Пастух-волшебник Том 1 Глава 239 Пересотворение мира (9)

Каламаф, столица Дома Паршия, походил на исполинскую плавильную печь. Город вбирал в себя людей и товары со всех концов света, перемалывал их и трансформировал в нечто совершенно новое.

Прибывшим с трудом верилось, что всего несколько лет назад Каламаф утратил свой правящий Дом и медленно угасал. Теперь же здесь обитало несколько сотен тысяч человек, и каждого требовалось накормить, одеть, обеспечить жильем и работой.

Признаки стремительного развития всё же были очевидны. За древними городскими стенами ютились потемневшие постройки старого города, а снаружи раскинулись новые кварталы с аккуратными, крепкими зданиями, еще не успевшими покрыться сажей и трещинами.

— Вот он какой, Каламаф...

— Не верти головой, как простой селянин.

— Ты сама едва шею не свернула.

— Заткнись.

Брат и сестра прибыли из Западных Пустошей и впервые видели настоящий столичный мегаполис.

Каламаф кипел жизнью. Люди на улицах смотрели вперёд с такой жадностью, словно каждый из них собирался урвать свой кусок новой эпохи. То и дело попадались незнакомые инструменты, диковинные повозки и люди в необычной одежде.

Иногда люди в форменной чёрной одежде отгоняли прохожих от длинных металлических полос, проложенных прямо по земле. Вскоре брат и сестра поняли причину: по ним с грохотом пронеслась громадная железная змея, окутанная клубами пара.

— Смотри туда!

— Куда?

— Гномы.

— Вот это да...

Юноша уставился на существ, которых ранее видел лишь на иллюстрациях. У них были чёрные блестящие глаза, приплюснутые лица, чем-то напоминающие кротов, и густая шерсть на руках и щеках. На рукавах у каждого красовалась повязка со знаком двух перекрещенных листьев.

— Говорили, что в Серых землях другие народы живут бок о бок с людьми. Значит, это правда.

— Похоже на то.

Западным Пустошам повезло пережить недавнюю катастрофу почти без потерь. Но даже там знали, что древние народы внезапно вернулись и едва не уничтожили весь мир.

В Каламафе на гномов никто не обращал внимания. Лишь такие же приезжие бросали на них любопытные взгляды.

Впрочем, рядом следовали маги Паршии. Возможно, именно поэтому желающих задеть чужаков не находилось.

— Мир меняется слишком стремительно, — тихо проговорила сестра. — Я и представить не могла, что когда-нибудь доберусь сюда.

Брат молча кивнул.

Ещё недавно путешествие между областями занимало месяцы. Новости приходили с таким опозданием, что успевали стать устаревшими. Теперь же Каламаф соединил мир магическими вратами, и человек мог утром выйти из одного края Колыбели, а к вечеру оказаться в совершенно другом.

— Говорят, глава Паршии... то есть будущий император, тоже родом с запада.

— Не верю. У нас даже Великого Дома нет.

— Он способен даровать несколько родовых сил тем, кто не родился в Великом Доме. Наверное, он сам прошёл через нечто подобное.

О Туране Паршии рассказывали столько невероятного, что отличить правду от вымысла было практически невозможно.

Одни называли его потомком Джахара и Арабиона. Другие утверждали, будто благодаря великой реликвии он свободно владеет любыми родовыми способностями и даже возвращает силы, утраченные тысячи лет назад.

Ходили также слухи, что новые законы роста маны установил лично он.

Во многих местах это считали дешёвым бахвальством Паршии. Как простой человек, пусть даже сильнейший маг, может переписать законы мироздания? Он же не божество.

В одном не сомневался никто: Туран Паршия был самым могущественным из ныне живущих и фактически правил всей Колыбелью.

Улицы Каламафа подтверждали это лучше любых слов.

— Вон знамя Рабитаса.

— Откуда ты его знаешь?

— В новой книге видел.

По проспекту шествовала примерно сотня людей под зелёным знаменем с изображением чёрной горы. По их одежде и магическим зверям, сопровождавшим отряд, сразу становилось ясно: перед ними не простые путники.

Толпа, без каких-либо приказов, расступилась.

Во главе процессии на звере ехал мальчик лет пятнадцати. Больше никто в отряде не позволил себе сесть верхом.

— И там ещё одно знамя!

У дворца брат и сестра заметили делегации всех выживших Великих Домов.

Арабион.

Бараха.

Джахар.

Камайн.

