Переворот в жизни ~ Мне изменили и ложно обвинили, но теперь самая красивая девушка в школе приближается ко мне (LN) Том 4 Глава 3.1 Интерлюдия: Ответственность взрослых

── Со стороны Такаянаги ──

В понедельник днём к нам нагрянула нежданная гостья.

Мать одного из футболистов, заметная фигура в родительском комитете и известная на всю школу гиперопекающая наседка. По-хорошему, разбираться с ней следовало директору, но тот как раз отчитывался по нашему делу в управлении префектуры.

Отдуваться пришлось нам с завучем.

— Как это понимать?! Моего сына отстранили от занятий без малейшего предупреждения! Это просто немыслимо!

Она надвигалась на нас, словно разъярённая фурия. Пронзительный голос эхом отскакивал от стен приемной.

— Причина в том, что ваш сын оказался напрямую причастен к инциденту с травлей, о котором сейчас трубят в новостях... — завуч попытался воззвать к логике, но родительница тут же его перебила:

— Я, между прочим, член родительского комитета! Выносить решения о наказании без уведомления — чистой воды самоуправство! Ваш скандал уже нанёс колоссальный удар по репутации школы. Это ваше искажённое чувство справедливости втоптало в грязь имидж всего учебного заведения! Вы хоть понимаете, что натворили? Это равносильно предательству! Я подниму этот вопрос на собрании комитета, и уж поверьте, без последствий это не останется. Ждите следующих кадровых перестановок с нетерпением!

Претензии вылетали из неё пулеметной очередью, пропитанные невероятным высокомерием.

И тут наружу невольно вырвалась моя собственная незрелость. Я был искренне благодарен директору и завучу, моим старшим товарищам, за то, что они принимали весь удар на себя.

Но...

— При всём уважении, госпожа Аида.

Слова сорвались с губ сами собой.

— Ч-что? — Столкнувшись с неожиданным отпором, женщина слегка опешила. Во мне же проснулся прежний, студенческий азарт — в годы игры за клуб я слыл ещё тем спорщиком.

— Родительский комитет — организация, призванная содействовать здоровому развитию детей. Я считаю ваше вмешательство в процесс вынесения дисциплинарных взысканий по данному инциденту абсолютно неуместным.

Лицо Аиды пошло красными пятнами, на лбу угрожающе вздулась вена.

— Такаянаги-сэнсэй! Да как вы смеете?! Это оскорбительно! И вообще, ломать жизни стольким ученикам ради спасения одного-единственного — не перебор ли? Жертва тоже бывает виновата! Наверняка он сам спровоцировал конфликт. У этих мальчиков впереди блестящее будущее. И если вы попытаетесь его отнять, мы будем бороться!

На секунду в её речах могло почудиться некое подобие логики, но на деле это был лишь неконтролируемый эмоциональный выплеск.

«Будь что будет», — подумал я и пошёл в наступление.

— Разве это не абсурд? О каком воспитании вообще может идти речь, если школа не в состоянии защитить одного-единственного невиновного ученика? Вы утверждаете, что жертва сама виновата, но в данном конкретном случае толпа просто сфабриковала обвинение против слабого и устроила линчевание. Оставив, к слову, цифровой след, отмыться от которого в наше время почти невозможно. Да, у обидчиков есть будущее. Но разве оно может наступить, если они не возьмут на себя ответственность за содеянное?

Отповедь вызвала у неё почти истерику:

— Э-это... Но это всё равно не повод наказывать такую толпу детей!..

В подобных стычках побеждает тот, кто бьёт первым. Люди её типа обожают нападать, но совершенно не умеют держать удар.

— Если уж вспоминать об истинном предназначении родительского комитета, закрывать глаза на подобное правонарушение преступно, не находите? Разве укрывательство поспособствует здоровому развитию? Если ученик не осознает вины, он вырастет искалеченным. И тогда и мы, учителя, и вы, родители, просто распишемся в собственной профнепригодности. Разве я не прав?

— ...

Женщина, ещё минуту назад пылавшая праведным гневом, потеряла дар речи.

И тут завуч, до этого хранивший молчание, нанёс финальный удар.

— К сожалению, Такаянаги-сэнсэй озвучил всё, что собирался сказать я. Как кохай, он мог бы уступить это право своему сэмпаю... вот же бессовестный человек. Тем не менее, руководство школы полностью его поддерживает. Возможно, вы рассчитывали прикрыться статусом в комитете, запугать учителей и по-тихому замять дело... но вы слишком много на себя берёте. Госпожа Аида, когда такие эгоцентричные особы рассуждают о здоровом воспитании, это вызывает лишь тошноту.

