Пастух-волшебник Том 1 Глава 250 Финал (1)

Тёмный лес поглощал лунный свет. Мальчик, спотыкаясь о корни, нёс в объятиях свою сестрёнку, ещё совсем младенца.

— Ха... ха... Чёрт...

Его нога запуталась в мощном корне, и мальчик рухнул на землю. Однако в последний миг он извернулся, принимая удар на плечо, лишь бы уберечь дитя.

— А-а...

Острая боль, словно от вбитого раскалённого гвоздя, пронзила лодыжку. Вероятно, она была сломана. Подняться он не мог.

Позади послышался звон стали. Среди деревьев забрезжили огни факелов, а затем показались всадники в доспехах, с горящими красными глазами и выставленными вперёд клыками.

Рыцари-вампиры не спешили.

— Шустрый ублюдок. Забрался довольно далеко.

— Ещё бы. По пророчеству, он укрывает демона. Покончите с ними обоими, и по домам.

Год назад советник величайшего королевства предрёк гибель старого уклада.

Вскоре у людей должен был родиться младенец. Из-за него король лишится вечной жизни, а благородные кровопийцы окажутся на положении рабов.

В том мире никогда не восходило солнце. Вампиры властвовали над людьми, разводя их ради крови и труда. Поэтому пророчество звучало как смертный приговор всему их народу.

Король отдал приказ уничтожить всех младенцев-рабов по всей стране.

Большинство родителей смиренно передали своих детей. Но семья мальчика сбежала с фермы. Несколько недель их преследовали по дорогам и лесам, пока, наконец, вампиры не настигли взрослых.

Мать и отец погибли. Остались лишь брат и его крохотная сестрёнка.

Рыцари уже считали свою охоту завершённой.

— Что будем делать с этим? Для младенца из пророчества он великоват.

— После облавы осталось мало людей. Выпей немного и оставь его. А девчонку прикончи.

Мальчик ещё крепче прижал сестру. Она заворочалась у него на груди, недовольная тем, что её сдавили.

Пожалуйста... Кто-нибудь, помогите.

Он прекрасно осознавал: никакой помощи не будет.

Вампиры владели этим миром. Люди были лишь скотом.

С тех пор, как облака Бездны закрыли небо, всякий, обладавший достаточной силой тела и духа для сопротивления, погибал первым. Одних выпили до капли, других заковали в цепи.

И всё же в этой отчаянной тишине раздался незнакомый голос.

[Тебе нужна сила?]

Голос принадлежал то ли юноше, едва старше мальчика, то ли древнему старцу. Слова возникли не снаружи, а прямо в сознании.

Размышлять было некогда. Вампиры приближались.

Нужна ли ему сила?

Что за нелепый вопрос.

— Да.

[Я дам её в обмен на твою душу. Согласен?]

Мальчик мгновенно понял цену. Не только жизнь, но и всё, что ждёт его после смерти, отныне будет принадлежать тому, кто владел этим голосом.

Он колебался лишь долю секунды.

— Согласен...

[Ты вошёл в мою сферу. Отныне я обязан тебя защитить.]

В голове вспыхнуло знание. Вместе с ним пришла сила и понимание, как ею управлять.

Мальчик поднял руку навстречу приближающимся вампирам.

— Пастырь Агнцев, даруй мне свет, что покарает этих тварей.

Его ладонь засияла.

Сотни лет этот мир не видел солнца. Теперь его свет вернулся — чистый, беспощадный и смертоносный для вампиров.

— Что за...

— А-а-а-а!

Каждый из этих рыцарей мог в одиночку разорвать тысячи сильных мужчин. Но под лучами солнца они вспыхнули, словно сухая солома.

Солнечный свет обрывал их противоестественное существование единственно возможным образом.

— Невероятно...

Первый пёс-страж Пастыря осознал: полученной силы хватит не только на спасение сестры.

Пророчество исполнится. Король вампиров падет от рук новорождённого человеческого младенца.

* * *

Ещё один.

Туран плыл в пустоте между мирами, ощущая, как внутри него завершается новый договор.