Лубан.

Отсутствовал лишь полностью уничтоженный Дом Нагин.

Следом прибывали посланники мелких Домов из Западных Пустошей, лесных областей и степей. Брат с сестрой также входили в состав одной из таких делегаций.

Одного взгляда на площадь было достаточно, чтобы понять: власть Паршии действительно распространилась по всему миру.

— Значит, это правда...

Впервые за тысячи лет Колыбель должна была вновь стать единой державой.

Только теперь они это ощутили.

* * *

В приёмной Дома Паршия Туран пил кофе с Осэлем, главой Рабитаса.

Напиток, недавно доставленный с Земли, пришёлся гостю по вкусу. Осэль щедро добавил сахара и осторожно отпил сладкий кофе, подобно коту, лакающему молоко.

При его юношеской внешности это выглядело настолько забавно, что Турану пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться.

— Благодарю, что нашли время приехать, Осэль.

— Какие могут быть дела важнее провозглашения вашей империи, глава Паршии... Прошу прощения, Ваше Императорское Величество.

Осэль смутился от вежливости Турана и поспешно замотал головой.

После Возвращения Богов Рабитас всё ещё приходил в себя. Хотя Туран сумел одолеть элементалей, бушевавших в болотах, выжженные леса и затопленные земли сами по себе не восстанавливались.

— Я не знаю, как выразить свою благодарность за то, что вы вернули моей сестре долгую жизнь, — произнёс Осэль.

— Я многим обязан Риде. Однако, как я уже сообщал, невозможно даровать вечную жизнь каждому дворянину Рабитаса.

— Само собой, — Осэль кивнул, не сумев скрыть разочарование.

Для поддержания связи души с телом требовалось не так много сущности. Но если бы нестарение было даровано всем, то вскоре появились бы сотни тысяч, а затем и миллионы бессмертных. Даже те, кто контролировал сущность, не смогли бы обеспечить их вечно.

— Не могли бы вы напомнить, кто именно получит право на вечную жизнь? — осторожно осведомился Осэль.

— Это было изложено в документах. Вы даже прислали письменное согласие.

— Ах... да.

Туран сразу понял: Осэль начал ознакомление с толстым сводом новых законов, но утомился и отложил бумаги.

Он тихо щёлкнул языком.

— Первая категория — это император, его супруга и все, кто проявил четыре способности и прошёл Вознесение.

Осэль не собирался оспаривать это решение.

Его больше удивляло другое: Туран не обещал вечную жизнь всем своим потомкам. Осэль ожидал, что тот использует свою власть, чтобы обеспечить бессмертие сотням или даже тысячам членов будущей императорской семьи.

— Вторая категория — князья, управляющие областями, и их супруги.

С установлением империи прежний порядок, когда магические Дома владели городами как частной собственностью, прекращал своё существование.

Во главе каждой области должен был стоять князь, по статусу примерно равный прежнему главе Великого Дома. Кандидату требовалось владеть как минимум тремя родовыми способностями. Его назначал и смещал император.

— Только один супруг получает вечную жизнь? — уточнил Осэль. — Те, у кого целый гарем возлюбленных наложниц, подняли бы бурю.

— К счастью, сейчас возмущаться почти некому. Если это приживётся, так и останется.

Мейса, действующая глава Арабиона, была спутницей Турана. Солиф не держал наложниц и жил с Берит. У Осэля было несколько наложниц, от которых он ожидал наследников, но настоящей спутницы у него не было.

Главы Камайна и Лубана оставались лишь номинальными фигурами.

— Сильный маг — не обязательно хороший правитель, — продолжил Туран. — Но сама сила даёт авторитет. Лучше поставить во главе области могущественного человека, чем заставлять магов подчиняться тому, кого они считают слабаком.

— Тогда мне нужно поскорее получить третью способность. Иначе я не подхожу на роль князя.

— Торопиться некуда. Третья сила даётся нелегко, и претендентов на неё мало. Вы ведь проходите испытание Хранителя Земли?

— Да, прохожу. Никогда не думал, что придётся в старости пахать землю.

Чтобы более уверенно управлять сущностью, было проще придерживаться правильных сочетаний сигилов из эпохи «Песни». Осэль уже владел силами Целителя и Очистителя, поэтому выбрал путь Матери-Земли.

Туран чуть не усмехнулся. Поскольку Осэль был мужчиной, ему стоило бы придумать Отца-Землю. В самой игре этот архетип когда-то носил нейтральное имя «Родитель Земли», так что спорить не имело смысла.