※

── Со стороны матери Аиды ──

Я вылетела из школы как ошпаренная. Кто бы мог подумать, что, придя заступиться за собственного ребёнка, я подвергнусь такому унизительному допросу!

За что?! Как они вообще смеют в таком тоне разговаривать с родителями?!

Я для школы — клиент! А они отчитывали меня как малолетнюю преступницу!

«Заткнись, карга!»

Фраза, которую произнес сын накануне, звучала в ушах ядовитым эхом. Ведь я всегда им так гордилась. До старших классов он был лучшим учеником. С самого детства занимался футболом, выигрывал медали, а в этом году даже попал в запасной состав основной команды. Он с горящими глазами говорил, что команда претендует на национальный турнир, ведь у них появился гениальный третьекурсник Кондо. Откуда мальчишке было знать, что этот хваленый сэмпай окажется таким гнилым человеком? Все из-за него! Отец этого Кондо — депутат, но в интернете его сейчас тоже поливают грязью. Очевидно же, что проблема в воспитании. Значит, вся вина на их семейке!

И все же...

Моего мальчика обманул старший товарищ, которому он доверял! Втянул его в эту мерзкую травлю вместе со своей девчонкой! Мой сын — жертва, а с ним обращаются как с зачинщиком! Школа собирается его наказать?! Немыслимо!

Это откровенный произвол! В начальных и средних классах мне всегда шли навстречу. А стоило прийти с законным протестом сюда — даже слушать не стали!

Это совершенно ненормально!

— Решено. Раз так, я предам этот произвол огласке в интернете. Они вели себя по-свински, а мы — жертвы обстоятельств. Люди точно поймут и поддержат...

К счастью, я догадалась украдкой записать наш разговор на диктофон.

— Вот именно. Как только выложу это в сеть, все встанут на мою сторону!

Я тут же открыла популярную социальную сеть и начала писать гневный пост:

«Моего мальчика обманом втянули в скандал с травлей, о котором сейчас все говорят. Он просто стал жертвой манипуляций плохих сэмпаев. Мой сын — пострадавший! Однако реакция школы оказалась просто чудовищной. Вот аудиозапись в качестве доказательства. Умоляю, помогите спасти ребенка от произвола учителей!»

※

Едва переступив порог дома, я тут же схватилась за телефон. Столько уведомлений мой аккаунт не видел за все время своего существования.

«Я так и знала! Я была права!» — с замиранием сердца я открыла комментарии.

— Что...

Реальность больно ударила по глазам.

«Завуч и Такаянаги-сэнсэй — просто красавчики. База».

«Яжмать слили по фактам, лол».

«Впервые вижу человека, который на полном серьезе утверждает, что у агрессора тоже есть будущее, когда жертва сломана».

«С такой матерью неудивительно, что сыночек вырос конченым абьюзером».

«Школа, может, и высказалась жестко, но они правы на все сто. Бывает, что жертва сама провоцирует, но здесь обвинения сфабриковали от и до. Парень вообще ни при чем».

«Громче всех „держи вора“ кричит сам вор — классика жанра».

«Меня аж передернуло от логики авторши поста. Жесть».

«Я бы без раздумий отдал ребенка в школу с такими учителями».

Волна осуждения накрыла меня с головой. Задыхаясь от паники, я дрожащими пальцами удалила публикацию.

«Все. Все должно быть нормально. У меня ведь и подписчиков-то толком нет...» — успокаивая себя этой мантрой, я побрела на кухню готовить ужин.

«Ой, кто-то в панике удалил пост?»

«Расслабьтесь, я успел сохранить и скрины, и аудио».

«Сейчас такое начнется. Запасаемся попкорном».

Я и представить не могла, что теперь мы с сыном станем главной мишенью для ненависти всего интернета.

※

── От лица Эндо Кадзуки ──

«[Грустные новости] Очередная яжмать заявила, что жертва травли сама виновата, и ожидаемо отхватила хейта».

«Жертва тоже виновата? Защищать будущее агрессора? Чья бы корова мычала. Тред тут».

«[Есть скрины] Родительница зачинщика травли порвалась из-за собственной эгоистичной логики, снесла пост и сбежала».

Задержавшись после уроков, я решил проверить свежие новости о футбольном клубе и наткнулся на настоящий бриллиант. Оказывается, мать Аиды — одного из самых активных участников травли — не только явилась качать права в школу, но и, отключив остатки мозга, слила аудиозапись скандала в сеть.

Отхватив закономерную порцию хейта, она в панике удалила пост, но интернет помнит все. Женщина лишь подлила масла в огонь.