Где-то далеко мальчик принял его силу, отдав взамен собственную душу.

Этот договор Турану пришёлся по душе. Ребёнок был готов пожертвовать всем ради сестры. Такая преданность совпадала с тем, что сам Туран считал правильным.

Поэтому он не стал подчинять мальчика или ломать его волю. Полученную душу Туран поглотил и позволил ей медленно растворяться в его внутреннем мире. Со временем она должна была укрепить его собственное существование.

Завершив процесс и открыв глаза, он увидел вокруг прежнюю пустоту.

Пустота оставалась хаотичным пространством, где даже Туран не смог бы гарантировать свою жизнь без защиты. От гибели его спасала лишь серая ветвь под ногами.

Стоя на ней, он неторопливо двигался к следующему миру.

Как же, чёрт возьми, медленно...

Поглотив всю силу Птицы, Пожирающей Луну, Туран наконец обрёл настоящую душу, подобную душам существ из других миров. Причём её уровень оказался чрезвычайно высок.

Именно это стало проблемой.

Раньше переход по одному межмировому коридору занимал у него от нескольких минут до нескольких часов. Теперь требовались десятки, а то и сотни дней.

Сам он не стал сильнее в сотню раз. Выходило, что душа весила несравнимо больше духовного тела, и её перемещение было чертовски невыгодно. Возможно, причина крылась в сложном соединении души с существом из сущности. Точного ответа у него не было.

Зато стало понятно, почему Птица добиралась до Колыбели почти сто лет.

Если Туран полз как улитка, то ей, куда более тяжёлой и могущественной, приходилось ещё хуже.

Точно так же не стоило опасаться Царицы Зверей или иных существ, превосходивших Птицу. Им потребовались бы тысячи, а то и десятки тысяч лет. Для существ с продолжительностью жизни, как у трансцендента, такая месть была бы бессмысленной.

Теперь Турану оставалось лишь вернуться домой.

По пути он занялся делом, которое поначалу казалось лишь забавным развлечением. В мирах-затворах встречались смертные, чьи духовные вибрации резонировали с его собственными. Туран беседовал с ними и заключал соглашения.

Условия были предельно просты.

Он не брал фрагменты духовной силы и не позволял оплачивать услугу чужими жизнями. Вместо этого договорник отдавал ему свою душу — целиком и бесповоротно.

Взамен он получал очищенную ману Колыбели, тот самый «ключ к безграничным возможностям».

Обычный трансцендент мог делиться только той силой, которой обладал сам. Турану же были доступны почти любые феномены. Один и тот же бог мог посылать священный солнечный свет, яд, пламя, мороз и многое другое.

Люди, откликнувшиеся на его призыв, были разными.

Мальчик, защищавший свою сестру от вампиров. Владелец приюта, в одиночку противостоявший банде похитителей. Правитель, взявшийся за меч ради своего любимого города.

Получив помощь и обезопасив то, что им дорого, они рассказывали другим о Пастыре Агнцев.

Так в нескольких закрытых мирах у Турана появились последователи, а вместе с ними — возможность влиять на происходящее внутри.

Чужие души открыли ему ещё один путь. Он научился работать с самими концепциями.

Пламя, исходящее от вознесшихся существ Колыбели, каким бы сильным оно ни было, оставалось всего лишь огнём. Холод — лишь холодом. С помощью сущности можно было заставить пламя гореть ярче или предотвратить его угасание, но не изменить саму природу явления.

Теперь Туран смешивал с магией силу души, придавая ей новый смысл.

Пламя могло сжигать лишь живое. Мороз — останавливать даже течение времени.

Возможно, именно такой силой Птица препятствовала его восстановлению.

Он продвигался вперёд — месяцы или годы, в пустоте было трудно определить, — всё глубже постигая новую область магии.

При этом Туран не забывал следить за теми, кто заключил с ним договор.

С приобретением душ его сознание расширилось. Он мог одновременно решать сложные математические задачи, петь и писать книгу. Поэтому наблюдение за несколькими десятками людей, не прерывая собственных упражнений, оказалось совсем не обременительным.