— Основную работу возьмут на себя чиновники, — сказал Туран. — Князю останется назначать людей и контролировать их. Но для этого тоже требуется ум. Хотя бы научитесь отличать хорошего управленца от искусного болтуна.

— Разумеется. Просто испытание Хранителя Земли отнимает много времени...

Осэль оправдывался неуклюже. Выговор был заслуженным: будущий князь даже не удосужился прочитать, как будет организована империя.

Туран не стал настаивать. За последние годы Осэль неплохо справлялся с управлением Рабитасом, а его новое испытание действительно занимало почти всё его время.

— Тогда что будет с Ридой? — спросил Осэль.

— Я как раз подхожу к третьей категории. Каждая область получит от двадцати до тридцати мест, дающих право на вечную жизнь. Князь не сможет распоряжаться ими по своему усмотрению. Они будут привязаны к должностям.

Наибольшее право на долголетие будут иметь лучшие военачальники, канцлеры, судьи и чиновники, от которых зависела вся область.

Формально их назначал князь. Значит, фактически именно он решал, кто получит долголетие.

Глаза Осэля загорелись.

— Тогда я смогу определить для сестры подходящую должность...

— Из столицы будут прибывать ревизоры. Если князь назначит на важный пост родственника без опыта и необходимых навыков, он рискует лишиться собственного титула.

— М-м...

Осэль мгновенно приуныл.

В Рабитасе его воля прежде была законом. Мысль о том, что кто-то будет проверять его решения, наверняка казалась унизительной.

Но спорить он не посмел. Молодой человек напротив был почти создателем этого мира.

— За Риду я не беспокоюсь, — смягчился Туран. — Она много лет была старейшиной Рабитаса. Для неё найдётся достойное место.

— Конечно найдётся!

Стоило похвалить сестру, как Осэль тут же засиял.

— Последняя категория — мэры городов. Их назначает князь, и каждый получает право на вечную жизнь. Но эта должность также должна доставаться тому, кто умеет управлять, а не тому, кто находится ближе к правителю.

Осэль задумчиво кивнул.

Вертикаль власти была ясна: император, князья, мэры. Каждый из них имел начальника, способного пресечь злоупотребления.

Но одна ступень оставалась без контроля.

— Императора никто не сдерживает.

— Да.

Если мэр становился тираном, его смещал князь. Если князь обращался в тирана, вмешивался император.

А что, если сам император становился тираном?

— Со временем я откажусь от трона, — заявил Туран.

— Вы?..

— Я не хочу вечно заниматься бумажной работой. Чем больше власти, тем больше обязанностей. В этой системе императору придётся трудиться больше всех.

Когда жизнь простолюдинов станет спокойнее, и люди получат образование, Туран планировал учредить собрания избранных представителей. Они должны были доносить до власти мнение городов и областей. Но даже тогда у императора дел меньше не станет.

— Следующим правителем станет не обязательно мой потомок. Трон получит тот, кто проявит четыре способности и будет готов к Вознесению. А я буду наблюдать уже за ним.

— Понимаю.

— Если империя пойдёт ко дну, а правитель не захочет или не сможет исправить положение, я прикажу ему уйти. Не послушает — придётся выбить из него дурь.

Теперь Осэль осознал замысел.

Туран намеревался возвыситься над императорами — стать единственным существом, способным судить верховного правителя.

По сути, стать богом этого мира.

Пристроилcя удобно. Власть себе, работу другим…

Он не успел закончить крамольную мысль.

— Чем богаче и счастливее становится мир, тем больше он порождает сущности, — спокойно произнёс Туран. — Поэтому мне выгодно, чтобы люди жили хорошо. Этот интерес не исчезнет ни через сто, ни через тысячу лет.

Мир, за которым наблюдает бог, заинтересованный в благополучии людей, всё же звучал лучше, чем мир без такого бога.

Осэль кивком подтвердил это.

* * *

Перед резиденцией Паршии снесли несколько десятков ветхих домов, освободив место для огромной площади.

Теперь она была заполнена людьми до отказа.

На церемонию допустили лишь глав Домов, знатных магов, послов и свиты Великих Домов, но даже так собралось несколько тысяч гостей. Ещё сотни тысяч наблюдали издалека.

Никто не хотел упустить начало новой эпохи.

Бум!

Ударил огромный барабан.

Туран неспешно направился к центру площади.