Поскольку аккаунт был зарегистрирован на реальное имя, ее личность быстро раскрыли. Ситуация стремительно летела в пропасть.

— Вот же идиотка, что творит... — пробормотал я, хватаясь за голову от масштабов чужого провала.

После недавнего фееричного выступления Кондо и его папаши общественное мнение и так качнулось в сторону Аоно, а теперь его позиции укрепились окончательно.

Кажется, день, когда доброе имя Аоно будет восстановлено, наступит даже раньше, чем мы предполагали.

— Ну и черт с ними. Сами себе яму вырыли, а мне пора готовиться к эксперименту.

Сегодняшний вечер я планировал полностью посвятить дополнительным занятиям с Аоно. Мы с куратором посовещались и решили провести зрелищный опыт по возгонке йода. Выглядит это действительно красиво.

Вчера я даже освежил теорию по видеороликам из интернета. Ребята из химического клуба, узнав правду о скандале, отбросили все предубеждения и с радостью согласились остаться после уроков, чтобы помочь Аоно наверстать материал.

Кроме того, прошёл слух, что Ай Итидзё заглянет. От одной этой новости наш сугубо мужской коллектив заметно оживился. Нет, мы отлично понимаем, что у них с Аоно всё серьёзно, и никто не питает напрасных надежд. Просто возможность поработать в одной лаборатории с первой красавицей школы — это уже праздник для химиков, изголодавшихся по женскому вниманию.

Но самое главное — я был искренне рад, что теперь могу помогать ему открыто.

В конце концов, именно Аоно и Имаи в своё время буквально затащили меня в клуб, когда я избегал людей и боялся даже подойти к двери лаборатории. Нас здесь немного, атмосфера царит тёплая, почти семейная. Куратор — милейший старичок, которому вот-вот предстоит выйти на пенсию. Я по-настоящему дорожил этим местом.

— Прошу прощения. Сэнсэй, я пришёл подготовить реагенты для занятия, — поздоровался я, входя в лаборантскую.

Учитель сидел перед крошечным телевизором и смотрел новости.

— А, Эндо-кун. Благодарю. Аоно с ребятами тоже скоро подойдут, так что давай скорее заканчивай с подготовкой.

Однако телевизор он не выключил. Видимо, репортаж затронул его за живое.

«...Этот инцидент с травлей, несомненно, станет прецедентом. Простым словом „травля“ здесь уже не обойтись. Применение силы — это нападение и нанесение телесных повреждений. Спрятанные вещи — кража. Оскорбления в сети — клевета и диффамация. О сексуальных домогательствах я вообще молчу. Все это — самые настоящие уголовные преступления. Попытка школы решить подобное исключительно внутренними силами была изначально обречена на провал».

«Для нашего поколения звучит несколько непривычно...» — добавил ведущий.

«Возможно. Но статистика самоубийств и отказов посещать школу среди подростков пугает. Нам необходимо в корне менять сознание общества».

Обычно в таких шоу перемывают кости знаменитостям, но эта тема вызвала небывалый резонанс. Сюжету уделили много эфирного времени — вероятно, потому, что основная аудитория передачи — родители и пенсионеры. Обсуждение шло бурное. В студию даже пригласили мать, потерявшую ребенка из-за издевательств одноклассников.

«Если бы рядом оказался учитель, готовый вмешаться... друг или просто взрослый, который бы прямо сказал, что травля — это преступление... возможно, моему мальчику не пришлось бы умирать. Глядя на эти новости, я не могу перестать думать об этом...»

Её слова, пропитанные невыносимой болью, ранили глубоко.

Если бы Аоно тогда выбрал самый ужасный исход... я бы, наверное, тоже никогда от этого не оправился.

— Эндо-кун. Ты молодец. Ты хорошо постарался.

Старый учитель выключил телевизор и произнёс это мягко, даже не оборачиваясь.

— А?

— Я не буду вдаваться в детали. Иначе это может стать проблемой, верно? — Он наконец повернулся ко мне с тёплой, морщинистой улыбкой. — Но знаешь... когда в самую тёмную минуту рядом оказывается человек, готовый подставить плечо — это огромное счастье. Цени эти узы и впредь.

К горлу подступил предательский комок.

— Да, — только и смог выдавить я дрожащим голосом.

※

── От лица Такаянаги ──

Даже не подозревая о том, что мать Аиды прямо сейчас захлёбывается в океане сетевого хейта, я сидел в баре по приглашению директора. Заведение славилось тем, что здесь можно было не только выпить, но и сыграть партию в сёги. Директор заглянул сюда по пути из префектуры и, зная о моём увлечении, решил совместить приятное с полезным.