Первые заключившие договор в основном не доставляли хлопот. Однако среди тех, кого привели их последователи, было немало негодяев. Некоторые намеревались использовать полученную силу для откровенного зла.

Таких Туран наказывал, воздействуя на души, которые ему принадлежали.

Тем, кто оступился не слишком сильно, он причинял боль и давал шанс исправиться. Безнадёжных уничтожал немедленно.

После этого желающих заключать договор стало меньше. Туран не расстроился. Души подонков ему и так были не нужны.

В конце концов, вера была лишь второстепенным источником.

Он наблюдал за своими последователями, учился управлять концептами, но всё равно иногда замирал и смотрел в пустоту.

Я скучаю.

В непроглядной тьме возникали и тут же исчезали лица Мейсы, Луски, Солифа, Асиза и остальных.

Несколько лет полного одиночества свели бы обычного человека с ума. Без заключивших договор и возможности наблюдать за их жизнями путешествие стало бы невыносимым. Помогали и редкие беседы с Бидже.

Так прошло более десяти лет.

Когда до Колыбели оставалось два перехода, навстречу Турану вышла Мейса.

— Туран!

— Мейса? Ты как здесь оказалась...

Она не дала ему закончить. Подлетела, обняла и поцеловала.

Туран закрыл глаза. Он почти забыл тепло человеческого тела и вкус её губ.

— Вы знали, где меня искать?

— О тебе уже по всем мирам ходят слухи. Пастырь Агнцев, видите ли, распространяет новую веру.

— А-а...

Мейса посмотрела на него так, словно хотела спросить, какого черта он, закончив своё дело, ещё и отвлекался на посторонние вещи.

Туран смущённо улыбнулся. Когда он объяснил, почему путь так затянулся, она сразу смягчилась.

— Прости. Ты столько пережил, а я встретила тебя с претензиями.

— Всё в порядке. Я действительно задержался. Как остальные?

— Работы хватает. А сколько ещё отсюда до дома?

— Думаю, несколько месяцев.

Ближайшие к Колыбели коридоры были короткими. Для него — несколько месяцев, для Мейсы — всего несколько часов.

— Может, вернёшься первой?

— Зачем?

— Ну...

Ей не имело смысла оставаться в пустоте месяцами. В отличие от Турана, она не могла развлекаться, наблюдая за теми, кто заключил договор.

Мейса фыркнула.

— Не говори глупостей. С тобой мне не скучно. Или тебе со мной скучно?

— Вовсе нет.

Туран рассмеялся, притянул её к себе и вместе с ней вошёл в коридор.

Долгая разлука породила слишком сильное желание, и первые дни они почти не расставались.

Наверное, со стороны это выглядело забавно. Вознесшиеся, управляющие сущностью, а теперь ещё и бог, способный влиять на судьбы разных миров, оставались рабами обычного влечения.

Впрочем, не все месяцы пути они провели, сцепившись, как животные. Самообладания обоим хватало.

Они обсуждали душу Турана, его новую силу и правила, по которым следовало заключать договоры.

— Может, и мне стоит обзавестись душой? — спросила Мейса.

— Стоит. Только я пока не понимаю, как это сделать.

Туран поглотил Птицу и переварил её душу. Мейсе же подходящей добычи не досталось, и, вероятно, уже не перепадёт.

Весть о том, что Птица конца света пала в заброшенном мире, стремительно распространялась по вселенной. После такого прочие могущественные трансценденты вряд ли осмелятся приблизиться к Колыбели.

Оставался лишь отвратительный метод: разводить людей Земли и веками поглощать их души, пока собственная не сформируется.

— Даже не заикайся об этом, — произнесла Мейса. — Если бы я согласилась, ты бы первым пришёл в ярость.

— Это правда.

Туран усмехнулся. Он упомянул это, зная, что Мейса ни за что не стала бы убивать бесчисленное множество людей ради усиления.

— Есть и другой путь. Я могу поделиться с тобой частичкой своей души.

— Тебе это не повредит?

— Я постоянно получаю новые души.

