери.

Перед тремя дверями проходил суд. Духовные тела, скрытые друг от друга Покровом Неведения, выносили приговоры таким же умершим.

Туран миновал место суда и вошёл в Рай.

Здесь каждый человек вновь и вновь переживал самые счастливые моменты своей жизни.

Поначалу замысел казался удачным. Но, присмотревшись, Туран обнаружил проблему.

Счастливых воспоминаний у большинства слишком мало. Они повторяются, и людям становится скучно. Ещё немного — и мой Рай превратится в Ад, где всех до смерти мучают одной и той же радостью.

Можно было бы стирать счастливые воспоминания после каждого цикла, но такое вмешательство оказалось бы и сложным, и сомнительным с моральной точки зрения.

Придётся обсудить это с другими и придумать что-то получше.

В Перерождение заглядывать не было смысла. Зато при виде Ада Туран нахмурился.

— Да вы смеётесь надо мной...

Мир загробной жизни просуществовал всего несколько недель, но Ад уже начал рушиться. Там ютились сотни, если не тысячи, духовных тел. Рай же, напротив, вмещал лишь несколько десятков обитателей.

Впрочем, мир только недавно пережил полномасштабный конец света. Ради выживания люди были готовы на всё, что угодно, на протяжении долгих лет. Неудивительно, что праведников оказалось так мало.

Возможно, когда Колыбель станет более процветающей и мирной, количество злодеев также уменьшится.

Туран проходил мимо душ убийц, насильников и предателей, выискивая тех, кого он лично отправил сюда.

— Чуджак и Хапс на месте...

А-а-а-а!

Когда-то Чуджак завладел телом Талиса, деда Турана. Хапс же занял тело Бадала, отца Мейсы. Оба божества находились в самом сердце Ада, испытывая всю ту боль, которую они причинили другим.

Даже этого было недостаточно. Они уничтожили миллионы жизней, если учитывать войны, развязанные чужими руками, включая конфликт между Джахаром и Арабионом.

Осмотрев плененных богов Камайна и Арабиона, Туран добрался до полуэльфов Лубана и Барахи.

— Давно не виделись.

— Не могу сказать, что рад... такой встрече...

Ресион был скован цепями и медленно горел. Чтобы иметь возможность поговорить без криков, Туран временно приостановил его мучения.

— Кого ты пытал огнем, если тебя самого до сих пор жарят?

— Это было так давно. Не помню. Проклятье, я помогал тебе изо всех сил, а в награду получил Ад.

— За прежние деяния нужно держать ответ. Я и так сократил твой срок в десять раз.

— Можешь засунуть свою милость куда подальше.

Сочувствовать Ресиону было трудно. Он помогал лишь потому, что Туран угрожал его уничтожить. До этого полуэльф намеревался похитить Солифа и использовать его тело как новый сосуд.

Киму Уну повезло больше. Он сдался добровольно, признал свою вину и искренне раскаялся. После естественной кончины его решили отправить на Перерождение без какого-либо наказания.

Похоже, раскаяние также следовало бы включить в правила правосудия.

Туран заверил принца полуэльфов: до тех пор, пока выжившие белые эльфы не вернутся к людоедству, он не станет уничтожать их народ. После этого он покинул Ад.

Мучительные крики не умолкали ни на мгновение. Пробыв там совсем недолго, Туран ощутил, словно его собственная душа окунулась в грязь.

Интересно, мне тоже предстоит отправиться сюда после смерти? Это было бы справедливо.

Он усмехнулся собственной мысли.

Хозяин загробного мира боялся попасть в собственный Ад — это звучало абсурдно. А если Туран проиграет захватчику из другого мира, тот, скорее всего, вырвет весь загробный мир с корнем и переработает его в свою силу.

Отбросив гнетущие мысли, он протянул руку к мировой преграде и заглянул внутрь себя.

Сущности осталось гораздо меньше, чем прежде. Значительную её часть Туран передал Мейсе: собранный на Земле вес бытия дал ей достаточную власть, чтобы удержать эту силу.

Освободившееся внутреннее пространство обеспечивало необходимый запас контроля. Без него Туран не смог бы вырвать целый пласт законов из мира и трансформировать его в сущность.

Ну что, попробуем.

Туран потянулся к правилам, которые божественный народ Преа когда-то насильно вписал в Колыбель, прибыв сюда с Земли. Законы «Песни Солнца, Луны и Звёзд» один за другим отделялись от мира.

Молодой бог приступил к переписыванию реальности.