В последнее время я спал по паре часов в сутки, утопая в разбирательствах, и начальник, видя мои синяки под глазами, решил хоть немного отвлечь меня от школьной суеты.

— Что ж, за нас, — директор поднял кружку с пенным пивом.

Я молча кивнул и плавно чокнулся с ним своим бокалом.

— Вы отлично потрудились.

— И всё же, бывших чемпионов среди любителей не бывает. Как я ни старался, обойти вас не вышло.

Директор с кривой, но довольной усмешкой разглядывал своего короля, загнанного в матовую сеть.

— Давно я не садился за доску. Отлично освежает голову.

Он явно переживал за меня. Я ведь действительно в последнее время буквально ночевал в учительской.

— Вот и славно. Кстати, помните, что сказал великий довоенный мастер Ёсио Кимура, когда уступил титул молодому Ясухару Ояме?

Любители сёги благодаря феноменальной памяти — почти все без исключения ходячие энциклопедии. У меня не было исключения.

— Разумеется. «Я обрёл достойного преемника».

Директор тепло улыбнулся.

— В точку. Я хотел воспользоваться неформальной обстановкой и поговорить серьёзно, Такаянаги-сэнсэй. Вы — выдающийся педагог. Мне до вас далеко, поэтому признавать это немного неловко. Но, наблюдая за вашей работой в эти недели, я мысленно повторял слова того самого мастера. До пенсии мне осталось всего ничего, и сейчас я могу с полным спокойствием сказать: я действительно «обрёл достойного преемника».

— Ну что вы, мне ещё учиться и учиться. Если бы не слаженная работа всего коллектива, я бы один не справился...

— Не стоит скромничать. Любой другой на вашем месте давно бы сдался. Мы смогли довести дело до конца только потому, что вы вовремя подняли тревогу. Позвольте мне немного окунуться в воспоминания... Знаете, я ведь тоже когда-то был классным руководителем в классе, где одного ребенка травили.

Глубокая тень сожаления легла на его лицо. Слова были излишни — я всё понял.

— ...В итоге я не смог защитить ту девочку. Не так, как это сделали вы. Она просто забрала документы и ушла. А я осознал масштабы катастрофы лишь когда она перестала появляться на уроках. Это — моё самое страшное педагогическое поражение.

Этот незримый груз всё ещё давил ему на плечи. Профессия учителя — это огромная ответственность за чужие жизни. На бумаге это понимают все, но в рутине бюрократии истинный смысл нашей работы стирается.

— Мне очень жаль... — тихо произнёс я, не зная, как утешить начальника. Ведь я понимал: если бы Аоно постигла судьба той девочки, я бы тоже сгнил изнутри от чувства вины.

— Именно поэтому ваши действия заслуживают глубочайшего уважения. Зная, что в нашей школе есть такие педагоги, как вы, Такаянаги-сэнсэй, я могу уйти на покой со спокойным сердцем.

Его взгляд в полумраке бара сверкнул стальной решимостью.

— Спасибо.

Я больше не нашёл слов.

— Да. А вообще, нынешняя молодёжь не перестаёт удивлять. Подростки берут золото на Олимпиадах, школьники играют в сёги на уровне матерых профи... Аоно Эйдзи, за которого вы так отчаянно боролись, тоже обязательно добьётся больших высот. Многие старики ворчат, что Япония катится в бездну, но глядя на таких ребят... я верю, что не всё потеряно. И поэтому... — Директор подался вперёд, заглядывая мне прямо в глаза. — Я беру всю ответственность на себя. Продолжайте делать то, что считаете правильным. Не исключено, что скоро на нас попытаются оказать давление сверху. Игнорируйте их. Держать удар — моя работа.

На такую самоотверженность начальника я мог ответить лишь одним:

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Директор удовлетворённо улыбнулся и отпил пива.

※

── От лица директора ──

Приятно поговорив с Такаянаги-сэнсэем, я выкроил момент и отошёл в уборную.

Вытащив из внутреннего кармана пиджака вибрирующий смартфон, я пробежался глазами по экрану и едва сдержал глухое рычание.

Сообщение пришло от старого приятеля из Министерства образования. Предупреждение.

«Похоже, верхушка собирается вмешаться в ваш школьный скандал, чтобы по-тихому замять политический. Будь осторожен, готовься к давлению».

Мысленно поблагодарив друга за наводку, я с отвращением подумал об этом насквозь прогнившем мире чиновников, готовых ломать детские судьбы ради спасения собственных кресел.

— Чего стоит директор, если он не в состоянии защитить своих учеников и подчинённых? — прошептал я своему отражению в зеркале, застёгивая пиджак.