Число заключивших договор росло. Каждый приводил новых людей, и сила Турана со временем всё равно восстановилась бы.

Поскольку непосредственной угрозы Колыбели больше не было, спешить не требовалось.

— Но мне как-то неловко...

— А мне нравится эта идея. Мы будем связаны не только жизнью, но и душой. Разве не романтично?

Мейса тихо рассмеялась.

* * *

— Вы вернулись, отец.

— Тебе пришлось нелегко.

Спустя несколько месяцев Туран пересек границы Колыбели. Первым его встретил Луска.

Затем подошли Солиф, Асиз и прочие вознёсшиеся. Наперебой они рассказывали о событиях, произошедших за годы его отсутствия. Большую часть Туран уже слышал от Мейсы, но всё равно слушал с наслаждением.

— Так значит, дочь? — обратился он к Солифу.

— Ага. Ей уже три года, а крёстного она так и не увидела.

— Нужно срочно исправить это.

Став отцом, Солиф почти не изменился. Впрочем, если даже рождение дочери не смогло сделать его взрослее, то уже ничто не сможет.

Луска, после десятилетий ухаживаний, наконец получил осторожное согласие от Милы. Асиз снова кому-то признался и вновь получил отказ. Новости сыпались одна за другой.

Наконец Туран повернулся к преграде, разделявшей материальный мир и границу.

— Это Луска воздвиг?

— Мы все помогали. Но сам видишь, что вышло...

Нынешнюю защиту создали из сущности, рассеянной Тураном при поглощении прежней мировой преграды. Никто из строителей не имел истинного права на эту силу, потому оболочка получилась неустойчивой.

Раньше преграда напоминала монолитную стену. Теперь она колыхалась, словно вода.

Туран протянул руку и одним движением втянул её в себя.

За годы пути его вес бытия стал ещё весомее. Возможно, в этом помогла и душа. Как бы то ни было, чужой труд подчинился без всякого сопротивления.

— Вау...

— Теперь нас снизу видно? — спросил Солиф.

— Лишь как тени, дядя, — ответил Луска.

Люди и без того были напуганы предыдущим вторжением. Оставлять небо открытым не стоило.

Туран немедленно высвободил поглощённую сущность и возвёл новую защиту.

Это уже была не просто стена или магический барьер. Он смешал сущность с силой, полученной от Птицы и заключивших договор, а затем вложил в неё концепцию.

Вокруг мира выросла ограда, выкованная из звёздного света. Вдоль неё зашагал пастух с посохом в одной руке и пращой в другой. На его плече восседал беркут.

— Готово.

Пастырь мира займётся караулом. Вознёсшимся больше не придётся по очереди патрулировать пустоту в ожидании врага.

Новость встретили с радостью. Патрулирование границы считалось самой нудной работой во всей Колыбели.

Завершив последние приготовления, вознёсшиеся не отправились сразу во дворец Каламафа. Вместо этого они решили спуститься с небес на глазах у всего города.

Идею выдвинул Асиз.

— Слишком уж торжественно, — заметил Туран.

— Весь мир искал тебя, — возразила Мейса. — Люди заслужили увидеть возвращение. К тому же, это гораздо красивее, чем просто появиться посреди зала.

Туран пожал плечами. Спорить не хотелось. Империя столько лет ждала его, и небольшой подарок был вполне уместен.

Вскоре более десятка вознёсшихся медленно опустились на площадь перед императорским дворцом.

Внизу собрались сотни тысяч людей. Возможно, их было больше миллиона. Они заполняли улицы и площади, сохраняя порядок, и пели.

Из-за огромного расстояния отдельные голоса сливались в единый гул. Никого это не смущало.

Имели значение не сами слова, а чувство, вложенное в них.

[На холме Хисарил родился Спаситель мира, Пастырь Агнцев.

Он вывел нас, заблудших, и нет конца его милости.

Он укрыл нас черными крылами и защитил от зла.

Славься навеки, наш святой Владыка!]

Голоса агнцев, встречавших своего Пастыря, разнеслись далеко за пределы Каламафа.