Маги Паршии, вооружённые длинными ружьями, принёсшими им победу в последней войне, одновременно вскинули оружие.

Щёлк!

Стволы образовали почётный коридор.

— Глава Паршии! Владыка беркута! Великий Туран!

[Туран!]

На крик Асиза ответили сотни магов. Ветер подхватил их голоса и разнёс над площадью, а затем над всем городом.

Туран шёл между рядами, узнавая знакомые лица.

Асиз. Миро. Солиф. Осэль. Рида.

Недавно вернувшийся Армани, сидя на плече служанки, с детским любопытством разглядывал церемонию.

Кеорны среди приглашённых не было.

Всё-таки не пришёл.

Получив власть над сущностью, Туран предложил старому рыцарю пройти возвышение и продлить жизнь. Духовное тело Кеорны прежде было привязано к Монарху, а теперь оказалось связано с Тураном. Пока он не вмешивался, Кеорна мог жить свободно, почти не ощущая этой связи.

Но старик отказался.

[Я устал, парень. Хочу прожить остаток жизни и уйти.]

Кеорна потерял семью, покинул Дом, много лет скитался, а потом наконец вышел в отставку. Новый мир менялся слишком быстро. Старый рыцарь считал, что такому старику, как он, нет места среди будущих богов.

Заставлять его жить против воли было бы мучением.

Туран обеспечил Кеорну достаточно денег до конца дней и отправил его в дом, где тот когда-то планировал спокойно встретить старость.

— Эх…

— Чего вздыхаешь в такой день?

Мейса подошла сбоку и взяла его за руку. Голубые глаза сияли.

— Просто всё сразу навалилось.

— Не накручивай себя. Ты и раньше делал то же самое, только без короны.

— Хотелось бы верить.

Они обменялись улыбками и продолжили церемонию.

Порядок был заимствован у землян: объявили открытие, представили гостей, а затем Туран произнёс речь о едином мире и будущем, в котором человечество должно жить лучше.

После этого главы Великих Домов по очереди вышли вперёд и принесли присягу.

Первые трое опустились на одно колено.

— Я, Андир Лубан, клянусь в верности моему императору.

— Я, Баллен Камайн, клянусь в верности моему императору.

— Я, Рамель Джахар, клянусь в верности моему императору.

Эти трое заняли опустевшие места глав лишь потому, что кто-то должен был представлять Дома. Поэтому их присяга была самой покорной.

Рамель приходилась Берит единокровной сестрой. Среди немногих уцелевших дворян Джахара её считали наиболее подходящей кандидатурой.

Скорее всего, со временем большинство из них лишится княжеской власти.

— Я запомню вашу верность, — ответил Туран.

Следом подошли Солиф и Осэль.

Их положение было выше. Оба были друзьями Турана, оба почти наверняка станут князьями, а со временем могли пройти Вознесение.

— Я, Солиф Бараха, клянусь моему императору в дружбе и верности.

— Я, Осэль Рабитас, клянусь моему императору в дружбе и верности.

— Верю, что дружба и верность Солифа Барахи и Осэля Рабитаса переживут века.

Туран обнял обоих, а затем заметил в дальней толпе знакомое лицо.

Туран понял: Кеорн был с ним связан как носитель симбионта, и старик был ощутим даже на огромном расстоянии.

Старик.

Кеорн слегка неловко улыбнулся, помахав рукой, будто был слегка смущён обнаружением.

Сердце Турана тут же стало спокойнее.

Оставалась Мейса.

На ней было белое платье, сшитое по земным меркам. Легчайшая, полупрозрачная ткань развевалась на ветру.

Перед Тураном она остановилась и заявила:

— Я, Мейса Арабион, присягаю моему императору в вечной любви и верности.

— А я присягаю Мейсе Арабион в вечной любви.

Хоть слова и были отрепетированы, у Турана всё равно сжалось горло.

Туран незаметно увлажнил пересохшие губы при помощи магии. Мейса ощутила всплеск маны, её глаза заблестели улыбкой, и она сама подошла ближе.

Они соприкоснулись губами.

Когда присяги всех Великих Домов были оглашены, Асиз поднял свою руку и громко произнёс:

— Объявляю: Дом Паршия и все Великие Дома с этого момента отказываются от старого порядка и входят в состав новой державы!

Площадь оглушительно взревела.

Крики прокатились по Каламафу, отскочили от стен и унеслись далеко за пределы города.

Новая эпоха началась.